На дорогах в куда
Шрифт:
А истина - она одна, только подходов и трактовок у неё много, почему и искажается она, эта истина трактователями и интерпретаторами. Подняв на знамя свою трактовку, они сколачивают команду для её претворения, а потом, приобретя силу, начинают топтать и давить не согласных с ними. Настоящую истину не нужно внедрять силой, она есть, просто, потому, что она есть, была и будет. И жизнь - может быть, - это познание истины, в данный отрезок времени отпущенный тебе, мне, им...
Твоя Незнакомка, она же - Регина. (Будем считать, что наше знакомство всё-таки состоялось, и мы уже не незнакомцы друг для друга)..."
Переписка продолжалась долго. Прошли весна и лето, жёлтыми шагами листвы шагала осень. Написание писем превратились для обоих в постоянное, почти ежедневное занятие. То на бумаге, то на клавишах компьютера, написанное превращалось в большую повесть или даже роман в письмах. Цитировать все их здесь нет особой необходимости, это тема другого рассказа, а в этом рассказе происходило следующее:
5
"Узы, связывающие твою истинную семью,
не являются кровными, они основаны на
уважении и радости, открываемых нам
в жизни друг друга..."
Р. Бах. "Иллюзии"
Пришло время, когда оба почувствовали, что общение только с помощью писем уже не удовлетворяет обоих. Ведь человек - это существо не только духовное, вернее не столько духовное, сколько физическое с духовными составляющими. Что первично, что вторично не всегда сразу и разберёшь. Одно без другого на настоящем этапе эволюции невозможно. Может быть когда-нибудь после, через годы, века, тысячелетия, человек сумеет получать истинное оргазматическое наслаждение от общения духовной своей сути с сутью другого себе подобного или с духами гор, лесов, морей?..
Предвестники этого есть и сейчас у особо продвинутых, когда на просмотре кинофильмов, спектаклей, перед какой-нибудь картиной в музее, на живом концерте, на вершине горы перед расстилающимся под тобой ландшафтом, ночью возле костра с его улетающими в тёмную ночную бесконечность неба искрами и превращающимися в далёкие светлячки звёзд... Когда вдруг появляется это трудно передаваемое словами, но понимаемое испытавшими ощущение бегущих мурашиков по коже, превращающееся вдруг в волны вибрации, поднимающихся откуда-то снизу живота вверх к горлу, к глазам, и... Проявляясь влагой слёз, стекающих неудержимым потоком по щекам. Когда кажется понимаешь, что всё в этом мире просто, несмотря на кажущуюся сложность, что только это - главное: проникновение, слияние... И понимание! А, понимая, мы можем принять другого, других, другое...
Но пока мы закованы в броню своих физических и энергетических оболочек, прячемся в своих улитках, скорлупах, домах, городах и странах, отделяясь стенами, разделяясь границами, отделяясь непониманием, да просто нежеланием понимать, принимать другого, другое... Ищем врагов вокруг себя, потому, что если не принимают нашу точку зрения, наши правила и обычаи, неизвестно кем принятые и заведённые, то значит он чужой, враг. А чужой не бывает своим, но ведь это не так, совсем не так.
Все свои вначале были чужими. Но, встретившись, почувствовав влечение, притяжение к другому, мы постепенно сближаемся с ним, а иногда и нет этой постепенности. Кажется, что ты знал его, её всю свою жизнь, или это воспоминания о других жизнях, когда вы тоже были рядом, вместе!?
Вдруг проходящий мимо кажущийся тебе знакомым незнакомец был для тебя там самым, самым? Вспомните, когда вы идёте по незнакомым улицам чужого города, другой страны, а появляется ощущение известности, узнаваемости улицы, здания, реки, горы...
А вон человек, проходящий мимо, вдруг пристально вглядывается в твои черты, останавливается, иногда заговаривает с тобой, пытаясь на незнакомом языке что-то объяснить тебе. И ты вдруг начинаешь понимать этот язык, понимать его, и тоже находишь в нём знакомые черты.
