Чтение онлайн

– Точно. Такое есть, – поддержала Ира. Или кто-нибудь тебе скажет, что у тебя все хорошо будет – и все наоборот.

– Потом, я верю во множество жизней. В карму. В то, что тебе написано на роду, – продолжила Галя. – Вот, если я родилась Галей – значит, должна была стать инженером, потом ездить в Турцию, когда-то выйти замуж, когда-то родить, когда-то умереть. – Лицо у Гали было серьезное, задумчивое. Потом, я верю в колдуний. Ведь есть же не только добрые, но и злые силы. – Галя взглядом искала поддержки у Иры. Ира, в ответ, одобрительно кивнула головой. – И если человек, как-то неправильно, не по-христиански потупил, он в следующей жизни будет наказан. Ну, то есть, в следующей жизни будет уже не столь совершенным существом. Но шанс у него все равно останется. Возможно, он добьется того, что потом снова станет человеком.

– Или баобабом, – не сдержался Слава.

– Глупый ты еще, Слава. Мы вот, тебя не перебивали, когда ты говорил.

– Все-все, – замолк.

– Еще знаю, что все влияет на события нашей жизни. Все символы и знаки, и имя,

очень даже влияет. И гороскопы, если профессионалом составлены – не врут. Ну, может быть, разве, на каждый день, – не серьезные. Потому, что на каждый день индивидуальные гороскопы должны быть. И у меня, к примеру, в поездку всегда счастливые вещи – сумочка старая на пояс; дешевая, но с ней везет. Амулет от сглаза – в Стамбуле купила, год назад. Можешь не верить, но с ними тьфу-тьфу-тьфу, проносило. А как однажды забыла одеть амулет – меня так в Стамбуле ободрали, да еще в Вадуле заставили разгружаться на снег, под дождем! У меня все мешки насквозь промокли – столько товара погубили! Но это – все чепуха, по сравнению с тем, как я у цыганки гадала.

– Господи Исусе! – ахнула Ира. – Я с ними никогда не связываюсь – чертово племя!

– Вот и ничего подобного! Я тоже так думала, до тех пор, пока не повстречала эту женщину. Давно это случилось. Лет 11-12 прошло. Я была еще не замужем, – тут, Галя понизила голос, – вернее, года 3 уже жила с Володей. Ты, Ира, его не знаешь. Можно сказать, любила этого человека, угождала ему, мечтала выйти за него. Что и говорить, мужчина он был видный – многим бабам нравился. У него и поклонниц всегда уйма была. Сошлись мы с ним еще в институте. Вместе сняли квартиру ну и жили не расписываясь. Расписываться он не торопился. Всегда какие-то причины находил… Сколько я с ним намучалась, ночей бессонных провела! Влюблена была, как кошка! Вот блажь! Вбила себе в голову: будет моим! Надо же, такой видный мужчина. Все представляла нашу свадьбу, как все девки обзавидуются. А между тем, дома его было, зачастую, и не дождаться. То за полночь придет, а то и вовсе нет. А когда дома – весь в себе. Что на уме – не ясно. Все меньше и меньше стремился общаться со мной. Это еще – цветочки. Потом, смотрю, меняться даже стал как будто. С работы возвращаюсь – сидит на диване пьяный. Начинаю спрашивать, что случилось – он в драку. Зачастил он с выпивкой. Стыдно сказать – однажды утром подняться не смогла – так отделал! Выхода, как будто, и не было, как жизнь наладить. Когда гости приходили – частенько ловила двусмысленные взгляды девиц, обращенные к нему. Да и он отвечал больше, чем любезностями. Тем больнее мне было, что сама от него ласки давным-давно не видела. Тяжко было на душе. Но было и прошло.

