Чтение онлайн

– По женской части, раньше, у меня было все нормально. Огромное разнообразие. Даже и не нужно было, наверное, столько. Но женат я был только однажды. Чтоб сразу все стало ясно – жена моя бывшая с дочкой, сейчас, в Израиле живет. А познакомились мы с ней уже лет 20 назад. Ты еще, Сашок, ходил пешком под стол…

Саша смущенно заухмылялся.

– Она, дочь коллег моих родителей. Точнее, профессора физики в ЛГУ. А я, учитель литературы, несколько лет тому назад, закончивший тот же университет. Риву, так ее зовут, видел во время учебы, только мельком. На мой взгляд, надо признаться, она была очень красива. Но в студенческие годы я, почему-то, был слишком робок, чтобы хоть как то приблизиться к ней. Она же меня вовсе не замечала. Учились мы в параллельных группах. После окончания вуза, прошло года 4, но не я, и как ни странно, ни она, не нашли себе спутника жизни. Родители наши, как я сообщил, были добрыми знакомыми, плюс сослуживцами. Тогда, они, втихомолку от нас, сговорились о нашем браке. Мне было 26. За годы вынужденного воздержания в универе, я отыгрался по его окончании. Не знаю, что со мной произошло. Может быть, почувствовал себя мужчиной в женском окружении, в школе. Без преувеличения скажу: все молоденькие симпатичные учительницы у нас, были мои. Одна раньше, другая позже. Кроме того, я и на стороне, не отставал. Мои последние интриги, представьте себе, стали известны завучу. Две молоденькие учительницы поочередно плакали в учительской, вели уроки с красными припухшими от слез или бессонницы глазами. Наш завуч, дама «синий чулок» с железными нервами, развившая в себе ненависть к всякого рода донжуанам, из-за того, наверное, что они не обращали на нее никакого внимания, провела дежурное расследование. С легкостью сотрудника гестапо, вывела бедняжек училок на чистую воду. А значит и меня. В школу, после этого, я приходил чуть ли не в холодном поту. Зарекся там следить. Чувствовал затылком, идя по коридору, развевающийся за мной шлейф сплетен. С перепуга, вновь, стал пай-мальчиком. Прилежно работал и даже ушел в творчество, точнее, в исследование жизни и творчества Льва Толстого. Несмотря на бурный темперамент, а может, благодаря ему, я страстно любил мою работу. Любил и сам процесс преподавания, и литературу, как таковую. Дети ко мне тянулись. Мой рабочий порыв был оценен. Благодаря строгому контролю, в том числе и со стороны РОНО, мои уроки были признаны лучшими. Нередко, приезжали учителя из других школ и всевозможные методисты, чтобы послушать меня. Меня, однако, это даже, несколько нервировало. Но куда же деться от славы! С Божьей помощью, как преподаватель, я был реабилитирован. Наконец, мои бестолковые похождения надоели, не только моим родителям, но и мне самому. Посему, папа с мамой решили меня женить. В тайне, они опасались, что я найду себе русскую, если они будут мешкать. Поэтому подсуетились и остановили свой выбор на Риве. Если бы мне на полгода раньше объявили, что меня хотят женить, я бы упирался изо всех сил и, конечно бы, не позволил произвести над собой такое насилие. Но в данных обстоятельствах, предложение моих родителей, виделось мне разумным. Я устал от мелких пошлых любовных дрязг и захотел иметь прочный и приятный во всех отношениях тыл. Упоминание о Риве пробудило во мне юношескую робость, и даже неуверенность в себе. На какие-то минуты, представив себя в роли сватаемого, вся затея мне показалась глупейшей. Но я быстро овладел собой. Припомнив свои многочисленные подвиги на любовном фронте, я подумал, что очаровать засидевшуюся в девках еврейскую девушку, не составит никакого труда. На пасху я с моими родителями был приглашен официально в гости к Риве. Кроме ее матери и отца, там, была еще одна пожилая пара. Все проходило чинно благородно, как и задумали обе стороны. Мы с Ривой мило беседовали. Она меня просто очаровала, и я диву давался, что до сих пор, никто не сорвал этот чудный цветок. Тут, надо заметить, что, несмотря на томный взгляд и возбуждающие формы, она выказывала себя весьма умной и эрудированной девушкой. Тогда, я подумал: она, именно она должна стать моей женой. Красивая, воспитанная, с большими завораживающими черными глазами. Что я делал до сих пор? Что мы делали? Почему не решались приблизиться? Без всякой натяжки, скажу: если не в первый день, то, по крайней мере, за неделю после этой нашей встречи, я себя довел до такого состояния, что уже не представлял жизни без нее. Наверное, я был бы должен волноваться: а понравился ли я ей? В самом деле, скромный, закрытый, ничем о себе не заявлявший, в студенческие годы, вдруг, огорошивает тебя желанием жениться? Не плохо бы понять, кто он? Тот ли, кто нужен ей? Симпатичен ли хотя бы? Но для меня, ответы на все эти вопросы были очевидны. Она сама была живым свидетельством самого благоприятного, произведенного на нее впечатления. Непостижимым для меня способом, шашка прыгнула в дамки. Она вся искрилась, и каждый хлопок ее длинных ресниц будто бы говорил: я твоя с головы до пят! Как это случается: мы понимали друг друга с полуслова, а иногда и без слов. Казалось бы, счастье привалило… Нет, не могу сказать, что внезапная совместная жизнь внесла дискомфорт в мой быт. Мои ожидания оправдались. Рива стала преданной и любящей женой. Один момент, только один момент, который я уже, тогда, интуитивно почувствовал, но старался гнать прочь из моего сознания: в ней не было того огонька и страстности, которые и являются источником вдохновения у мужчины. Но не подумайте, в том, что считается главным, она меня удовлетворяла. Да, и в остальном, была прилежной женой, домовитой, практичной и аккуратной. Общими усилиями наших родителей, мы получили 3х комнатную квартиру. В доме, все было в образцовом порядке: цветы, коврики, вазочки, прочий жизненный хлам. Чтоб я так жил всегда! О, если б я остался один, в той огромной, обставленной невообразимой мебелью и утварью квартире, можно было бы представить, какое убранство она имела бы теперь. Я человек неприхотливый, не вижу смысла во многом, в чем многие видят единственный смысл. Кроме того, я из тех, о ком говорят: не умеет гвоздя вбить. Сейчас, правда, я, несколько, изменился. И этому способствовала Рива. Но тогда… Потом, я зарабатывал, по ее потребностям, сущие гроши. Что зарабатывают школьные учителя? Наши родители наседали, чтоб я подался в журналистику. О том же мне стала говорить Рива. Но, здесь, я был тверд. Я занимался любимым делом. С ее же