Чтение онлайн

Вечером, когда Дуня с Аграфеной Петровной сидели вдвоем, вошел к ним Петр Степаныч. Не видавши целый день Дуни, он низко ей поклонился, а она ответила едва заметным поклоном. Все трое молчали.

– Я, Петр Степаныч, по вашей просьбе, говорила с Дуней насчет ваших намерений,- начала Аграфена Петровна.- Вот она сама налицо, извольте спрашивать, как она думает.

Неровной, медленной поступью подошел Самоквасов к Дуне. Хочет что-то сказать, да слова с языка не сходят. Сам на себя дивится Петр Степаныч никогда этого с ним не бывало. Нет, видно, здесь не Каменный Вражек, не Комаровский перелесок.

– Да говорите же!
– вскликнула с нетерпеньем Аграфена Петровна.

Оправившись от смущенья, тихим, взволнованным голосом, склонив перед Дуней голову, сказал он:

– Ежели не противен... не откажите... явите божескую милость... Богом клянусь - мужем добрым буду, верным, хорошим.

У Дуни в глазах помутилось, лицо вспыхнуло пламенем, губы судорожно задрожали, а девственная грудь высоко и трепетно стала подниматься, потом слезы хлынули из очей. Ни слова в ответ она не сказала.

– Согласны ль будете выйти, Авдотья Марковна, за меня?
– спустя немного промолвил Петр Степаныч. Дуня через силу прошептала:

– Да.

– Ну и слава богу,- радостно вскликнула Аграфена Петровна.- Домолчались до доброго слова!.. Теперь, Петр Степаныч, извольте в свое место идти, а я с вашей невестой останусь. Видите, какая она - надо ей успокоиться.

– На одну минутку,- не помня себя от восторга, вскликнул Самоквасов и вынул из кармана дорогое кольцо.- Так как вас, Авдотья Марковна, Аграфена Петровна сейчас назвала моей невестой и как я сам теперь вас за невесту свою почитаю, то нижайше прошу принять этот подарочек. Дуня не брала кольца.

– Возьми, Дунюшка,- молвила Аграфена Петровна.- Так водится.

Нерешительно и робко протянула Дуня руку. Петр Степаныч положил в нее подарок.

– Теперь ступайте с богом, Петр Степаныч, оставьте нас,- промолвила Аграфена Петровна. Самоквасов молча повиновался.

* * *

На другой день рано поутру Аграфена Петровна послала нарочного с письмом к Патапу Максимычу. Она просила его как можно скорей приехать в Вихорево.Чапурин не заставил себя долго ждать - в тот же день поздним вечером сидел он с Груней в ее горнице.

– Что случилось? Зачем наспех меня требовала?
– спрашивал он.

– Худого, слава богу, не случилось, а хорошенького довольно,- ответила Груня.- Так как ты, тятенька, теперь и защитник и покровитель сиротки нашей, почитаешь ее за свою дочку, так я и позвала тебя на важный совет. Самой одной с таким делом мне не справиться, потому и послала за тобой.

– В чем дело-то?
– спросил Чапурин.- Что тянешь? Скорей да прямей говори.

– Видишь ли, тятенька, дней пять тому назад приехал к нам в гости Самоквасов Петр Степаныч,- молвила Аграфена Петровна.- Дуня крепко ему приглянулась.

– Это я еще у Колышкиных приметил,- сказал Патап Максимыч.- Еще что?

– А еще то, что вечор Дуня согласилась замуж идти за него,- сказала Аграфена Петровна.- Покамест об этом мы только трое знаем: жених с невестой да я. Что ты на это скажешь?

– Что сказать-то? Дело доброе,- молвил Патап Максимыч.- Девица она умная, по всему хорошая, и его из хороших людей не выкинешь. Заживут, бог даст, припеваючи. Помнишь, я еще тогда, как только помер Марко Данилыч, говорил, что при ее положении надо ей скорее замуж идти. Ведь одна как перст... Доброе дело затеяно у вас, доброе... Был он прежде забубенным ветрогоном, проказил на все руки, теперь переменился, человека узнать нельзя. А как женится, еще лучше будет.