Так вот, в ту пору, гуляла я как-то, грустная, по парку, в одиночестве, и ко мне цыганочка. Я растерялась. Состояние подавленное, я и сдалась. Согласилась, чтоб цыганка рассказала мне судьбу. Стану я женой Володе или нет? Та, разумеется, обо мне ничего не знала. Но, что бы вы подумали? Сразу же мне поведала, что я со своим мужчиной несчастлива. Еще немного, и сама буду вынуждена от него уйти. Он мне изменяет, и я скоро этому найду подтверждение. Счастье нам с ним не суждено. Зато обещала, что очень скоро, после разрыва с Володей, мне повстречается очень добрый и веселый человек. Даже сказала, что звать его или Анатолий или Алексей. Он станет моим мужем, и с ним, я, наконец, обрету счастье. Я так потрясена, осталась, что заплатила почти все, что имела. Не могла поверить, что откажусь от Володи – но как огнем обожгли слова об измене. Я стала судорожно вспоминать все подозрительные факты, стала внимательнее наблюдать за ним. Как пелена спала с моих глаз. Все яснее я стала видеть, что он не любит меня, и даже презирает. Несколько раз порывалась, но все не получалось. Однажды всю ночь, побитая им, шаталась по городу. Наутро, все же, пришла. Пришла… и увидела у нас дома другую женщину. После этого – ушла навсегда. Это было избавление. Сразу же стало легче дышать. Но, что самое удивительное, – я, на самом деле, встретила того, о ком говорила цыганка. И он был в точности такой, как она мне его описала – веселый и очень добрый. – Галя счастливо прикрыла веки и улыбнулась.

– А сказала тебе цыганка, что он будет лысым? – ехидно спросил Слава.

Все улыбнулись, но ответила только Ира:

– Слава, прекращай язвить. Не веришь – не верь, но без насмешек… По-моему, очень интересная история. Ты, наверное, и сейчас, как в сказке живешь. К цыганке больше не ходишь?

– Нет, зачем? Теперь, даже страшно. Никаких перемен больше не хочу.

– А меня бабушка воспитывала очень долго, – снова заговорила Ира. К цыганам,

честно говоря, относилась она с большим недоверием и считала за большой грех с ними связываться. Хоть гадать, хоть, что другое. Набожная была. Царство ей небесное. Воскресенья не помню, чтоб мы в церковь не пошли. Помню себя еще совсем маленькой. Придем к службе, а там красота – золотом все сияет, свечи, запах ладана, Кагор. Причащаться меня водила. Каждый праздник мы помнили с ней… Сейчас-то, я уже многое позабыла. Но какая атмосфера была в церкви величественная! Честно говоря, пока была маленькая, я не понимала почти ничего. Служба мне казалась слишком долгой и я уходила гулять во двор – на кладбище. Там гуляла. Но во мне осталось это ощущение необычного, высокого и чистого, что объединяет всех людей, весь народ. Где все равны. Потому что перед Богом все равны. Там главный судья – совесть. Я очень довольна, что бабушка жила со мной в детстве. Она учила относиться и меня, и маму ко всем людям, независимо от того, кто они, с добротой и милосердием. Не жалеть куска хлеба для того, кто нуждается, даже если тебе самому не хватает. Прощать людей… Как, к сожалению, мало осталось добра, сейчас… А чему учили нас в школах? Гнали церковь. Издевались над ней. В материализме воспитывали. А получилось – в цинизме. Дали людям другую правду. Сделали кумиром Ленина. Революция, война. Все делили – делили, что кому достанется. Из-за этого и убивали. И что? Народу что-то особенное досталось? Одно и то же, только хозяева поменялись. Людей стали притеснять их «представители». Против них – слова не скажи. Конечно, ведь они и есть честь и совесть эпохи, а ты – так, пыль. А теперь, где эти коммунисты с их идеологией? Не слышно их что-то. И на кого теперь равняться нашим простофилям? Ведь не всем повезло иметь такую бабушку, как моя. Но жить то надо, во что-то веря. Так, видно, устроен человек. Как разобраться, кто честный, а кто подлый? Или это уже не будет иметь значения? Раз веры нет – и подлости нет. И святого ничего нет.