точки зрения, я занимался чистой филантропией. Ведь моя зарплата и ее заработок дантиста не шли ни в какое сравнение. Мне же, и тех денег, было более чем достаточно. Что касается журналистики, она меня не привлекала. Писать заказные статьи, вкрапливать туда нужные, нравящиеся кому-то слова, сдабривая все тошнотворной идеологией, мне было противно. Конечно, и в школе все было не так уж гладко, но все же, там, никто меня не мог заставить говорить, то во, что я не верил. И, не смотря на периодически возникающую напряженность между мной и руководством, меня ценили, как талантливого преподавателя. Ну, заигрывается молодое дарование, увлекается либерализмом и свободомыслием, но так это возрастное! На почве моего упрямого нежелания перейти в газету, что было вполне реально, в нашей молодой семье начались систематические перебранки. Разговор скатывался к тому, что я эгоист и не хочу в жизни добиться ничего стоящего. В то же время, она говорила, что я не имею элементарного самолюбия, и что я никакой не мужчина, раз не в состоянии заработать себе имя, а семье денег. Она стала изрядно допекать меня подобными разглагольствованиями. Как-то, я и сам задумался: может, я, действительно, такой неудачник, как она живописует? Дочери стукнуло уже 2 года, но Риве так и не удалось сломить моего сопротивления. Я работал где работал. Написал параллельно книгу о жизни, творчестве и философии Льва Николаевича Толстого, десяток литературоведческих статей. Но дохода со всего этого, по Ривиному выражению, имел как с козла молока. Жизненные интересы у нас рознились сильно. Она дантист, помешана на золоте, быте и красивых безделушках. Я, учитель, литератор, живущий книгами и идеями. Нет, я даже не мечтал найти в жене единомышленника. Но, порой, и просто общий язык было очень сложно найти. Я был согласен на то, чтобы она стала мне обычной домашней женой. Терпеливой и любящей. Но и это оказалось слишком. Как-то разоткровенничавшись, она мне заявила, что я, вовсе не муж, раз не в состоянии ее обеспечивать. Здесь, надо отдать ей должное, она была отчасти права. Ведь весь дом держался на ней. Но настоящая беда началось тогда, когда среди наших знакомых, пролетел шорох о возможности выезда. Обетованная земля и т.д. Куда не приди, везде одно и то же. Гроссманы и Маневичи уехали, Шкляры в Вене. А вы не думаете ехать? Я уже видеть никого не мог. Но сильней остальных меня одолевала жена. Что называется, плешь мне проела с Израилем. Вот, где я пожалел, что взял себе в жены еврейку! Правда, в то время, евреями себя объявили даже те, о ком бы я никогда не подумал. По большому счету, именно тогда, и обозначился у нас раскол. Рива закатывала истерики, говорила, что из-за меня должна будет зачахнуть преждевременно. Что я не желаю счастья своей дочери. Что Бог нам посылает такую удачу! Но дурак есть дурак – он ее никогда не увидит. Вдобавок, моя мама, недавно похоронившая отца, решила выехать с семьей своей сестры. Но прежде, мама взяла слово с Ривы, что та привезет меня и нашу дочь Беллу в Израиль, и как можно скорее… Но я остался неколебим. Развод после безуспешных уговоров не заставил себя ждать. Вот моя семья и в Палестине. Но к этой боли прибавилась другая. Оказывается, Рива отправилась в дорогу не только с нашей дочерью, но и в теплой компании своего коллеги, с которым на репатриантской почве и спелась. Что мне оставалось делать? Посыпать голову пеплом? Я остался один. Квартиру нашу мы разменяли. Деньги забрала Рива. Я остался в однокомнатной, брошенный и никому ненужный. Это было уже наглядно. Никому не пожелаю пережить подобного. На работе, кстати и не кстати, напоминали мне о моей национальности. Ходили пошлые слухи. Ждали моего отъезда. Внушали неуважение моим ученикам. Несколько раз приходилось выслушивать резкую и абсурдную критику в мой адрес на парткоме. И это, притом, что партийным, я никогда не был. Очевидно, что меня хотели выжить. Мне уже и в школе дали понять, что я здесь чужой, что я инородец, не только телом , но и духом. Если бы не мои не многочисленные друзья и мои любимые и любящие меня ученики, я не знаю даже, чем бы закончилась столь печальная история моей жизни. Надо отдать должное администрации нашей школы. Они ушли меня. Я физически почувствовал, что не в состоянии более оставаться в той атмосфере. Искренне верящие мне талантливые ребята, вступали в опасные дискуссии, на уроках истории и классных часах, с тупыми, ограниченными преподавателями. С теми, у кого не было своих мыслей, отродясь, с теми, у кого только страх и был их собственный. Ребята же умело аргументировали свои доводы, в том числе, и выдержками из моих уроков. Но решающую роль в том, чтоб обвинить меня в антисоветской пропаганде сыграли мои статьи. Парадоксально, ведь я писал о творчестве русских классиков! Ко мне прилип ярлык западного ставленника и сиониста. Рива могла бы мной гордиться! Вот так, благополучно в эпоху гласности и перестройки я оказался выдавлен из школы. Теперь, я остался, лишен уже и любимой работы. Вначале, я еще пытался пописывать статьи. Работа сразу с несколькими изданиями. Но статьи мои все меньше и меньше нравились редакторам, а мне все меньше и меньше нравились те издания. Но я не сдался. Я бросил это грязное дело, благо появилась возможность влиться в новое, доселе мне не знакомую, но уважаемую нашими предками коммерцию. Может быть, не последнюю роль сыграло самое тривиальное самолюбие, желание доказать покинувшей меня жене, что и я чего-то стою и тоже могу что-то заработать. Дело наше, сами знаете, требует и сметки и ловкости, можно сказать даже, рисковое. Но без сомнения, оно выгоднее и оно лишено всякой субординации, т. е. наделяет тебя определенной независимостью. Хотя есть и минусы. Оно, не всегда, способствует твоему разностороннему развитию. Тем не менее, я сумел достичь в нем некоторого успеха, и теперь, приезжая в Израиль, как гость, чувствую: взгляды моей родни на меня наполнились новым смыслом. В них нечто. Толи уважение, толи зависть, толи удовлетворение от того, что я одумался. В общем, они смотрят на меня, как на счастливчика. Но я не могу назвать себя таковым. Я вижу лишь, что меня так и не поняли. Я стал еще более чужим для них. Я остался здесь наедине с собой, со своими мыслями и со своим товаром. Утешаю себя тем, что нашел новое место под солнцем, но на этом месте не ощущаю солнечного тепла. Наверное, моя история жизни и любви похожа на многие своей грустной концовкой. – Гриша замолчал.