– Присватался бы какой-нибудь негодный парень к Дунину миллиону, ну и мучься она с ним до гробовой доски. Что тут хорошего-то? А пожалуй, и такой бы хахаль навернулся, что обобрал бы ее до ниточки, да и бросил, как вон Алешка Лохматый Марью Гавриловну обобрал да бросил. Этот женится не на деньгах - у него двести тысяч в кармане. Нет, вашего дела охаять нельзя, хорошее, очень даже хорошее дело. Одобряю.

– Ты с ней, тятенька, покуда об этом не говори,- сказала Аграфена Петровна.- Не вдруг, значит, начинай. Она такая ведь пугливая да робкая. Нельзя покамест с ней много говорить насчет этого. Скажу тебе, когда можно будет.

– А с ним?
– спросил Чапурин.

– С ним отчего ж не поговорить,- отвечала Аграфена Петровна,- только бы она не знала об этом. С недельку, пожалуй, надо будет обождать, покамест они привыкнут друг к другу.

– А ведь я было на усаде хотел особый дом для нее ставить; теперь, значит, не нужно?
– сказал Патап Максимыч.- Когда свадьба-то?

– Об этом не заводили еще речей, да, признаться, и некогда было,- отвечала Аграфена Петровна.- А по-моему бы так: до филипповок с приданым да с тем и другим не управиться нам; хоть бы тотчас после Крещенья свадьбу сыграть. Тем временем Петр Степаныч дом купит и уберет его, как надобно. Это время Дуня у меня бы аль у тебя погостила. А венчаться им в городе и лучше бы всего в единоверческой, тамошний-то венец покрепче сидит на голове. Опять же Петр Степаныч сам говорил мне, что при их достатках, ежели повенчаются они у проезжающего священника, того и гляди доносы пойдут да суды. С Дуней об этом я еще не говорила, а думаю, что и она будет не прочь обвенчаться в единоверческой.

– И распрекрасное дело,- сказал Чапурин.- Что там ни говори, попы наши да скитские келейницы, как ни расписывай они свою правоту, а правда-то на той стороне, не на нашей.

Было уж поздно, наступала полночь, яркими, мерцающими звездами было усеяно темно-синее небо. Простившись с Груней, Патап Максимыч из душных горниц пошел на улицу подышать свежим воздухом. Видит - возле дома Ивана Григорьевича сидит человек на завалинке. Высоко он держит голову и глядит на небесные светочи. Поближе подошел к нему Патап Максимыч и узнал Самоквасова.

– Наше вам почтение,- слегка приподнимая картуз, сказал Чапурин.

– Ах, здравствуйте!.. здравствуйте, Патап Максимыч,- вскочив с завалины, с живостью вскликнул Самоквасов.- Слышал, слышал я о вашем приезде, только свидеться не удалось пока.

– У Груни я посидел,- ответил Чапурин,- а теперь вышел на сон грядущий вольным воздухом подышать. А вы здесь какими судьбами?

– Да вот вздумалось у Аграфены Петровны погостить, - отвечал Петр Степаныч. Ивана-то Григорьевича дома нет, а я не знал о том. Да наша хозяюшка такая ласковая, приветливая, хлебосольная, как и сам Иван Григорьич.

– Дела, что ли, какие до него?
– спросил Чапурин.

– Особенных пока не заводилось. А кой о чем надо посоветоваться. Вот я и приехал,- отвечал Петр Степаныч.

– Валеным товаром, что ли, заняться?
– с усмешкой спросил Патап Максимыч.

– Валеным товаром торговать я не стану, а надо же чем-нибудь заняться,ответил Петр Степаныч.

– Так ко мне бы приехал. Побольше Ивана Григорьича видов мы видали: по какой хочешь торговле смыслим больше его,- сказал Чапурин.