Я считаю – очень плохо, что Россия веру православную потеряла. Для всех нас плохо. Для молодежи, для внуков наших. Может, будет еще возрождение. Сейчас, больше люди в храмы потянулись. Пусть говорят – мода. Пусть. Хоть и мода. Все же лучше, чем никак. Может, со временем, снова станет православной Русь.

– Может быть, в следующей жизни, если повезет, мы увидим с тобой другую Россию.

Видимо, уж такая карма у нашей страны. – Вставила Галя.

– На счет этого, я ничего не знаю, но, наверное, такая тяжелая доля у России неспроста… Вот, ты говоришь про следующую жизнь, про многие жизни. Мне, об этом, бабушка ничего толком не объясняла. Говорила только, что если будешь верить в Бога и жить по правде – после смерти будет спасение, не умрешь совсем. Но я, так до конца и не разобралась. Сама, к стыду своему, библию не читала, поэтому ничего определенного сказать не могу. Но, наверное, ты Галя и права.

В этом месте, Слава не сдержался и снова влез в разговор двух женщин:

– О-го-го! Ира. Называешь себя православной и поддакиваешь бреду с перевоплощениями и кармой индийской! Да будет вам известно, что это – чистое язычество, буддизм, индуизм, но ни в коем случае не христианство! Вас послушаешь – со смеху помрешь. Карма, гаданье – христианство! Ой, не могу! Любой поп вам скажет, что все это от лукавого… А вообще все, что касается веры, нравственности, национальной идеи, морали, с ними, по-вашему, было намного лучше? Не знаю, не знаю, только прошу вас учесть, дорогие дамы, что православная, прежде единая церковь, раскололась на почве приверженности режимам. Одна – согласилась на совдеп, другая – осталась верной прежнему. Так, возникла зарубежная русская православная и нынешняя московская патриархия. А недавно, деля союз, отпочковалась и украинская от русской. Где она, единая вера в Христа? Сколько правительств – столько и церквей? Церковь претендует на святость, а покровительствовала и благословляла или, в крайнем случае, терпела преступников. Можно вспомнить и боязливое молчание священников при Сталине, и служба многих КГБ. Я уже не говорю, об инквизициях и крестовых походах, при участии католической церкви. Каковы они, ваши защитники морали и нравственности? И вы считаете, что они несут добро людям? Очень сомнительно.

– Да утихомирься ты! Наконец одернул его Денис. – Все тебе не нравится. Что тебе женщины то сделали? Не они ведь крестовые походы устраивали. Разговаривают о том, что их волнует. Что они кого-то обидели или оскорбили? А ты снова хочешь, как будто раздор посеять. Пусть каждый думает и верит в то, что ему представляется правильным.

– Ладно-ладно. Сдаюсь, – пассивно ответил Слава. – Дело хозяйское. Я, только объяснил, что к чему.

– Все не спим? Болтаем? – вдруг на пороге тесного купе все увидели Петра. – Мне, вот, тоже не до сна. Шатаюсь по вагонам, как Каин. К вам прибиться можно ненадолго?

– Заходи-заходи, Петя. Конечно, – оживилась Ира.

– Ну, что же, залазь, коль пришел, – Слава подвинулся.

– Я подслушал конец вашей беседы, – сознался Петр – и мне вспомнился один эпизод. Как-то возвращался я с Украины, а пассажиром мне попался товарищ кришнаит.

– Сейчас, их много развелось. И у нас, по Невскому, все ходят и ходят. Поют какую-то околесицу. Все больше молодежь к себе набирают. Ту, что дома и родителей оставляют, прихватив деньги и друзей, – быстро сообщила спутникам свои познания о кришнаитах Ира.