– Грусть, иногда, совсем не плохо, – вступил Гройзберг задумчиво. – Кто умеет грустить, не глупый, а возможно, и счастливый человек. Люди с ярко выраженным восторгом или с затяжной лучащейся радостью на лицах, никогда не внушали мне доверия. В самый неподходящий момент они примутся душераздирающе рыдать. А что, до ваших лавстори, по совести говоря, они мне не по душе. Бродящий в нас гормон, если дать ему волю, способен принести массу проблем. Опасно то, что самое бурное его цветение приходится на неопытную юность. Время, когда о жизни больше мечтаем, чем знаем ее. Не видим подоплеки вещей. Выдумываем что-то, а потом лелеем. Придется еще больно ушибиться этим фантазерам с нежными лицами. Но на то она и молодость. Кто-то из древних, верно подметил, сравнив любовь с корью. В свое время, она – норма, закон природы. Человек, как животное, обладает инстинктом к продолжению рода. Но человек существо умственно высокоразвитое, поэтому ему скучно просто делать то, что в него заложено на уровне программы. Он наделил свой инстинкт ореолом таинственности и необыкновенности. Он, до сих пор, смакует неразгаданность этого якобы чуда. Я, для такого, просто пошляк и сухарь. Ведь гены, гормоны, биология и математика отнюдь не овеяны сказочным флером. Это так скучно, для большинства. А осознавать себя способным на чудо, это же так лестно!

