Чтение онлайн

Закономерности нашлись быстро. Хорошо работали фотографии эскизов с короткой историей. Не просто «вот рисунок», а «этот рисунок я сделал для клиента, который хотел запомнить важный день». Люди реагировали на смысл, а не на технику. Интересно, это надо использовать.

Отдельно посмотрел сообщество того салона, про который рассказывал Лёха. Пролистал последние записи и наткнулся на свежую публикацию. «Друзья, в связи с плановой проверкой Роспотребнадзора наш салон временно приостанавливает работу. Мы устраним замечания и скоро вернёмся!»

Интересно, тут ещё и проверки бывают. Хотя, в Империи такое тоже было.

Так, пора оживлять сообщество Артёма, то есть моё. Я впервые узнал, что свою мастерскую он называл «Лачуга должника». Интересное название, очень ему подходит, однако.

Так, сфотографировал эскиз для Кати. Сделал подпись «Сирень. Эскиз для клиента. В память о близком человеке. На языке цветов сирень означает первую любовь и связь с теми, кого уже нет. Запись открыта».

И опубликовал эту запись себе в сообщество.

Потом выложил и эскиз орла, написал «Орёл, который уже принял решение. Работа завершена. Записывайтесь».

И эскиз реки, который я тогда нарисовал, но никому не сделал «Река. Спокойствие в движении. Открыт для записи».

Так, три поста есть. Теперь посмотрим, будет ли эффект. Я отложил телефон в сторону.

Странно, а почему мне так плохо? Словно внутренний недостаток чего-то. Голод чувствуется по-другому, жажда тоже. Очень странно.

Через полтора часа зазвонил телефон. Я как раз проводил время за очередной тренировкой, оттачивая линии.

— Здравствуйте, — поздоровался женский голос. — Это Мастерская Краснова? Мне дала ваш номер Татьяна Владимировна.

Значит, мать, как и обещала, сказала про меня своей коллеге.

— Здравствуйте, — вежливо ответил я. — Всё верно, Краснов это я.

— Я давно хотела татуировку, но всё ни как не решалась, — заявила Арина Викторовна. — А тут Татьяна Владимировна так вас расхвалила. У вас есть свободное окошко сегодня?

Да у меня весь день свободный. Но подсознание сказало мне, что так лучше не отвечать. Будет подозрительно, что у расхваленного мастера нет записей.

— В три часа сможете подойти? — спросил я.

— Да, конечно, — торопливо ответила она. — Какой адрес?

Адрес. Хороший вопрос. Я быстро пробежал глазами по мастерской, и к счастью, остановился глазами на докладной, которую приносил Лёха. Там значился адрес моей студии, который я и назвал женщине.

— До встречи! — попрощалась она.

Я отложил телефон и вернулся к тренировке. Работал на искусственной коже, отрабатывая линии снова и снова. Один раз даже попробовал сделать тень. Пробовал разные иглы, запоминая, какой рисунок даёт каждая из них. Параллельно составлял в блокноте таблицу, отмечая себе каждую иглу. Да, я тратил расходные материалы, но зато в голове складывалось понимание, что и для чего нужно.

В Империи у каждого серьёзного художника была своя система записей. Формулы красок, рецепты грунтов, заметки о пропорциях. У меня теперь тоже есть система, во всех смыслах. Только вместо красок чернила. А вместо холстов живая кожа.

В перерыве между тренировкой проверил своё сообщество. На записи про сирень было пять «лайков», и кто-то написал «Круто! А сколько стоит?»

Ответил: «От трёх тысяч, зависит от сложности. Для записи звоните по номеру» и свой номер.

Отлично, это уже кое-что.

Арина Викторовна пришла ровно в три часа. Пунктуальность высоко ценили при дворе, так что я уважал таких людей.

Женщине было лет тридцать пять. Невысокая, с короткой стрижкой. Непривычно видеть у дамы короткие волосы, но в этом мире это не было чем-то редким.

Она зашла, сняла куртку и повесила на вешалку. И села на стул для посетителей.

— Добрый день, — поздоровалась Арина Викторовна. — Вот пришла к вам.

— Рад, что вы пришли, — улыбнулся я. — Расскажите, что бы вы хотели?

Она задумалась, и ненадолго замолчала.

— Я вообще давно хотела татуировку, — призналась женщина. — Мне тридцать пять лет, и вообще я впервые в жизни решила сделать что-то чисто для себя. Десять лет была в отношениях, и всё это время жила для кого-то другого. Его интересы, его друзья, его планы. А потом мы расстались, и я вдруг поняла, что у меня нет ничего своего. Глупо, наверное.

— Вовсе нет, — возразил я. — Это не глупо.

Арина Викторовна удивлённо посмотрела на меня и медленно кивнула.

— Ну вот, — продолжила она. — И я подумала, что хочу сделать что-нибудь маленькое и красивое. Только для себя, понимаете? Например, цветок. На плече. Чтобы смотреть на него и помнить, что я имею право жить как я хочу.

— Какой именно цветок вы бы хотели? — уточнил я.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Но точно не розу, розы — это ужасная банальщина. Я хочу что-то настоящее.

Я кивнул и принялся рисовать эскиз. Мне нравился такой подход, рисовать эскиз, видя перед собой человека. Пальцы двигались сами, выводя линии на бумаге.

Полевая ромашка. С чуть склонённым стеблем, с лепестками, которые трепыхались на ветру. Маленькая, нежная, аккуратная.

Через десять минут положил эскиз перед ней.

— Ромашка, — произнёс я. — Один из древнейших символов нового начала. В некоторых традициях её дарили тем, кто начинает жизнь заново. После утраты или после долгой дороги. Простой цветок, но в этом вся его суть. Настоящее начало всегда простое.

Арина Викторовна долго смотрела на эскиз. Потом подняла глаза.

— Давайте, — тихо кивнула она.

Я подготовил рабочее место, взял нужную мне иглу. Тут тоже подойдёт контурная, пока что я не брался за сложные эскизы.

Продезинфицировал кожу плеча, перевёл эскиз, убедился, что расположение устраивает.

Надел монокль и начал делать татуировку.

«Начертание активно».

На этот раз я сосредоточился на намерении с самого первого прокола иглы. Думал о душевном спокойствии. О том, что человек после десяти лет жизни для кого-то другого заслуживает покоя. О ромашке, которая растёт где хочет и ни перед кем не извиняется за это. Ромашка просто есть, и это прекрасно.