Чтение онлайн

Вдруг она остановилась перед ним, и на Рона нахлынула волна прекрасного аромата незнакомых духов, смешанных с запахом молодости и прелести девушки, зелёно-васильковые глаза чуть насмешливо, но добро посмотрели на него.

Сердце Рона застучало где-то возле горла, волнами горячей крови разгоняя по щекам румянец смущения.

– Вы не подскажете, молодой человек, где здесь кафе "Якорь"?
– Вдруг услышал он несколько взволнованный бархатный голос девушки.

Рон хотел уже ответить, что наверно это ты, Регина, а это я, Рон, но заметил, что у неё нет в руках оговорённой розы - их пароля, и остановился в своём порыве.

Но тут за спиной девушки он увидел женщину с красной розой. Она сидела за столиком того кафе, встреча в котором и оговаривалась в письме. Женщина издалека выглядела намного моложе своих лет, и тоже была довольна симпатична. Её светло-русые волосы собрались в гладко зачёсанный пучок на затылке, и скреплялись заколкой в виде золотистого скорпиона, тёмно-карие глаза из-под длинных, поднятых чуть вверх ресниц, смотрели выжидательно и напряжённо на проходящих мимо. Большей частью она обращала внимание на симпатичных молодых девушек и женщин, при этом еле заметным движением прикасаясь своим языком к верхней губе, накрашенной ярко-красной помадой, не совсем гармонирующей с её светло-русыми волосами. Хищновато обнажая свои ровные белые зубки, она погружала их жемчужную ровность в спелый плод персика, и глотала маленькими глотками выступающий из его недр сок.

6

"...Живи так, чтобы тебе никогда не пришлось стыдиться,

если что-нибудь из того, что ты делаешь или говоришь,

станет известно всему миру..."

Р. Бах. "Иллюзии"

Да, она ждала, ждала с нетерпением и нарастающим раздражением. Это проявлялось углублением небольших складок в углах скул, позволявших предположить об её жёстком характере, об этом же говорил и её слегка вперёд выдающийся подбородок, совсем не портящий её миловидного, в общем-то лица, но лица женщины уже повидавшей и почувствовавшей кое-что в своей жизни. Тело её было стройным и мускулистым, ноги совсем без признаков целлюлита, что также говорило об её самодисциплинированности, потому, что женщина с определённого возраста, если перестаёт следить за собой, быстро превращаетсяя в подобие рыхлой перины, которая пригодна для того, чтобы на ней засыпали, но не проявляли с ней и на ней активность, чем обкрадывает себя, недополучая любви, которую могла бы ещё получать, и не даёт того наслаждения любящему или любившему её когда-то в прошлом мужчине...

Вновь неожиданно прервала повествование новая героиня, появившаяся, казалось бы, внезапно, незапланированно, вопреки сюжету. Но жизнь - это вообще штука неожиданная, тем она и интересна - неожиданностью своих поворотов. Кажется, вот, - всё налажено, течёт обычной, привычной, успокаивающей, убаюкивающей чередой?
– Ан, нет, неожиданная встреча, неожиданный поступок, да и просто неожиданный взгляд, шаг в сторону, уже ведут на новую дорогу, в неизвестность, но всё равно в "куда". Потому, что нет дорог "в никуда", они (дороги) всегда имеют направления и какую-то конечную цель. Цель - к кому-то, к чему-то... Но всегда: зачем-то!? Не бывает просто так, всегда имеется причина и цель, пускай мы не всегда можем увидеть, понять это. И стоит перед нами вечная проблема вопроса выбора. Выбора кого-то, чего-то, зачем-то, почему-то... Свобода выбора и есть процесс развития "Я", как составляющего элемента самопознаваемого мироздания. И пересекаясь, эти "Я", пытаются воплотиться в "Мы".

Какова конечная цель?- Мы не можем этого знать наверняка. Это может знать только сотворивший. Создавая что-то, имеется всегда мысль, пусть не всегда осознанная - зачем? Но весь пародокс этого "зачем?" заключается в том, что в процессе создания может измениться эта самая цель, и мы сами превращаемся в сотворца. Не в этом ли главная цель всего существования - в сотворении, в созидании?..

Творя, мы и познаём цель, и в конечном бесконечно-перспективном итоге ИСТИНУ!

...Так вот, Элен, так звали эту женщину, тоже ждала, но в отличие от наших молодых эпистолярных знакомых Рона и Регины, ждала не лицо противоположного пола, как большинство "гетероживущих" представителей рода людского, а ждала свою новую подругу, в которую была страстно влюблена.

