Чтение онлайн

Спустившись вниз, они узнали от местных жителей, что камни добывают только два раза в год - в сезон дождей. Получив в подарок три дивной красоты изумруда, конкистадоры утешились. Было еще одно, что немного успокоило их: с высоты им открылись обширные, уходящие на восток плоскогорья - льяносы, очень похожие на те обетованные земли, которые грезились солдатам в страде бесконечных походов.

14 июня Валенсуэла возвратился к основному отряду, который стоял лагерем в богатом многолюдном селении Турмеке. На просторной площади этого селения раз в три дня открывался великий торг. Сюда сходилось множество индейцев покупать изумруды. Ведь "зеленый лед" - священный камень. Тот, кто им владеет, возлюблен всемогущими богами. Ничего не жаль отдать за зеленый камень - ни золотой подвески, ни расписного кувшина, ни легкого многоцветного плаща, ни связки листьев коки, вдыхающей новую жизнь в человека. Сосуды, ткани, украшения - всего этого было вдоволь под навесами. Росла общая казна испанцев. Пришлось вскоре выделить специальную стражу и носильщиков для ее перевозки и охраны. Так проходили дни и недели.

В конце августа Кесада выслал на разведку знаменосца Ва-негаса. Неожиданно тот вернулся и привел с собой странного индейца. Весь в черном, с расцарапанным в кровь лицом, индеец этот был мрачен: он носил траур по отцу. Из расспросов выяснилось невероятное. Оказалось, испанцы вот уже два месяца находились на земле саке Кемуинчаточи, грозного правителя северных муисков. Его столица Хунза была в одном дне пути от испанского лагеря. Однако дорога к ней непроста. Вокруг расставлены шпионы и лазутчики саке, которые стерегут каждый шаг испанцев. Подданные же его скорее умрут под пытками, чем выдадут место, где скрывается их повелитель. Индеец уверял также, что Кемуинчаточа, давний враг и соперник великого сипы Тискесусы, немыслимо богат и что между ними давняя вражда. И Кесада до сих пор не знал этого. Сколько прекрасных возможностей упущено!

Скорее по коням. 25 всадников и столько же солдат построились мгновенно. "На этот раз,- думал Кесада,-- добыча от нас не уйдет. Индеец обещал показать тайную и кратчайшую дорогу - ведь он желает отомстить за отца, убитого саке".

Отряд шел весь день. Пешие бежали рядом с лошадьми, держась за стремя. Однако как ни торопились завоеватели, а город показался только перед заходом солнца. И вот уже могучие деревянные стены преградили им путь. От ворот отделилась толпа индейских сановников: они просили подождать до утра и не нарушать покоя больного властелина.

Но не тут-то было! Кесада пришпорил коня и на полном скаку врезался в толпу индейцев. За ним последовали остальные. Стремительный рывок, и вот уже цокот копыт ворвался на центральную площадь. То, что увидели они, захватило дух.

Это было невероятное по красоте зрелище: в косых лучах заходящего солнца, слегка позванивая на ветру, сверкали золотые щиты, пластины с изображением змей, птиц и каких-то непонятных животных. Они свешивались с дверей и крыш почти всех зданий, придавая этому странному городу фантастический вид. Впереди показался дворец самого саке, окруженный мощным частоколом. Входные ворота скреплены толстыми канатами.

Едва ли в эту минуту Кесада помнил про "азбуку завоевания", которой три месяца назад учил своих солдат. В эти решающие мгновения он был конкистадором "пор куатро ладос", другими словами - с головы до ног. Кесада спрыгнул с коня и перерубил канаты. Отобрав десятерых - остальные встали у ворот,- он ворвался во внутренние покои громадного здания.

Прямо перед ним на низком деревянном троне сидел человек с властным взглядом повелителя. Ноги его утопали в пушистом ковре из птичьих перьев. Кесада сразу же признал в нем саке Кемуинчаточу. Это был грузный старик с суровым и неподвижным лицом. Откинувшись на спинку своего "дутро", он выжидающе смотрел на приближавшегося к нему Кесаду. По признанию очевидцев этой сцены, во всем облике саке было нечто дьявольское. Разряженная толпа придворных сомкнулась за спиной своего повелителя.

Кесада содрогнулся. Вот наконец наступила и его великая минута. "Я пришел к тебе издалека, из страны, которой правит самый могущественный повелитель на земле. Он послал меня сюда заключить с тобой союз, чтобы помочь твоему народу бороться с врагами, а также очистить ваши души от нечестивой веры. Ты должен принять покровительство нашего короля и подчиниться ему, иначе сгоришь в огне!" Примерно те же самые слова уже были произнесены на других концах Нового Света: Кортесом - перед правителем астеков Монтесумой и Писарро - перед верховным инкой Атауальпой.

