Чтение онлайн

– Первого марта?
– спросил Чубалов.
– Как есть! Верно. Ее самую,подтвердил Марко Данилыч.

– Так ведь она не преподобная, а преподобно-мученица,-- с насмешливой улыбкой заметил Чубалов.-- Три Евдокии в году-то бывают: одна преподобная седьмого июля, да две преподобно-мученицы, одна первого марта, а другая четвертого августа.

– Господь с теми. Мне Плющиху давай. Дунюшка у меня на тот день именинница, на первое-то марта,- сказал Смолокуров.

– Найдется,- молвил Чубалов.- Есть у меня преподобно-мученицы Евдокии чудо, а не икона.

– Стара?

– Старенька. Больше двухсот годов. При святейшем патриархе Филарете писана царским жалованным изографом Иосифом (В XVII столетии при Оружейной палате для государевых дел (работ) находились постоянные жалованные и кормовые иконописцы, изографы. Ими управлял оружейничий и дьяк. Жалованные состояли на службе, получали денежное жалованье и кормы и находились при палате постоянно; кормовые работали временно по мере надобности. Жалованные были искуснее кормовых. Изограф Иосиф жил при царе Михаиле Феодоровиче. Жалованные иконописцы раскрашивали также игрушки царевичам и царевнам.). Другой такой, пожалуй, всю Россию обшарь - не сыщешь. Самая редкостная.

– А меры какой?
– спросил Марко Данилыч.

– Штилистовая (Штилистовая - шести вершков вышины.) благословенная,ответил ему Чубалов.
– Такую и требуется,- с радостью сказал Марко Данилыч.Оставь за мной, выменяю. И Марка Евангелиста и Евдокею выменяю. Так и запиши для памяти. Дунюшка у меня теперь в такие года входит, что, пожалуй, по скорости и благословенная икона потребуется. Спасом запасся, богородица есть хорошая, Владимирская - это, знаешь, для благословенья под венец, а ангела-то ее и не хватает. Есть, правда, у меня Евдокея, икона хорошая, да молода поморского письма, на заказ писана (Поморского письма иконы приготовлялись в поморских беспоповщинских монастырях (Данилове и Лексе Олонецкой губернии). Иконы, что писались в Москве на Преображенском кладбище, похожи на поморские и часто за них были выдаваемы. ). Хоть и по древнему преданию писана, однако же, все-таки новость. А ежели твоя, как ты говоришь, царских жалованных мастеров, чего же лучше? Под пару бы моей богородице, та тоже царских изографов дело, на затыле подпись: "Писал жалованный иконописец, Поспеев (Сидор Поспеев, жалованный иконописец, писал иконы для московского большого Успенского собора в 1644 году.).

– Сидор Поспеев?
– спросил Чубалов.

– Верно,- подтвердил Смолокуров.

– Хорошая должна быть икона, добрая. Поспеевских не много теперь видится, а все-таки годиков на двадцать она помоложе будет моей Евдокии,- заметил Чубалов.

– Разница не велика,- молвил Марко Данилыч.

– Моя Евдокия вельми чудная икона,- немного помолчавши, сказал Чубалов.Царицы Евдокии Лукьяновны комнатная (То есть из образной царицы. ).

– Полно ты!
– сильно удивился, а еще больше обрадовался Марко Данилыч.

– Знающие люди доподлинно так заверяют,- спокойно ответил Чубалов.- Опять же у нас насчет самых редкостных вещей особые записи ведутся (Такие записи есть, или по крайней мере бывали, у некоторых старинщиков; впрочем, им далеко не всегда можно веру давать. ). И та икона с записью. Была она после также комнатной иконой у царевныЕвдокии Алексеевны, царя Алексея Михайловича меньшой дочери, а от нее господам Хитровым досталась, а от них в другие роды пошла, вот теперь и до наших рук доспела.

– В окладах иконы те?
– спросил Марко Данилыч.

