Чтение онлайн

— Я был бы очень признателен тебе, — улыбнулся я.

— Тогда идём, — Лена устремилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Я направился за ней.

— Татуировка вообще зажила отлично, — она по пути продемонстрировала мне запястье. — Пара человек уже поинтересовались, где я делала. Ну, я всем про тебя говорю. Но пока думают. А мне прямо очень нравится.

— Я рад, — искренне ответил я.

Мы дошли до кабинета психиатра, и девушка зашла внутрь. Через несколько минут вышла.

— Маргарита Павловна тебя примет, — заявила она. — Заходи.

— Ещё раз благодарю, — кивнул я Лене.

Открыл дверь и зашёл в кабинет. За столом сидела пожилая женщина лет шестидесяти. У неё были седые волосы, собранные в тугой аккуратный пучок, и внимательный взгляд.

— Садитесь, — она указала на стул напротив. — И давайте мне свои документы, молодой человек.

Я протянул паспорт, карточку и маршрутный лист. Она изучила их, потом посмотрела на меня поверх очков.

— Медицинский колледж, — произнесла Маргарита Павловна. — Будущий медицинский работник, значит.

— Именно так, — кивнул я. — Собираюсь поступать туда.

— Хорошо, — она взяла ручку. — Стандартный опрос, отвечайте на мои вопросы честно. Бывают ли у вас галлюцинации? Зрительные, слуховые?

Я на секунду задумался. Монокль, который показывает мне пергамент с текстом, это галлюцинация? Технически, наверное, да. Но говорить об этом психиатру было бы крайне неразумно.

— Нет, — ответил я.

— Мысли о причинении вреда себе или окружающим? Нарушения сна?

— Нет, — снова повторил я.

Маргарита Павловна задала ещё несколько вопросов, и тщательно записала себе мои ответы. А потом подняла голову и внимательно меня осмотрела.

— Что это у вас? — она указала на мои татуировки.

— Татуировки, — спокойно ответил я.

— А зачем вы их себе делали? — она отложила ручку в сторону, и внимательно посмотрела мне в глаза. — Это же влияет на вашу психику.

Интересный взгляд на это.

— Татуировки — это искусство, — ответил я. — А искусство лечит душу, а не калечит её. Я рисую на коже то, что важно для людей. Их воспоминания, их ценности, их истории. Это не членовредительство, это способ сохранить что-то настоящее. И мои собственные татуировки несут точно такой же смысл.

Маргарита Павловна несколько секунд молча смотрела на меня. Потом хмыкнула.

— А вы не боитесь, что ваш образ не поймут другие люди? — спросила она. — Люди бывают разные, а вы с татуировками, да вон ещё серьга в ухе.

— Доверие должно строиться не на внешности, — спокойно ответил я. — А на том, какой сам человек.

— Интересная у вас философия, молодой человек, — заметила Маргарита Павловна. — Ладно, жалоб нет, поведение адекватное, речь связная. Даже слишком связная для вашего возраста.

Она поставила печать в маршрутный лист.

— Следующий у вас нарколог, кабинет триста пятнадцать, — сказала она. — Удачи в колледже.

— Благодарю вас, Маргарита Павловна, — я встал и слегка поклонился.

Она проводила меня удивлённым взглядом. Видимо, кланяться психиатру было не принято в этом мире. Ну ничего, печать уже всё равно стоит.

После психиатра я посетил нарколога и хирурга. Потом спустился на второй этаж к офтальмологу. Это был следующий пункт в маршрутном листе.

В кабинете офтальмолога меня встретила женщина средних лет с мягким голосом и спокойными движениями. Она усадила меня в кресло напротив таблицы с буквами.

— Закройте левый глаз, — мягко произнесла она. — Читайте строчку, на которую я укажу.

В этом не было ничего сложного. Глаза у Артёма были хорошие, я прекрасно видел всё, на что она указывала. Повезло, хотя бы зрение Артём не испортил.

— Отлично, — кивнула врач. — Теперь посмотрите сюда.

Она направила мне в глаз яркий луч света. Я невольно вздрогнул. В моём мире подобные процедуры проводились при свечах, и целители использовали увеличительные стёкла, а не эти яркие приборы.

Вспомнилось, как при дворе проверяли зрение. Придворный лекарь Семён Карлович, старик с трясущимися руками, подносил к моему лицу свечу и просил следить за пламенем. Потом доставал из кармана маленькую книжицу с мелким шрифтом и просил прочитать. Если читал без запинки, значит, зрение в порядке. Если нет, прописывал капли из настоя черники и рекомендовал меньше работать при свечах. Лекарской магией он зрение улучить не мог, на это были способны только продвинутые целители.

Верещагин, узнав об этом, только фыркнул. «Художник без зрения, это как музыкант без слуха. Береги глаза, Игорь. Они у тебя единственные».

Этого совета я слушался очень строго. Тридцать лет работы при свечах и масляных лампах, и зрение не подвело меня ни разу. А теперь, в новом теле, оно было ещё лучше. Молодость имела свои преимущества.

— Всё в порядке, — врач поставила печать в мой маршрутный лист. — Зрение отличное.

Я поблагодарил её и вышел из кабинета.

Анализы почти все были сданы ещё когда я оформлял медицинскую книжку. Так что напоследок я оставил процедуру под названием «ЭКГ».

Нашёл нужный кабинет, постучался.

— Подождите пожалуйста, — раздался с той стороны голос, который почему-то был очень встревоженным.

Подождать так подождать. Я сел на лавочку возле кабинета. Кроме меня на ЭКГ никто не сидел, удивительно даже. Уже привык к обязательному наличию очередей в поликлинике.

Из кабинета слышался какой-то шум, там явно что-то происходило. Через десять минут оттуда показалась растрёпанная и запыхавшаяся женщина.

— Молодой человек, — она обратилась ко мне с мольбой в голосе. — Помогите нам поймать голубя пожалуйста.

Я плохо знал, как делают ЭКГ. Но неужели для этого правда нужен голубь?

Я заглянул в кабинет функциональной диагностики, и действительно увидел там голубя. Крупный голубь сидел на аппарате для снятия кардиограммы, и невозмутимо осматривал помещение. Окно было распахнуто, а на полу валялись бумаги, ручки и тетради.

Тот ещё хаос. За мной скользнула женщина, которая. Видимо, здесь работала. Она смотрела на голубя с ненавистью, держа в руках папку для документов. Напротив неё стояла ещё одна женщина в белом халате. Думаю, врач. Она держала в руках швабру, и пыталась прогнать голубя.