Посмотрите, как это обычно случается. Когда, так называемая, любовь приходит, люди, по своему сознанию, еще дети. Но им уже надоели детские игры. Они хотят чувствовать себя взрослыми, и им кажется, что они справятся с этой ролью не хуже родителей. Забродивший в мальчиках гормон зовет их на подвиги. Близость с женщиной, для них, – самый желанный плод. И сладострастие и самоутверждение. Какой юнец воздержится от такой игры? А чем больше девчонка и парень набиты романтической чепухой, пусть литературной, пусть, просто, красивыми историями, тем больше они будут сходить с ума в чувственных излияниях. Реальный, серьезный подход к близости, не для нас, в ту пору. Первая, мало-мальски симпатичная юбка, воспринимается нами, как красная тряпка быком. И если крепость будет настолько глупа, что окажется, взята, существует реальная опасность, тебе неоперившемуся, уже стать отцом семейства. Наверное, почти всем, кто женился скоро и впопыхах, знакомо разочарование семейной жизнью. И почти для всех, она стала не тем, чего от нее ждали. Вот, к чему приводят игры повзрослевших детей. Когда завеса падает, наступает депрессия, и если не было, какого-нибудь стоящего интереса или работы, кажется, что и вся жизнь не имеет смысла. А если завеса спала, но не до конца, можно приняться искать новую любовь. Вот, вам и лучший рецепт извести себя. Ведь любовная лихорадка, как вы, наверное знаете, навещает иных периодически, и отнюдь не только, в нежном возрасте. Что же это? Еще один способ сбежать от обыденности, от монотонной рутины? Вероятно. Особенно, для тех людей, кто не захотел понять, что жизнь такая, какая она есть, и стремление наполнить ее чудом, не сделает ее другой. Если, со временем, прозрение наступит – еще ничего. Но если игра затянется, и человек не выкинет из головы своей фантазии стать счастливым через любовь? Что тогда? Он просто останется глубоко несчастным, и будет корить себя, свое окружение или несправедливую судьбу.

Саша, Петр и Григорий молча прослушали монолог. Никто ни разу не перебил. Три пары глаз внимательно наблюдали за Олегом. Каждый имел собственные мысли на изложенную тему, но сказанное Гройзбергом, нашли любопытным.

