Чтение онлайн

Нексюша мирно шуршала шинами, будто Ксеня ехала по платному шоссе с новым асфальтом. На самой границе между полем и лесом был воткнут обычный синий указатель: "Чудиново 0,3". Дорога прошла вдоль опушки, свернула к озеру. Было не очень понятно, где заканчивались облака и начиналась неподвижная водная гладь. Небо отражалось в озере, а озеро, казалось, отражается в небе. Дорога снова вильнула: впереди показались крыши домиков.

– Свершилось, – закатила глаза Ксеня.

Глава 2. Чудиново.

После въезда в деревню дорога разделилась: ушла направо широкой грунтовкой и уперлась в гаражи, слева – превратилась в пустырь, засыпанный мелкими камушками.

Макс въехал на эту импровизированную площадь, развернулся, брызнув щебнем из-под колёс, выпрыгнул из “нивы”. Майя взбежала на крыльцо длинного одноэтажного дома и без стука вошла внутрь. Ксеня затормозила, опустила стекло. Макс наклонился к ней:

– Можешь оставить мне ключи, я отгоню твою тачку к дядь Мите, у нас там стоянка.

– Да я и сама могу, – Ксеня не пускала чужих за руль Нексюши.

– Не сомневаюсь. Но надо ли оно тебе? У тебя машина воняет жженым сцеплением, дядь Митя станет тебе мозги делать.

Ксеня зарделась: в салоне, действительно, пахло чем-то едким. Вздохнув, она вытащила ключ из замка зажигания и со скорбной торжественностью вручила его Максу. Из двери, за которой исчезла Майя, показались двое рыжих парней.

– О, здарова, – Макс по очереди пожал руки обоим, – это Саня и Серый, проводят вас к школе и помогут с барахлом.

Они были похожи и друг на друга, и на Макса. Джинсы точно закупали в одном магазине. Выцветшие, голубые, с завышенной талией.

– Вы тоже братья Макса? – спросила Лика и тут же пожалела, что открыла рот: парни перестали разглядывать Ксеню и переглянулись.

– Нет, с чего бы, – ответил Макс.

“Действительно, с чего бы? На свете так много рыжих людей”, – подумала Лика. Один из парней схватил Ликину скромную сумку, другой, вздохнув, примерился к Ксениному чемодану.

– Ну что, Саня, – ласково спросила Ксеня, склонив голову набок, – куда идти?

– Ээ, – Саня смутился, – по Мастеровой, в сторону Длинного Пояса.

– Чего? – удивилась Ксеня.

– Моста, – поправил Серый, он явно уже успел оценить вес Ксениного чемодана и выглядел недовольным, – Длинного моста.

– А “Мастеровая” – это улица? – не унималась Ксеня.

– По дороге поболтаете, – буркнул Серый и Лика в душе была с ним согласна. Он поманил рукой Саню и двинулся вперед по одной из дорожек.

– Погоди, у вас всего три улицы? – Ксеня капитально взялась за Саню. Серый недовольно поглядывал на них.

– Нет, конечно. С названиями – три. Я уже тебе сказал. Озерная, Мастеровая и Огородная. Озёрная – вдоль озера..

– А Огородная – вдоль огородов? – съехидничала Ксеня, но Саня не обратил внимания на ее подколки.

– Ага, – подтвердил он.

Лика посмотрела вперед: на треугольную крышу, возвышавшуюся над остальными, да на струйки дыма, белеющие в голубизне неба.

– Это трапезная, – Саня показал пальцем на длинный дом по правую сторону от дороги.

– Столовая? Для школьников? – спросила Ксеня.

– Почему, для всех, – ответил Саня.

Лика засмотрелась на деревенские домики. Они были почти одинаковыми – срубы из толстенных бревен с треугольными крышами, одноэтажные, по два окна на фасад. Резные наличники, казалось, были скроены из кружева. Покосившиеся заборчики выполняли скорее декоративную функцию. Дворы обильно заросли всякими ягодными кустарниками – малиной да смородиной. Откуда-то тянуло аппетитным ароматом копчения. А ещё – дымом. Через забор между смежными домиками перемахнул рыжий кот, то ли тот, которого девушки встретили около Вексиц, то ли просто очень похожий. В зубах у котяры была рыбья голова.