Не всегда нужно слово, чтобы оно окликнуло тебя по имени, а нужен просто взгляд в глаза другого, где за его разноцветной глубиной прячется душа, естество, суть... Где скрывается "Я". Именно оно, как кирпичик, частица, элементал и определяет всё. И "Я" превращается в "Мы". И уже нет "Его", "Её", "Их"...
Может, разъединяясь, мы очищаемся от чего-то? Когда, находясь рядом, что-то сделали не так, не то, и вот разделившись, "наевшись" этим непониманием, одиночеством, ждём снова этого объединения, соединяясь для этого в разнополые пары, чтобы почувствовать, вспомнить в редкие миги единства тела и души, то настоящее, истинное наслаждение единства всего со всем.
И из точки родясь, обратно вернёмся!?
* * *
...Как чаще бывает в нашей жизни, первой, мысль о встрече, в очередном электронном письме высказала Регина. Мужчины, несмотря на кажущиеся атрибуты силы, чаще нерешительны. Мужчине нужны цели, которые им кто-то ставит, а ставит обычно женщина, мужчина же творчески претворяет, воплощает в жизнь, придаёт видимые, осязаемые черты задуманному.
Они договорились о встрече на берегу моря возле небольшого кафе. Но так как не видели раньше друг друга, (они решили в переписке, что не будут обмениваться фотографиями, - чем уподобляться подобному способу общения, которое чаще всего и заканчивается на этом), и договорились, что Регина будет держать красную розу в руках. И цветок будет своеобразным паролем их встречи.
Рон, провёл бессонную ночь в ожидании этой встречи.
– Какая она? Неужели такая, какой он её себе навоображал в своих фантазиях, или нет?
– в этих тревожных, ожидательных мыслях пролетел день, приближалось заветное время встречи - 17 часов.
Солнце падало в розовый закат, устало цепляясь лучистыми руками за облака, после дневных прогулок по синеве небесных дорог. Уже была осень, но осень не с надоедающими своим нудным дребезжанием по окнам дождями и раздетыми деревьями, обнимаемыми их ухажором - холодным ветром. Было время, когда природа замирает в ожидании предстоящего, и раскрашивает разноцветными красками листья, небо замирает в своей глубокой синеве с редкими кусками облаков, уже не летними мягкими, но еще и не осенними - рваными, а такими мягко-зазубренными, плывущими плавно и тихо. Тихо было в лесах и парках, только упавшие большие листья платанов, собравшиеся в небольшие группки по-несколько штук, бросались под ноги, и шелестели, словно нашёптывали: "Осень, осень, осень...", да голоса птиц, уже не так веселящихся, как летом или весною, нарушали эту тишину.
Время замерло, остановилось, давая возможность осуществиться сегодняшней встрече людям, сблизившимся, несмотря на все разъединяющие их, да и всех нас препятствия.
Рон пришёл чуть раньше, и расположился несколько в стороне от оговорённого места. Присев на каменный парапет набережной, он посмотрел на заходящее солнце, на море, всё ещё тёплое, мягко гладящее берег с немногочисленными отдыхающими на нём курортниками. В период "бархатного сезона" на побережье съезжались большей частью пожилые и респектабельные люди, и молодёжи на пляже было мало.
Но вот Рон заметил девушку.
– Неужели она?
– С часто вдруг забившимся сердцем подумал он.
– Девушка была умопомрачительно красива. Именно такую он и видел в своих грёзах девушку мечты! Стройную гибкую фигуру обтянуло ярко-белое шёлковое платье намного, просто совсем намного выше колен, пышные длинные волосы цвета золотой пшеницы, спадая с головы, были подплетены от уровня шеи в непослушную тяжёлую косу, которая опускалась ниже обнажённых плеч, и подрагивала в такт её гибкой походке. Невозможно совершенные ноги опирались на лёгкие туфли с высоким каблуком, подчёркивая их прелесть и стройноту...