Помедлив, саке с достоинством ответил: "Новость, принесенная незнакомым гостем, так необычна, что ее требуется обдумать. Не соизволит ли пришелец отдохнуть в отведенных ему покоях до часа рождения завтрашнего солнца?"

Но Кесаду это никак не устраивало. Легко сказать, провести ночь в окружении бессчетного множества вооруженных индейцев! Молниеносно родилась мысль: взять в плен повелителя сейчас же. Кесада обнажил меч и схватил саке за плечо.

Кемуинчаточа преобразился. Резко вскочив со своего трона, он громовым голосом приказал своей свите убрать наглецов. Поднялся невообразимый шум. Мгновение, и не в меру ретивый Кесада оказался в кольце индейских воинов. И неизвестно, что произошло бы с ним, если бы на помощь не пришел капитан Суарес, который стоял на страже в воротах. Увидев подоспевшую подмогу, саке перестал сопротивляться. Солдаты заперли его в одной из комнат и выставили около нее часовых. Грубо и бесцеремонно обошлись испанцы с великим саке и тем буквально парализовали индейских воинов. По местным обычаям, это было чудовищным святотатством, ибо никто не смел не только касаться властителя, но и смотреть ему в лицо.

Вслед за этим начался великий грабеж. С криками "Перу! Настоящее Перу, наш добрый лиценциат! Клянемся богом - это вторая Кахамарка!" солдаты ринулись во дворец и в соседние дома. На сей раз добыча была велика. Реестровая запись бесстрастно свидетельствует: всего в городе Тунха (так прозвучало по-испански индейское Хунза) было собрано 136 тысяч песо высокопробного и 14 тысяч песо низкопробного золота, не считая 280 изумрудов. Особенно хороши были "чагуалы" - тонкие, с бумажный лист, золотые пластины, что украшали двери домов и храмов. Золотые браслеты и ожерелья, нагрудники и диадемы, плащи и щиты, инкрустированные кусочками золота,- сваленные вместе, они образовали огромную груду выше человеческого роста.

Но и этого показалось мало. Кесада предложил саке выкупить свою свободу. Пример Писарро не давал ему покоя. Но правитель муисков Кемуинчаточа оказался прозорливее своего собрата по несчастью - инки Атауальпы. Предание гласит, что он презрительно ответил испанцам: "Мое тело в ваших руках, делайте с ним, что хотите, но никто не может распоряжаться моей волей!" Вскоре грозный повелитель северных муисков скончался. Трудно было пережить ему свершившийся в одночасье разгром государства, падение столицы и позор плена. Но умер он достойно - завоевателям не покорился.

После его смерти подвластные ему правители пришли с повинной к испанцам, не оказав им отпора. Конкистадоры постепенно прибирали к рукам богатства местных жителей. 4 сентября 1537 г. до Кесады дошла соблазнительная весть. Северо-восточнее Тунхи, на земле правителя Суамосо, находится почитаемая всеми индейцами реликвия - храм Солнца. Не счесть его богатств и сокровищ, которые стекаются туда со всех концов земли муисков.

Кесада не стал медлить. Он ринулся за новой добычей. Небольшой отряд воинов, который выставил правитель Согамосо (так на свой лад переделали испанцы его имя), был быстро обращен в бегство. Город располагался на открытой равнине, и индейским воинам не удалось отразить атаку испанской конницы.

Сам правитель вместе с семьей и жителями скрылся в горах. Ночью испанцы ворвались в город и устремились к храму. Конкистадоры зажгли факелы и ворвались внутрь. Их глазам предстал длинный ряд мумий в ярких плащах с золотыми украшениями и пластинами на груди. Между ними метался жрец с длинной седой бородой. Бросив факелы, солдаты устремились к мумиям. Начался пожар. Все, что солдаты успели снять с мумий, было вынесено. Жрец предпочел сгореть вместе с дорогими его сердцу реликвиями. Так трагически погиб замечательный памятник культуры муисков. Очевидцы рассказывали потом, что пепелище не остывало в течение нескольких недель. Ведь стены и ограда храма были воздвигнуты из огромных стволов гуайакана, дерева с очень твердой древесиной. Индейцы рубили гуайакан у подножия Кордильер и доставляли его в горы к месту постройки храма. Таковы были первые плоды "знакомства" индейцев с христианской цивилизацией.