– Я тоже был женат. Слава Богу, не формально. И меня не миновала чаша сия. –

Олег продолжил после небольшой паузы. – Жить, уже вместе, начали, учась в институте. Поначалу, все было очень мило. Гуляли, спали, но на занятия ходили в разные группы. Если хотел провести время как-то иначе, отдельно, проблем не возникало. Всегда мог сослаться на друзей или лабораторные работы. Но, как только учеба закончилась, началось доставание. Жить с женщиной, в определенном смысле, удобно. Отрицать не буду. Она у меня и готовила и стирала, дома всегда порядок, к тому же, симпатичной девчонкой была. Все бы хорошо, если б не надоедала без нужды. Как известно, на заре отношений, самому хочется больше времени проводить вместе, целоваться, прижиматься и т.п. Но постепенно, такая потребность у мужчины отпадает. По крайней мере, у меня так. У нее, скорее, наоборот. Как хороша была поначалу! Стеснительная, лишнего слова не скажет! После года совместной жизни как будто подменили. Прилипучая стала ужасно. Почувствовала, что имеет на меня права. Может, кто-то и надоумил, не знаю, но и дома покой пропал. «А это зачем? А то почему? А куда пойдешь завтра? А что тебе там надо? А когда придешь? А почему так поздно?» Голова кругом. С ума можно съехать. А если ответ не пришелся по вкусу, то – пилить, зудеть. А пошлю подальше – истерика, плачь. Ну, куда годится? Ведь мы не были даже расписаны! По этому поводу она мне тоже порядком крови испортила. Хотела замуж! Что ты! Я ей говорю: ты и так-то меня скоро со свету сживешь. А женюсь, так и вовсе. Что, петлю сам себе на шею!? Но ей – что о стенку горох. Таким макаром, мы с ней протянули аж 12 лет. Сейчас сыну нашему уже 15. Но вот, я завязался с туристской темой. Она, и тут, мне воздуху не давала. «Что ты там затеял? Там слишком много женщин!» Допелась до того, что работать будет со мной вместе. Помогать. Надо сказать, что лучше диверсанта или налогового инспектора в штат записать, чем иметь такую помощницу. И вот, уже три года, как я ее отослал на три буквы и живу один. Знаете, как заново родился. Живу. В полном смысле слова. Работаю и счастлив. А женщины? Что женщины? Ну, подворачивается иногда дельце. Но не далее. Ох, большой искусницей надо быть, чтоб заманить меня в брачные узы. Не подумайте, ради Бога, я не идейный противник брака. Для некоторых, это необходимое состояние. Но если я когда и женюсь, так только на такой, что не будет соваться в мои мужские дела. Будет знать свое место. Или люди живут вместе для того, чтоб друг другу обузой быть? Мужчине, например, что нужно? Уют. Тепло. Горячий ужин. Хорошее настроение. Интим. Не отрицаю. Но самое главное – его собственная свобода. Возможность, хотя бы возможность, налево сходить. Если б попалась мне такая, женился бы сходу. Но жизнь пока не обнадеживает. Существует мнение, что Бог всего сразу не дает. Либо любовь, либо счастье в творчестве, либо деньги. И для того, чтоб особо не разрываться, я выбираю свободу творчества в искусстве зарабатывания денег. Думаю, здесь, мой тяжкий труд не пропадет напрасно. Что, наверняка случилось бы, если б я сложил свою голову на брачном фронте.

– Вас послушаешь, нет никакой личной жизни. Одна тоска. А ведь вы евреи, хитрый народ. Значит, должны уметь и свою личную жизнь устраивать.

Олег недовольно поморщился, он не любил, когда вспоминали о его национальности:

– Что за чепуха! В таких вещах никто не гарантирован. Да и какой я еврей? Ни языка, ни традиций не знаю. Талмуд не читаю, в синагогу не хожу. Да и русские уже не те, что когда-то. Может, и к лучшему. Идет формирование мега наций.

– Да ты не подумай, я не антисемит, какой. Евреи – народ умный, этого нельзя не признать. Но вот некоторые другие, например азера, арабы, турки и всякие там черные, мне, определенно, не нравятся.