Дальше дорога раздваивалась как огромная рогатка. На самой развилке возвышался двухэтажный дом-сруб, с заднего двора которого и поднимался густой дым.

Справа, за узкой полосой молоденьких берёзок, оказалась спорт площадка и здание, которое могло быть только городской школой. Кирпичное, двухэтажное, с узкими высокими окнами. Два крыла, посередине – проходная. Ксеня недоуменно заозиралась. Ощущение диссонанса было настолько сильным, что Лика не сразу заметила невысокого худощавого мужчину с густыми черными волосами, скорее давно не стриженными, чем по-настоящему длинными. Он заложил руки за спину и вдумчиво объяснял что-то своим собеседникам: стройной девушке с толстой русой косой и очень миловидному смуглому парню. Лика мысленно обругала Ксеню: та не упомянула, что кроме них кураторами будут Лебедь и Стрешнев. Лика, в целом, не горела желанием встречаться с бывшими одноклассниками. Но этих двоих она ещё и недолюбливала: восторженная Кристина Лебедь бесила своим оптимизмом, а Андрей Стрешнев выводил Лику грубым и неуместным чувством юмора.

Ксеня заулыбалась. Черноволосый мужчина поправил очки, присмотрелся и тоже улыбнулся, раскинул руки, будто хотел обнять Ксеню. Лика отстала от процессии на несколько шагов. Виктор Николаевич Колесников вызывал у нее смешанные чувства. Когда-то, классе в девятом, в другой жизни, они с Ксеней думали, что влюблены в Колесникова, несмотря на его явную некрасивость и маленький рост. Недостаток брутальности Колесников с лёгкостью компенсировал неиссякаемой харизмой. Хотя, Лика была уверена: он не придает значения недостаткам внешности и не замечает собственного обаяния. Такие малозначительные вещи никогда не интересовали его. Глядя на Колесникова, Лика испытывала неприятную ностальгию по тем временам, когда каждая среда была особенной, ведь по средам Колесников вел кружок, а Лика с Ксеней рисовали сердечки на полях тетрадей по истории и гадали, правду ли рассказывает о поцелуях с Колесниковым Маша Сафронова из одиннадцатого "Б". Сейчас Лика знала: Маша врала. Но тогда Машины сказки оставались самой большой проблемой в Ликиной жизни, и ей было хорошо.

Ксенино увлечение Колесниковым переросло в страстную любовь к истории, а Ликино – потеряло значение, когда заболела мама.

Колесников раскланялся с Ксеней и подошёл к Лике, у нее начало гудеть в ушах, а щеки стали горячими.

– Здравствуйте, Виктор Николаевич, – промямлила Лика, отводя взгляд.

– Лика! Я очень рад, что вы нашли возможность поучаствовать в моей маленькой авантюре!

– Да, – протянула Лика, и принялась водить носком балетки по щебню под ногами. Колесников рассматривал Лику слишком настороженно, в его взгляде читалось явное сочувствие. Лика была уверена, он знает всё: о её работе в кофейне, о том, что она снова не поступила в универ, о ссорах с отцом. Но Колесников был слишком тактичен, чтобы говорить о таких вещах.

– Надо же, кого я вижу! Ну, теперь все будет в порядке: без свежего кофе не останемся! Ой, а что у тебя с волосами? Матчу на них пролила? – раздался насмешливый голос.

Стрешнев, в отличие от Колесникова, деликатностью не страдал. Лику удивляло, как Колесников терпит Стрешнева. Да, мироздание не обделило его умом и любознательностью, но с эмпатией явно пожадничало.

– Прекрати, – одернула Стрешнева Ксеня и тут же получила дозу яда:

– Ксюх, а я думал, ты все ещё на шоссе, пытаешься отыскать жёлтый автобус.