Случается это теперь довольно часто, хотя, так было, наверно всегда. Или это наша вечная страсть к нарушению запретов, правил, догм, заповедей?

Создавая правила, предполагают и их нарушение, если создаются механизмы наказания за отступничество. С одной стороны, нарушители должны быть осуждены и наказаны, а с другой?
– Если не нарушать чего-то, нет и продвижения.

Вначале, нарушивший считается еретиком, отступником, а потом, спустя какое-то время, годы или века, он вдруг становится героем, то есть тем, кто нарушая устоявшееся, задерживающее развитие, продвинул вперёд всех, позвав своим примером, принося даже себя в жертву, - за собой. И это нарушение становится нормой. Но и она может стать тормозом со временем. И снова находится кто-то, кто делает не так, как все, и продвигает, снова нарушая нормы, правила, догмы. Может быть, поэтому так сладок порок? Нельзя, а как хочется, а если очень хочется, то, в конце концов, можется!?

Если это случается, происходит, значит, это зачем-то нужно!? Нужно им, вступающим в эти связи, или нужно обществу, для понимания противоположной, другой точки зрения... Нужно?!

Необходимость - осуществляемая закономерность... Или это просто тупиковая ветвь в эволюции взаимоотношений? А может быть тоже одна из своеобразных тренировок понимания единства всего со всем?

Из точки родясь - обратно вернёмся, в одном расходясь - в другом соберёмся!..

...Анна - именно так звали девушку, которую ждала в кафе Элен. Она уже была героиней этого рассказа, но несколько раньше и, читающий внимательно, а именно таким я и считаю тебя мой редкий, избранный, внимательный читатель, ты узнаешь её.

Так вот, первая их встреча произошла на кладбище, там, где витает печаль, где живёт вечная тишина, нежно нарушаемая только птицами. Но и они, словно понимая... Да конечно понимая, просто зная, где можно веселиться, а где нужно и можно выразить своим тихим голосом, возникающие чувства, гармонично сливаясь с окружающим.

Это человек, не всегда это знает, или не хочет знать, прислушаться к себе. Ведь мы тоже части этой гармонии, только слишком толстые шкуры непонимания на себя надеваем иногда, вернее редко их снимаем. И одно из таких мест, где это происходит, и являются кладбища. Где вечность и проходящее соединяются тишиной в маленькие точки понимания, понимания ушедших, понимания друг друга, другого, себя...

Анна пришла на могилу Виктора, того влюблённого в неё молодого музыканта, так неожиданно вошедшего в её жизнь, промелькнувшего яркой, запоминающейся звездой, быстро сгоревшей, но успевшей согреть своей любовью к ней, её, Анну...

Казалось, что с его смертью ушли все надежды на встречу подобного, на встречу любви, взаимности... Такое не может повториться, таких просто нет теперь. Да, не повторяется многое, "не повторяется такое никогда..."

Что ж... конечно, всё меняется, жизнь - это непостоянство, колебания, изменения, движения. И, мы как участники и составляющие этого движения, сами превращаемся в движущий, и заставляющий двигаться других предмет. Чтобы что-то сделать, или чтобы заметили тебя, нужно хотя бы пошевелиться, выделиться чем-то из общей массы неподвижного.

Недвиженье - не жизни удел!

* * *

Анна положила пару красных гвоздик на могилу Виктора. За лето на ней подросла трава, подняли свои головки синие васильки, они, из своих маленьких соцветий, казалось, слегка подмигивали девушке, пытаясь её поддержать и помочь пережить боль утраты. Вспомнились строки его стихотворения: "Я стану твоею тенью, я в невидимку превращусь..." И вновь её, как и тогда в доме Виктора, затронул ветерок, хотя до этого совсем не ощущалось движения воздуха среди кипарисов и можжевельника, выросших на земле печали и скорби.

Осень гуляла по кладбищу, но не было ещё её дождливой прохлады. Стоял период "бабьего лета", времени, когда природа замирает в ожидании перемен, и пытается наверстать то, чего, может быть, не доделала раньше, а именно: погреть, посветить, пожить...

Ветерок нежными губами прикоснулся к шее Анны, чуть затронув её "африканские" косички, будто пытался своей невидимой рукой перебрать их каштановые верёвочки, лизнул прохладным воздушным языком проявившиеся на её глазах слёзы, они пытались доползти до розовых губ, но, не добравшись высохли от его прикосновений и нежного дыхания.