Чтение онлайн

На ловца, значит, зверь бежит,- молвил Марко Данилыч.- А какие книги-то... Божественные одни, аль есть и мирские?

– Книги старинные, Марко Данилыч, а в старину, сами вы не хуже меня знаете, мирских книг не печатали, и в заводях их тогда не бывало,- отвечал Чубалов.- "Уложение" царя Алексея Михайловича да "Учение и хитрость ратного строя" ("Уложение", Москва, 1649. "Учение и хитрость ратного строя", Москва, 1647; обе в лист.), вот и все мирские-то, ежели не считать учебных азбук, то есть букварей, грамматик да "Лексикона" Памвы Берынды '' ("Лексикон славяноросский и имен тлъкование". Киев, 1627. Второе издание в Кутеине, 1653. Оба в четвертку. Лексикон Берынды перепечатан Сахаровым во втором томе "Сказаний русского народа". ). Памва-то Берында киевской печати в том собранье, что торгую, есть; есть и Грамматики Лаврентия Зизания и Мелетия Смотрицкого (Л. Зизания, "Граматика словенска съвершеннаго искусства осми частей слова", Вильно, 1396, в восьмушку... Мелетия Смотрицкого "Граматика словенская", 1619. Второе издание в Москве, 1648, с переменами и дополнениями. Обе в четвертку.).

– Других нет?

– Нет, других нет,- ответил Чубалов.

– Купишь - покажи, может что отберу, ежели понравится. Наперед только сказываю: безумной цены не запрашивай. Не дам,- сказал Марко Данилыч.

– Зачем запрашивать безумные цены?- отозвался Чубалов.- Да еще с земляка, с соседа да еще с благодетеля?

– Земляк-от я тебе точно земляк и сосед тоже,- возразил Смолокуров, а какой же я тебе благодетель? Что в твою пользу я сделал?..

– Как знать, что впереди будет?
– хитрое словечко закинул Чубалов.

Марко Данилыч догадлив был. Разом смекнул, куда гнет свои речи старинщик. "Ишь как подъезжает,- подумал он,- то удочки ему маловаты, то в благодетели я попал к нему".

– А не будет ли у тебя, Герасим Силыч, "Минеи месячной", Иосифовской? (Миней в церковном круге три: "Минея общая" , где, как сказано в первом ее московском издании 1599 года, помещены: "службы общии, певаемы на праздники на господьския и на праздники богородичны и коемуждо святому, во вселетное годище". "Минея служебная, или месячная", 12 книг. По предисловию к первому ее московскому изданию 1607 года, "в ней написани неизреченного божия смотрения тайны и похвалы и того пренепорочные матери и божественным бесплотным невещественным силам и всем святым: праотцем и отцем, пророкам и апостолам, святителям и мучеником и пр.", "Минея четьи" (то есть для чтения) жития святых. Иосифовская "Месячная минея" печатана в Москве в 1645-1646 годах. ) спросил он.

– Есть, только неполная, три месяца в недостаче,- отвечал Чубалов.

– Да мне полной-то и не надо,- молвил Марко Данилыч.-- У меня тоже без трех месяцов. Не пополнишь ли из своих?

– Отчего ж не пополнить, ежель подойдут месяца,- ответил Чубалов.- У вас какие в недостаче?

– Ну, брат, этого я на память тебе сказать не могу,- молвил Марко Данилыч.- Одно знаю, апреля не хватает.

– Апрель у меня есть,- сказал Чубалов.

– Вот и хорошо, вот и прекрасно, ты мне и пополнишь,- молвил на то Смолокуров.- А то на мои именины на Марка Евангелиста, двадцать пятое число апреля месяца, ежели когда у меня на дому служба справляется, правят ее по "Общей минеи" - апостолам службу, а самому-то ангелу моему, Марку Евангелисту служить и не по чем.

– Можно будет подобрать, можно,- сказал Чубалов.- На этот счет будьте благонадежны.

– Ладно. Ежель на этот раз удружишь, так я коли-нибудь пригожусь,- молвил Марко Данилыч.

Герасим тут же денег у него хотел попросить, но подумал: "Лучше еще маленько позаманить его".

– Есть у меня икона хороша Марка-то Евангелиста,- сказал он.- Редкостная. За рублевскую (Инок Андрей Рублев - знаменитый московский иконописец первых годов XV века. Старинные иконы, подходящие к его пошибу (стилю), зовутся рублевскими. ) выдавать не стану, а больно хороша. Московских старых писем (Старинные иконы московские разделяются на иконы старых писем, до XVII века, вторых писем, первой половины XVII века, и фряжское - конца XVII века. В иконах старых писем преобладает зеленый цвет, на них тени резкие, свет (поле, фон) всегда красочный, а не золотой. ). Годов сот четырех разве что без маленького.

– Ой ли?
– с сомненьем покачав головой, молвил Марко Данилыч.- Неужто на самом деле столь древняя?

