Чтение онлайн

Тискесуса не заставил себя ждать. 28 марта около селения-крепости Кахика произошло первое серьезное столкновение с индейцами. Растянувшись по полям, испанский отряд медленно продвигался вперед. Вдруг в задних рядах раздались яростные крики, поднялись тучи пыли. На больных и раненых испанцев, шедших в арьергарде, обрушились 600 индейских воинов. В воздухе замелькали боевые дубинки, копья, дротики. Индейские воины сражались отдельными отрядами, строго соблюдая дисциплину. Хотя испанские солдаты и были перепуганы насмерть, они заметили в рядах противника нечто необычайное: это были сверкающие золотом носилки! Их охраняли дюжие индейцы. На носилках возлежало человеческое существо. Но лицо его было желто, глаза закрыты, руки и ноги недвижны. Да никак это мумия! Она появлялась там, где индейские воины терпели урон, как бы вдохновляя и призывая их утроить усилия.

И вот дрогнули испанские солдаты. Раздались крики о помощи. Только тогда Следовавшие впереди конники развернулись и обрушились на индейцев, что и решило исход боя. Впоследствии испанские хронисты удивлялись, как мог великий сипа, у которого было большее войско, выставить против испанцев всего лишь небольшой отряд. Но ведь индейские воины более чем втрое превышали по численности пришельцев. По местным понятиям, этого было достаточно для победы. Вина ли индейского правителя в том, что он не успел осознать, какой страшный, невиданный доселе враг вторгся на его землю.

Здесь нужно отдать должное прозорливости Тискесусы. Как только испанцы появились на его земле, он стал преследовать завоевателей. Для него эти бородатые чужеземцы не были ни богами, ни посланцами богов. И если его союзники падали ниц перед пришельцами, осыпая их дарами, Тискесуса обрушивал на испанцев своих воинов.

5 апреля 1537 г. в селении Суба, на подступах к Боготе, конкистадоры праздновали годовщину экспедиции. Но торжество было испорчено. Неожиданно со всех сторон лагерь окружили воины Тискесусы. 15 дней они держали осаду, не позволяя испанцам даже пополнить запасы воды. Это был серьезный вызов. Кесада несколько ночей подряд посылал конников на борьбу с неприятелем. Отважные индейские воины не устояли. Им пришлось отойти.

Но Тискесуса продолжал сопротивляться. Перед селением Чиа, в шести лигах от Боготы, индейцы вырыли несколько рядов глубоких и длинных канав. Это был расчетливый замысел. Великий сипа понимал, что главное преимущество суачиас в том, что они обладают этими диковинными зверями. А им для передвижения необходимо ровное пространство.

Поначалу ряды испанских конников смешались. Вынужденные остановиться, они с трудом уклонялись от града индейских стрел. На холме поодаль, раскинувшись в богатых носилках, за схваткой наблюдал сипа. Ободренный ее началом, он сам ринулся в бой. И вот уже несколько испанцев и лошадей оказались на дне одной из канав. Два человека и лошадь были мгновенно добиты индейцами. Только удачный обходный маневр спас испанцев от весьма вероятного поражения.

Последний бой решил судьбу повелителя "Долины замков". Но как знать, она могла бы стать иной, если бы союзники Тискесусы выступили против завоевателей. Однако после разгрома под Субой подвластные ему племена приняли сторону Кесады. Путь в столицу был свободен.

21 апреля отряд испанцев вступил в желанную Боготу. Окруженная горами и холмами, она лежала как бы на дне естественной чаши. В ней, как уверяют хронисты, было около 20 тысяч домов.

Муиски не использовали камень для своих построек. Они жили в круглых хижинах с соломенными коническими крышами. Стены возводили из глины, смешанной с измельченным тростником. Снаружи и изнутри каркас обшивали матами из выбеленной и окрашенной в разные цвета осоки. Пол был земляной. Эти своеобразные, легкие и изящные постройки привели испанцев в восторг. Кесада писал, что нигде прежде ему не доводилось видеть такие красивые и оригинальные здания.

Но к сожалению, расписные дома пустовали, безлюдно было и во дворце самого сипы. Испанцы дважды обыскали огромный двор, заключенный в двойную ограду из мощных бревен. Но тщетно. Никого не нашли они и в других двухстах домах, что стояли за этими стенами. Захватив с собой все> ценное - утварь, украшения, великий Тискесуса бежал вместе с многочисленными женами, придворными и слугами в неизвестном направлении.