– Царицына в золотой ризе сканного дела (Сканное дело - скань, сканье (от старинного глагола скать - сучить, свивать, тростить). Скань - волоченное, вытянутое в тонкую проволочку золото или серебро, мелкая проволочная работа, филогран. Сканное дело - одно из красивейших металлических производств, зато и труднейшее. Сканные старинные вещи очень ценны. Из проволоки составляли разные узоры в сетку. Лучшие изделия были греческие или турские. В XVII столетии мастера сканного дела, наученные греками, появились и в Москве. ) с лазуревыми яхонты; с жемчугами, работа тонкая, думать надо - греческая, а Марк Евангелист в басменном окладе (Басмённое дело от басма - тонкое, легковесное, листовое серебро, на котором тиснили разные узоры (травы). На иконах басмёнными делались только оклады, то есть каймы образа. По легкости и дешевизне басмённое дело было очень распространено. В Москве была особая слобода басмёнщиков - теперь Басманная.).

У Марка Данилыча, еще не видя редких икон, глаза разгорелись.

– За мной оставь, Герасим Силыч, пожалуйста за мной,- стал он просить Чубалова.- А ежели другому уступишь, и знать тебя не хочу, и на глаза тогда мне не кажись... Слышишь?

– Слышу, Марко Данилыч,- сказал Чубалов.- Отчего ж не сделать для вас удовольствия?.. На то и выменены, чтоб предоставить их кому надобность случится или кто хорошую цену даст.

– А ведь дорого, поди, возьмешь? Слупишь так, что после дома не скажешься,- с усмешкой молвил ему Смолокуров.

– Дешево взять нельзя,- ответил Герасим.- Сами увидите, каковы иконы. Насчет божьего милосердия сами вы человек не слепой, увидите, чего стоят, а увидите, так меня не обидите.

– Ну ладно, ладно... За деньгами не постою, ежель полюбятся,- самодовольно улыбаясь, молвил Марко Данилыч.- Так ты уж кстати и "минею"-то мне подбери.Как ворочусь домой, в тот же день записочку пришлю тебе, каких месяцов у меня не хватает.

– Насчет других двух месяцов, опричь апреля "минеи", теперь не могу сказать вам доподлинно,- молвил Чубалов.- Достанется ли она мне, не достанется ли, сам еще не знаю. Больно дорого просят за все-то книги, а рознить не хотят. Бери все до последнего листа.

– Ну и бери все до последнего листа,- сказал Смолокуров.- Нешто хламу много?

– Какой хлам! Хламу вовсе нет, книги редкостные и все как на подбор. Клад, одно слово клад,- говорил Чубалов.

– Так что же не покупаешь?
– молвил Марко Данилыч.- Бери дочиста; я твой покупатель. Как до дому доберемся, весь твой запас перегляжу и все, что полюбится, возьму на себя. Нет, Герасим Силыч, не упускай, послушайся меня, бери все сполна.

– Не под силу мне будет, Марко Данилыч,- молвил на то Чубалов.- Денег-то велику больно сумму за книги требуют, а об рассрочке и слышать не хотят, сейчас все деньги сполна на стол. Видно, надо будет отказаться от такого сокровища.

– Полно скряжничать-то,- вскрикнул Смолокуров.- Развязывай гамзу-то (Гомон, гамза - бумажник, кошель, вообще хранилище денег. Гамза (но никогда гомон) употребляется и в смысле - деньги, капитал. Говорят также гамзить копить деньги; гамзила - тот, кто деньги копит.), распоясывайся. Покупай, в накладе не останешься.

– Гамзы-то не хватает,- горько улыбнувшись, ответил Чубалов.- Столько наличных при мне не найдется.

– А много ли не хватает?
– сдержанно спросил у него Марко Данилыч.

– Целой тысячи,- молвил Чубалов.- Просил, Христа ради молил, подождал бы до Макарья, вексель давал, поруку представлял, не хотят да и только...

– Утресь зайди ко мне пораньше,- слегка нахмурясь, после недолгого молчанья сказал Смолокуров.- Авось обдадим как-нибудь твое дело. И сказал, где сыскать его квартиру.

– Заходи же смотри,- молвил Марко Данилыч на прощанье.- А скоро ли домой?

– Да ежели бы удалось купить, так я бы дня через два отправился. Делать мне больше здесь нечего,- сказал Чубалов.