Саша, здесь, явно слукавил. Под настроение, ему не нравились практически все, и этнической принадлежностью он объяснял все недостатки тех, кто внушал ему антипатию. Для простоты. Уничижительные прозвища типа черножопый, пархатый, америкашка, армяшка грязный, немчура и чухонец не выходили из его лексикона. Этому Петр был частый свидетель. Употреблял эту терминологию, он, конечно, чаще за глаза. Но когда нервы сдавали, мог и в лоб ляпнуть. Сейчас же было все спокойно и Саша, по своим меркам, дипломатично попытался развить мысль:

– Вы мне можете сколько угодно доказывать, что все люди братья и все одинаковые. Все это – херня! Я, конечно, соглашусь с натяжкой, что, может, и среди азеров завалялось пара тройка неплохих ребят. Но это исключение, которое только подтверждает правило.

– Подожди, – оборвал Григорий – ты, прежде, должен понять, что это люди другой культуры. Подумай, какая культура у азербайджанцев, например?

– Да, никакой! – Несмотря, на невежественный шовинизм, который никто из присутствующих не разделял, все улыбнулись.

– Да, я вам тысячу примеров привести могу. Они, как турки, только хуже. Те, все ж,

приличнее, ведут себя, тише. И притворяются более умело. У них и принципы, какие-никакие есть. А азера и маму свою продадут за деньги. Пообещают все, что ты хочешь, но как только расклад поменяется, и выгода повернется другим боком, – откажутся от своих слов, как ни в чем не бывало. Хоть ты ему брат и лучший аркадаш, до этого был. На рынках столько их, что нельзя пятку поставить. Как будто не в Питере, а в Гянжде какой ни будь. Наркоту, кто возит больше всех? Ага! Молчите? На рынках порядки свои ублюдочные устанавливают. Девок наших в продавках держат. Те, пашут на них за копейки за прилавком, а потом еще и в постели дорабатывают. Помню, как-то, приехал к приятелю на рынок. Я, там, тоже, часть товара раскидываю. Вижу, сосед его, азербот лупцует свою продавщицу по лицу. Она, оказывается, ему, что-то из товара порвала. Ну, тут, я не выдержал и отходил этого выродка, по первое число. Жена, вряд ли узнала б. Он толще меня был, но даже не сопротивлялся, только закрывался. Жалкий пес. А их бандиты на рынках? Знаете, как себя ведут? Только толпой. Чтоб один пришел – ни разу не бывает. Вот история, с одним моим знакомым дагестанским бандитом. Как-то, азербайджанская группировка оборзела в дупель, и принялась за его подопечных торговцев. Дагестанец, парень такой не крупный, боксер, и один всегда по рынку ходит. Так вот, когда он их нашел – ствол им в рыло. Они, шлеп на пузо, ему в ноги – что хочешь, говорят, делай, только не убивай! В ногах у него валялись, исходили слезами. Вот так. А другой, азербайджанский барыга наслал на своего соседа, моего приятеля, своих земляков. Пригрозить захотел, мол, цены поднимай! Мало, выходит, его тамбовские били. А ведь, другом притворялся, улыбался, всегда, так приветливо – прям, влюблен в тебя… А как они галдят? Весь этот Восток? Дикари.

Но, может, вы подумаете, что мне, какие ни будь там немцы, англичане, или американцы с чухонцами нравятся? Как-бы не так! Это же – тупые сукины дети! Ни шуток наших, ни жизни нашей не понимают. Считают себя крутыми! Да пусть подавятся своей крутостью. На деле то, они – обсосы и размазни. Ни пить не умеют, ни веселиться по-настоящему! У них в башке, только одни бабки. У меня корешей много в Европе побывало. Нет там жизни для нашего человека. Пресные они. Много народов на свете живет, все вроде бы разные, но все одно – мудаки, по сравнению с нашим. Для русских, самые надежные друзья-приятели – русские. Жаль только, что многие из наших, этого не понимают. Вот вы, евреи, это давно просекли и друг за дружку держитесь. Другие, тоже один за всех и все за одного. А нам, такого понимания, пока, не хватает. В этом – наша слабость. Единственно, еще могу добавить: грузин уважаю. Справедливые мужики. А так…. Хоть, я и был, кроме Турции, только в Чухляндии, мне хватило. Мнение составил. Кроме России, все – отстой.

