Чтение онлайн

Борис задумался, по лицу было видно, что Линка ему всю «малину» испортила, ну, настроился человек выпить. Сначала, было, решился пригрозить, но, взглянув на сосредоточенное лицо спутницы, понял, что вариантов нет. Прикинув, во что это ему обойдется, начал торговаться:

— Хорошо, я не пью, но и ты прекращаешь принимать колеса, тем более хоть было бы что приличное, а то всякое фуфло глотаешь.

Линка от удивления поперхнулась воздухом:

— Какие колеса я глотаю, БТР долбаный? Я, кроме лекарств, никакую гадость не пью.

— А чем твои лекарства отличаются от наркоты? Ты же их пьешь от боли, чтобы кайф словить.

— Ну, Парацельс новоявленый, я не знала, что гуталакс и экстази по действию одинаковые, я не знала и фармацевты всех стран догадываются. А алтайский самоучка ЛСД валидолом заменять будет, вместо анаши витамины группы В пойдут.

Врач в Линке разбушевался не на шутку. Увидев эту бурю в стакане, мафиози струхнул и начал отрабатывать задний ход:

— Ты по-русски переведи, что сказала.

— Я тебе по человечески объясняю, у меня порок сердца и без сердечных лекарств не могу, запоры по нескольку дней — без слабительного в туалет не хожу, а витамины при таких стрессах сам бог велел принимать.

— Сейчас лето, и витамины я тебе так организую, а запивать их будешь парным молоком — куда твой запор денется, сердечное лекарство мне отдай: буду выдавать по мере надобности. О'кей, я думаю, это по справедливости.

Линке очень не хотелось отдавать лекарства, ну, сроднилась она с ними за столько лет, но, прикинув, что сердечный приступ она всегда сымитировать сумеет и под этим видом у малахольного что нужно возьмет, много тот в медицине понимает, решила идти на компромисс. Достигнув консенсуса, партнеры зашли в бар. Спешили они туда, оказывается, зря, так как ввиду раннего времени кроме спиртного, ничего в продаже не было. Выяснив у продавщицы, где можно разжиться продуктами, двинули за пропитанием.

Верный своим убеждениям, бандит ехидно выдал Линке кулек с клубникой, свеженькие огурчики с пупырышками только что с грядки и бутыль парного молока. Да уж, при такой диете слабительное точно не понадобится.

Побродив для вида по селу, поспрашивав у деревенских о свободных хатах, нашли подводу с дровами, идущую в Новопокровку. Сколько они прошли в те дни сел и хуторов, Линка затруднилась ответить: названия населенных пунктов и лица селян смешались в ее памяти, где они шли пешком, а где их подвозил попутный транспорт типа трактора, грузовика, или телеги. На ночлег они не останавливались, спали урывками, когда ехали. На их счастье, правду говорят — дуракам везет, только раз они столкнулись с поселковым участковым, да и то приняли участие в ловле милицейского кабанчика, а когда поймали — какие документы, наоборот, их еще угостили вкусным борщом. От выпивки удалось отвертеться под видом болезни: контузия племянника — ну что с убогого возьмешь?

К Червонооскольскому водохранилищу они вышли ранним утром шестого дня совместного путешествия. Последние дни Линка извелась мыслями о переходе таможни, причем сильнее всего ее бесило отношение Бориса к этой проблеме. Он твердо был уверен во всеобщей «покупаемости» таможни до такой степени, что считал: за его бабки их пронесут чуть ли не на руках через государственную границу. Мысль, что его, как лоха, кинут, деньги отберут и сдадут цыганам, даже не приходила в его пустую голову, и сколько Линка ни билась, чтобы довести это до его ума, нечего не получалось. Все эти дни, верный своему слову, ехидный мафиози держал свою спутницу на обещанной диете, в результате чего путешествовать на транспорте они не могли чисто по физиологическим причинам. По этим же причинам любое Линкино выступление заканчивалась на самом важном месте, а когда она появлялась из-за кустов, беседу приходилось начинать с самого начала. В общем за время пешего турне и в прямом, и в переносном смысле Линка буквально изошла дерьмом.

На берегу водохранилища, они наткнулись на некем не занятый шалаш, видимо, хозяин приезжал рыбалить сюда только на выходные. Борис, добравшись до лежанки и скинув туда рюкзак, завалился сразу спать. Линка же, обрадовавшись возможности за целую неделю наконец, искупаться, схватив из сумки купальник и полотенце, рванула к воде, радуясь тому, что «критические дни», как принято сейчас говорить, прошли перед самым началом путешествия.

