Чтение онлайн

— Кыш! — прошипела врач. — Кыш отсюда!

Голубь лениво повернул голову, посмотрел на неё одним глазом и остался на месте. Попытки изгнания его совершенно не впечатлили.

При дворе голуби были обычным делом. Они гнездились на карнизах дворца, и дворцовая прислуга вела с ними бесконечную войну. Однажды голубь залетел прямо в тронный зал во время приёма иностранного посла. Император даже бровью не повёл, а вот посол побледнел так, будто увидел дракона. Тот ещё случай был.

— Позвольте мне, — спокойно сказал я. — Я с ним разберусь.

Женщины с облегчением кивнули. Этот голубь явно сильно их волновал.

Я снял куртку и сложил её в руках. Голубь покосился на меня одним глазом. Главное правило при обращении с птицами, это не делать никаких резких движений. Это я усвоил ещё в детстве, когда помогал конюху ловить сбежавшего сокола одного графа.

Я медленно подошёл к аппарату. Голубь напрягся, но не взлетел. Видимо, ему здесь нравилось. Тепло, светло, и никто пока не причинил вреда.

Одним плавным движением я накрыл голубя курткой. Птица дёрнулась, но я уже аккуратно взял её через ткань, прижав крылья к телу. Он заворочился внутри.

— Тише, тише, — негромко проговорил я. — Сейчас отпущу тебя на волю, приятель.

Подошёл к окну и осторожно развернул куртку. Голубь на секунду замер, потом расправил крылья и вылетел наружу. Он сел на карниз соседнего здания и принялся чистить перья, словно ничего не произошло.

Аккуратно закрыл за ним окно и повернулся к женщинам.

— Ой, спасибо вам огромное! — выдохнула медсестра. — Мы минут двадцать его гоняли, а он только по кабинету летал и всё ронял!

— Какой вы молодец, — закивала врач. — Так ловко его поймали. Вы, наверное, с животными работаете?

— Нет, я тату-мастер, — улыбнулся я. — Просто знал, как лучше ловить голубей.

— Надо же, — медсестра явно заинтересовалась. — А я давно хотела маленькую татуировку, но боюсь. Говорят, больно очень.

— Зависит от места и от мастера, — спокойно ответил я. — Но вообще это не больно, хотя неприятные ощущения действительно могут присутствовать.

— Ладно, Оксана, хватит молодого человека расспрашивать, — строго сказала врач. — Он к нам на ЭКГ пришёл, а не на консультацию по татуировкам. Вы ведь на ЭКГ?

— Именно так, — подтвердил я и протянул ей маршрутный лист.

— Раздевайтесь до пояса и ложитесь на кушетку, — врач указала на узкую кушетку у стены.

Я снял футболку и лёг на кушетку. Медсестра Оксана тем временем достала несколько проводов с металлическими зажимами на концах и начала прикреплять их к моим запястьям и щиколоткам.

Первый раз был на подобной процедуре. Насколько я успел узнать, аппарат считывал электрические импульсы сердца.

В моём мире целители слушали сердце через деревянную трубочку, которую прикладывали к груди пациента. Или проверяли магией. Здесь же был целый аппарат для этого.

Верещагин часто говорил мне «Художник должен знать все пружины человеческого механизма. Не только мышцы и кости, но и то, что заставляет человека двигаться. Сердце, лёгкие, кровь».

Мне прикрепили датчики на грудь, и включили аппарат. Скоро из него полезла длинная бумажная лента.

— Готово, — сказала врач. — Сейчас посмотрим.

Она внимательно изучила кардиограмму, зачем-то взяв линейку в руки. Я не стал задавать лишние вопросы.

— Ритм синусовый, частота в норме, отклонений нет, — заключила она. — Сердце у вас отличное, молодой человек.

— Благодарю вас, — я сел на кушетке и потянулся за футболкой.

— Татуировки у вас красивые, — смущённо протянула Оксана. — Узоры всякие.

— Если решитесь на татуировку — приходите ко мне в мастерскую, — улыбнулся я.

Продиктовал ей адрес, она обещала подумать. Врач поставила печать в маршрутный лист и отдала его мне.

— Спасибо ещё раз за голубя, — улыбнулась она.

— Всего доброго, — я слегка поклонился и вышел из кабинета.

На сегодня поход по врачам закончен, следующий назначен на послезавтра.

Я спустился на первый этаж поликлиники, и там меня снова поймала Лена.

— На сегодня всех обошёл? — улыбнулась она.

— Да, — кивнул я. — Спасибо тебе за помощь, это было очень кстати.

— Да ладно тебе, — махнула она рукой. — Слушай, у меня перерыв небольшой. Может, кофе попить сходим? Здесь рядом кофейня есть. Если ты не торопишься, конечно.

Я посмотрел на часы. Время ещё было. ЛОР и невролог только послезавтра, анализы сданы, основные печати получены. Торопиться было некуда.

— С удовольствием, — кивнул я. — Особенно в такой приятной компании.

Лена покраснела и кивнула. Мы вышли из поликлиники и прошли до небольшого кафе с вывеской «Кофе и шоколад».

Лена заказала себе капучино и круассан. Я выбрал чёрный кофе без сахара.

— Спасибо тебе ещё раз за татуировку, — в который раз сказала Лена. — Я серьёзно, она мне очень нравится. Каждый раз, когда смотрю на неё, вспоминаю, почему выбрала эту профессию.

— Расскажи, — улыбнулся я. — Почему ты стала медсестрой?

Лена отпила капучино и задумалась.

— Мне было четырнадцать, когда бабушка попала в больницу, — сказала она. — С инсультом. Врачи говорили, что шансов мало. Но была одна медсестра, Тамара Ивановна, пожилая такая женщина. Она каждый день приходила к бабушке, делала уколы, меняла капельницы, разговаривала с ней. Даже когда бабушка не отвечала, Тамара Ивановна всё равно с ней разговаривала. Рассказывала про погоду, про свой сад, про внуков. Бабушка поправилась, врачи говорили, что это чудо. Но я знала, что это из-за неравнодушия одного человека. И я захотела быть такой же. А бабушка до сих пор жива, и с ней всё хорошо.

— Чудесная история, — заметил я.

— Да, — кивнула та. — Если честно, иногда очень тяжело бывает. Но мне нравится, не жалею, что выбрала именно этот путь.

Мы немного помолчали.

— А ты? — спросила Лена. — Почему татуировки?

Хороший вопрос. И ответить на него честно я не мог. Потому что я занимался этим, так как оказался в теле татуировщика. В мире, который мне всё больше и больше нравился.

— Я всегда рисовал, — сказал я. — С детства. Рисование для меня, это способ понять мир. Когда ты рисуешь человека, ты вынужден смотреть на него внимательно. Замечать детали, которые другие не видят. Морщинки вокруг глаз, наклон головы, то, как человек держит руки. И татуировка, это тот же рисунок, только он остаётся с человеком навсегда. Мне нравится их делать, потому что я слушаю истории других людей, и перевожу их в рисунки.