– А ты, рьяный парень. Прям, баркашовец какой-то! – Наконец отреагировал Олег. –

Я тебе, на все это, вот что скажу. Люди, конечно, разнятся очень. Это ты верно подметил. Но, что самое главное в них разное? Где антагонизм, как выражались наши незабвенные? Нет, не форма носа. И даже не язык, хоть и он свою роль играет. Мировоззрение… Понятия, иначе. Вот, где собака зарыта. Исходя из него, мы судим, кто говно, а кто божья роса. Исходя из него, чаще всего, и ведет себя человек. И соответственно, наблюдая за поведением человека, мы делаем выводы о его сущности, его мировоззрении. Поэтому скажу, что самое первое, что важно знать о ком-то, что бы определить, хотя бы схематично, свое к нему отношение, это не его раса и, даже не воспитание, а его род деятельности. Зря, так недоверчиво, глядишь на меня, Сашок. Вот, к примеру, взять таможенника. Как он живет, казалось бы? Взятки берет. Кровопийца. Бездельник. Продажная шкура. Что он хорошего кому делает? Ничего, кроме того, что детей своих кормит. Одно горе от него. Это, по-нашему, по челночному разумению. Ну и для всех, кто сталкивался с их братией. А, что он скажет, про свое такое поведение? Неужели каяться будет? Скажет: что на службе у отечества. Борется, мол, со всяческими расхитителями, террористами, контрабандистами. Защищает экономические интересы государства. Деньги с товарооборота – пенсионерам и несчастным бюджетникам на зарплату. А то, что на лапу берет. Так, это – ничего страшного. Поганые спекулянты не обеднеют. А жить надо. Зарплата, ведь, у него маленькая. Не позволяет достойно существовать защитнику высоких идеалов. Вот, он ее и пополняет. А мы ему, еще благодарны должны быть. Ведь, по законному тарифу, наше бесценное государство с нас бы три шкуры сняло, а он – только пол. По-божески! Так, что ты должен быть доволен. Правда, тут, небольшая неувязка. Ведь, при таком раскладе, уже его горячо любимое государство в накладе. Но не надо занудствовать! Он, ведь, не только свой интерес соблюл, но и доброе дело людям сделал. Спас от законного разорения!

Однако, он тут же вспомнит, что стоит на страже интересов страны, как только почует, что взятки не светит или она неоправданно мала. Здесь, можно любоваться образцом принципиальности и патриотизма. Глядя на этого героя, пенсионерам и всем обездоленным можно не беспокоиться, – безнаказанно грабить несчастный народ, он не позволит никому. Конечно, не каждый малообеспеченный поверит, что арестованный товар или штрафы пойдут на благо родины, но очень многим станет приятно от мысли, что вот, добралось государство и до этого спекулянта, пришел и его час понервничать. Ан, нечего выбиваться из общего ряда простых и нищих! В такие моменты, мы смотримся классовыми врагами. Но стоит зашуршать заветной зеленью, о чудо! Мы снова, люди, друзья! Которых можно понять и которым можно помочь. Для всех, кто знаком с ситуацией, очевидно, что их работа практически полностью сводится к паразитированию на теле экспортеров и импортеров. Из-за них и рядовой покупатель переплачивает за товар. Но разве им есть до этого дело? Нет. По их циничному разумению, вы ребята, должны их ценить за то, что они не сдирают по полному тарифу. Так что будьте благодарны. С годами, у них, даже вырабатывается потребность, в том, чтобы перед ними лебезили и угождали, по любому поводу. Характерная для чиновничества черта. Как будто они не на работе, а это их врожденное право – позволить тебе что-то или нет. Ведь не ясно только слабоумным, что их единственный подлинный интерес – свой личный. Ведь если всерьез говорить о каком либо национальном интересе, так надо не препятствовать, а всячески способствовать свободной торговле, как любой другой сфере деятельности. Ведь она – условие для естественного развития рынка и экономики в целом. Все же искусственные методы, направленные, якобы, на поддержку отечественного производителя, лишь создают условия для коррупции. А если уж думать о национальном производстве, то пусть его организуют те, кто что-то в нем понимает. А вы, не душите их налогами и дайте заработать капитал, необходимый для покупки оборудования и экономического становления. Ведь, те же, кто сейчас импортирует, будут и производить и производить конкурентно способную продукцию, если их оставить в покое. Понятно, это случится не сразу. Сейчас же, правители действуют так, чтобы этого не произошло, в ближайшем будущем, или вообще. А если так уж хочется с чем-то бороться – боритесь с грабежом и беспределом, в том числе, и среди самих чиновников. Но это все равно, что застрелиться предложить.