Покинутый город производил унылое впечатление. Крайнее раздражение и разочарование воцарились среди завоевателей. Уплыли сокровища Тискесусы, а о них столь подробно и обстоятельно рассказывали покорившиеся вожди. Правда, хвала святому Яго, теперь солдатам не приходилось умирать от голода: покоренные индейцы ежедневно присылали горы провизии. В день иногда скапливалось до 150 оленей, почти по одному на брата, сотни любопытных животных - "фуко", мясо их напоминало по вкусу кроликов, бессчетное число всякой птицы, не говоря о рыбе.

Однако недолго наслаждались покоем завоеватели. В Боготе начались пожары. Поджигателями оказались индейцы, подданные великого сипы. Обмотав концы стрел и дротиков хлопком, пропитанным какой-то быстро воспламеняющейся смесью, они забрасывали улицы этими своеобразными летающими свечками. Не успевали испанцы потушить один дом, занимался другой. Вскоре соломенная Богота заполыхала жарким пламенем. Пришлось испанцам выставить вокруг города заслоны, чтобы держать индейских воинов подальше от Боготы.

Таков был ответ Тискесусы на предложение мира, с которым не раз уже обращались к нему завоеватели. Кесада не мог примириться с мыслью, что великий сипа ускользнул от него и в то же время скрывался где-то поблизости. Но где? Тщательные расспросы, попытки подкупить местных жителей полотняными рубахами и стеклянными безделушками ничего не дали.

А между тем Боготу ежедневно наполняла толпа любопытных индейцев. Они приходили посмотреть на незваных пришельцев. Завязывались первые беседы, обильно сдобренные жестами. Индейцы оказались весьма способными учениками и быстро перенимали испанские слова. Особенно их интересовали лошади.

В один из майских дней перед Кесадой явился атлетического вида индеец в узорном плаще, который волочился по земле - признак аристократического происхождения владельца. Голову его венчала сверкающая диадема с пышными перьями. Он бросил испанцам смелый вызов: "Дайте мне самого быстрого вашего оленя (индейцы считали лошадей оленями, но только особого вида) - и я обгоню его!" Выяснилось: перед Кесадой стоял знаменитый бегун, быстрыми ногами он не только прославил себя среди своих собратьев, но и снискал ореол великого праведника.

Ласаро Фонте, лучший наездник в отряде (по иронии судьбы он прежде был профессиональным моряком!), принял вызов. По сигналу и всадник, и почти обнаженный индеец бросились вперед. Индеец бежал стремительно, казалось, не касаясь ногами земли. Ласаро Фонте шел легким галопом и с удивлением вдруг заметил, что с трудом поспевает за соперником. Индейские болельщики восторженными гортанными криками подбадривали своего любимца. Раздраженный испанец пришпорил коня и на всем ходу сбил с ног индейца. В конце концов он был посланцем самого Солнца, и негоже ему было терпеть поражение на глазах у этих "дикарей". Так отважным местным жителям был преподан еще один урок испанского "кодекса чести".

Через день, 20 мая 1537 г., Кесада покинул Боготу и пошел на север. К тому времени в крепком, окованном медью сундучке лежало уже 527 изумрудов. Пока не было найдено золотых рудников, но почему бы не пуститься на розыски изумрудных копей? Отряд передвигался спокойно, без особых предосторожностей; жители встречных селений не оказывали ему никакого сопротивления, осыпали испанцев дарами и снабжали их провизией.

В местечке Гуаска их ждал сюрприз. В палатку Кесады ворвались возбужденные капитаны и буквально вытащили его наружу. Перед входом в окружении любопытной толпы стояли два разряженных индейца. У каждого в руке... по золотой короне. Красоте и изяществу корон мог бы позавидовать сам Карл I. Индейцы бросились в ноги к Кесаде и, не поднимая глаз, быстро заговорили. Местные индейцы объяснили: "О великий суачиа! Перед тобой в пыли кеме - посланники великого Гуатавиты, правителя долины и народа того же имени. Ты видишь эти короны? Это знак того, что кеме пришли по приказанию своего повелителя".