Сказать, что наша героиня отлично плавает, было бы слишком смелым высказыванием. Но, живя на берегу моря трудно не научиться хотя бы держаться на воде, а поэтому Лина смело устремилась в водохранилище. За мытьем своего бренного тела, она не заметила как ее отнесло от того места, где она входила в воду. Чертыхаясь вслух и дрожа в предрассветном тумане, Линка устремилась к своим брошенным вещам в надежде хоть немного согреться. Каково же было ее удивление, когда около ее полотенца расположился какой-то мужик, разжигающий костер и пристраивавший над огнем котелок. Мужчина, видимо, из местных, возвращался, скорее всего, с ночной рыбалки, так как с дровами находилось ведро, полное рыбы. «Абориген» был примерно Линкиного возраста, и внушительной комплекции, на лице у него светилась надпись» враг не пройдет». Правда, когда мужик усмехнулся, надпись эта с лица сошла:

— Ты гляди, русалка к нам пожаловала, откуда будешь?

— Сам говоришь, русалка, значит, вестимо, из воды.

— А ты говорливая, значит меня не боишься?

— Ой, родной, я лет двадцать как уже отбоялась, ну, выпорешь ты меня, так баба от порки только ядренее будет. Трястись, что ты меня убьешь, так вроде на сумасшедшего не похож, да и умалишенных контуженых афганцев в специализированных госпиталях держат.

— Глазастая, ты с чего решила, что я к Афгану отношение имею?

— Ну, извини, это из любви к искусству себе на пальцах ОКСВА наколол.

— А ты каким боком к ограниченному контингенту, приходишься?

— Я на этот контингент три года в госпиталях ТурКВО отработала, сначала два года в Окружном военном госпитале, а потом в гарнизонном госпитале славного города Термеза пахала.

— В Термезском госпитале когда и где работала? — голос говорившего явно стал меняться в лучшую сторону.

— Летом 1983 года в инфекцию пришла, я, в основном, на эпидфонде подрабатывала медсестрой по совместительству.

— Слушай, я тем летом с гепатитом там находился, но тебя не припоминаю, — голос опять стал вибрировать металлом, недоверие слышалось в каждом слове.

— Постой, начальник госпиталя — Савранин Олег Владимирович?

— Да.

— Начальник инфекционного госпиталя — Темиров?

— Темиров.

— Старшина отделения — Булюкин Коля?

— Да, я уже выписывался, когда его назначили, всего неделю я при нем лежал, затем в Мазари-Шериф меня отправили, там наш отряд стоял.

— Я же в конце августа, в двадцатых числах с подружкой устроилась, поэтому мы с тобой друг друга не знаем.

— Подожди, сестренка, мой земляк после меня там лежал, так что колись как звать тебя, родная?

— Тебе с отчеством или как двадцать лет назад?

— Я сам отгадаю: Булюкина из-за тебя перед самым дембелем из госпиталя турнули на учебную базу КАМАЗ?

— Ты мне полотенце сначала кинь, чтобы тело прикрыть, а потом в «Поле чудес» играть будем.

— Ну, вообще-то грех такое тело прятать, а судя по тому, как язык у тебя подвешен, звать тебя, сестренка, Линка.

— Я, конечно, польщена, не думала, что вам в Афгане других забот не было, как госпитальных медсестер вспоминать и обсасывать их поведение. И не подозревала, что как героиня легенд и былин за столько лет, не смотря на развал государства, не потеряла своей актуальности.

— Чего ты не потеряла, так это ядовитости и привлекательности. Опять же таки трудно забыть двух девчат, которые в каскадовской форме с автоматами в Союзе на плацу под «Аббу» танцуют, а весь инфекционный госпиталь им рукоплещет. Считай весь контингент от Хайротона до Мазари-Шерифа про концерт наслышан был. Да и знакомый твой мне забыть это не дает. Ладно, будем считать, что разминка закончилась, и ты, наконец, обьяснишь, что здесь делаешь в такое время одна?

— Ну, предположим, не совсем одна, но мое пребывание здесь меня совсем не радует. Оказалась я в ненужном месте в ненужное время, в результате чего стала обладательницей совершенно ненужной мне информации и теперь должна доказывать, что я не верблюд.