– Толк-от в иконах маленько знаем,- ответил Чубалов.- Приметались тоже к старине-то, понимать можем...

– Да не подстаринная ли (Иконники, а также иные и из старинщиков нередко подделывают под старинные иконы, и эти подделки называются "подстаринными". Чтобы более походило на старину, пишут иконы темными красками, с темными лицами и на темном поле. Особенно занимаются этим в Холуе (Владимирской губернии, Вязниковского уезда). Подделка производится так искусно, что только опытный глаз может ее заметить; подделывают даже трещины, места, отставшие от грунта, скоробленные доски и другие признаки старинной работы.)?
– лукаво усмехнувшись и прищурив левый глаз, спросил Смолокуров.

Это взорвало Чубалова. Всегда бывало ему обидно, ежели кто усомнится в знании его насчет древностей, но ежели на подлог намекнут, а он водится-таки у старинщиков, то честный Герасим тотчас, бывало, из себя выйдет. Забыл, что денег хочет просить у Марка Данилыча, и кинул на его грубость резкое слово:

– Мошенник, что ли, я какой? Ты бы еще сказал, что деньги подделываю... Кажись бы, я не заслужил таких попреков. Меня, слава богу, люди знают, и никто ни в каком облыжном деле не примечал... А ты что сказал? А?..

– Ну, уж и заершился,- мягким, заискивающим голосом стал говорить Марко Данилыч.-- В шутку слова молвить нельзя - тотчас и закипятится.

Марка-то Евангелиста не хотелось ему упустить. Оттого и стал он теперь подъезжать к Чубалову. Не будь того, иным бы голосом заговорил.

– Какая же тут шутка? Помилуйте, Марко Данилыч. Не шутка это, сударь, а кровная обида. Вот что-с,- маленько помягче промолвил Чубалов.

– А ты, земляк, за шутку не скорби, в обиду не вдавайся, а ежели уж оченно оскорбился, так прости Христа ради. Вот тебе как перед богом говорю: слово молвлено за всяко просто,- заговорил Смолокуров, опасавшийся упустить хорошего Марка Евангелиста.- Так больно хороша икона-то?
– спросил он заискивающим голосом у Герасима Силыча.

– Икона хорошая,- сухо ответил тот. У меня тоже не из худых ангела моего икона есть. Только много помоложе будет.- Баронских писем (Баронские или "третьи строгановские" иконы писались в конце XVII столетия и в XVIII. Иконопись в них переходит во фряжское письмо и даже отчасти в живопись; краски светлые, пробелы в ризах и других изображаемых одеяниях золотые. ).

– Что ж, и баронское письмо хорошо, к фряжскому (Фряжское письмо, то есть западное, европейское, живописное. Фрягами или фрязинами называли у нас итальянцев. Фряжское письмо, составляющее переход от старинной иконописи к живописи, распространилось в Московском государстве в конце XVII века. ) подходит,- промолвил Чубалов.

– Твоя-то много будет постарше. Вот что мне дорого,- сказал Смолокуров.Ты мне ее покажи. Беспременно выменяю (Никогда не говорится купить икону, крест или другое священное изображение, а выменять. В иных местах набожные люди и о церковных свечах, деревянном масле и т. п. ни за что не скажут: купил, но "выменял".).

– Да моя ста на полтора годов будет постарше,- сквозь зубы промолвил Чубалов.

– С орлом?

– Неужто со львом? (Символическое изображение при Марке - лев, при Иоанне - орел. Но у старообрядцев наоборот, потому что при первых пяти патриархах так изображались евангелисты. Так велось в XVI и в первой половине XVII столетия, но древнейшие изображения таковы же, как и теперь употребляемые церковью. Так, например, в самом древнейшем русском рукописном Евангелии 1056 года, Остромировом, Марк Евангелист изображен со львом. В том же Евангелии на изображении Иоанна Богослова, находящемся в узорчатой кайме, дух святой в виде орла подает ему Евангелие, а над каймой нарисован идущий лев, но без венчика, то есть без очертания сияния вокруг головы (символ святости).)- усмехнулся Чубалов.- Сказывают тебе, что икона старых московских писем. Как же ей со львом-то быть?..

– Ну да, ну, конечно,- спохватился Марко Данилыч.- Так уж ты, пожалуйста, Герасим Силыч, не позабудь. Так скоро восвояси прибудем, ты ко мне ее и тащи. Выменяю непременно. А нет ли у тебя кстати старинненькой иконы преподобной Евдокии?

– Преподобной Евдокии, во иночестве Ефросинии?.. Нет, такой нет у меня,сказал Чубалов.

– Какая тут Афросинья! Евдокию, говорю, преподобную Евдокию мне надо. Понимаешь!.. Знаешь, великим постом Авдотья-плющиха бывает, Авдотья - подмочи подол. Эту самую.