– Да. Наверное, есть такое дело. Но почему я вспомнил про него? Парень, что я встретил, не был похож на тех, с Невского, водящих хороводы, поющих песни с непонятными словами. Вернее, чем-то, конечно, он был на них похож. А именно: голова у него была бритая, бусины деревянные или четки, ну и книга – Бхагават Гита, при себе. Та, что они усиленно распространяют по городу. Но дело в том, что он оказался попутчиком интересным и запоминающимся, из тех людей, которые оставляют на душе и в памяти светлый след. Я тогда ехал один, а соседи, окружавшие нас – сплошная деревенщина, не с кем и поговорить. Лицо же моего нового попутчика располагало своей открытостью, глаза выдавали ум, манеры – человека с образованием. Те, его единоверцы, которых мне приходилось наблюдать прежде, скорее, напоминали детей, сбежавших из неблагополучных семей. Им обрили головы, прокололи уши и носы, завернули в разноцветные простыни. Нечто типа индийского детского дома. В их лицах, я лишь мог заметить странную отрешенность от мира. Они были непонятны мне, равно, как и смысл их песен, процессий, и одежды. Наверное этот парень оказался первым, кто заставил меня погрузиться в размышления на темы, о которых я всерьез не задумывался : Бог, религия, разнообразие жизни, вообще. По возрасту, он, наверное, был старше меня года на 3. Был женат и возвращался домой из Германии. После нескольких минут разговора, он, буквально, очаровал меня своей вдохновенной верой в Кришну и остальной пантеон индийских богов. Глядя на него, трудно было усомниться, что Кришна прекрасен, что он само добро и красота, то, что способно сделать людей счастливыми. Он не был похож на фанатика одурманенного бредовой идеей. Нет! На разумного человека. На человека знающего то, что не доступно не посвященным. Помимо этой необыкновенной его стороны, он еще и страсть к геологии питал. С ранних лет, как выяснилось, он собирал различные камни. Т.е. образцы минеральных пород. Впрочем, для меня это – темный лес. С огнем в глазах, он извлекал из своего чемодана цветные булыжники, рассказывал, что это такое и где их можно найти. Меня тогда удивило: большинство из камней, которых он продемонстрировал, хоть и отличались некоторым своеобразием, вряд ли бы привлекли мое внимание, валяйся они на улице. Стоили же они, по его словам, сотню, а то и несколько сотен долларов. Честно говоря, от этой математики я изрядно возбудился, ведь только и думал, как заработать на хлеб насущный. Однако, дело было, очевидно, мне не по плечу. Требовались специальные знания, а для того, чтобы получить их, нужна недюжинная увлеченность предметом. Намерения броситься в пучину геологической литературы и шарить, неизвестно сколько, по горам с его соратниками, у меня не было. В тот раз, как я уже сказал, он возвращался из Германии. Отправился туда на ура и, помимо торговли камнями, надеялся, там, еще как-то подработать. Признался, что у них в общине, подобное проведение времени не приветствуется. В Мюнхене, один из его собратьев по вере, прознав, упрекнул его по этому поводу. В ответ, мой новый знакомый оправдывал свое недостойное поведение тем, что еще недостаточно преуспел в вере. Земные путы, мол, еще крепко держат его, к сожалению. Приходиться совмещать духовную жизнь с экономическим интересом. Ведь у него, вот незадача, почти, как у всех мужчин, есть семья, которая хочет вкусно есть и сладко спать. Потом, он, главным образом, показывал мне Бхагават Гиту, восхищался красотой Кришны, говорил, что нет ничего прекраснее, чем служить Богу, делать добро. Поведал о вегетарианской столовой, открытой их общиной, о том, что его собратья принимают и поддерживают всех нуждающихся. Затем перешел к рассказу об Америке. Сказал, что съездил в Нью-Йорк, просто, чтоб составить свое мнение о ней. О- ге-гей, – сказал я про себя. Не так прост цей хлопец. Не много среди нас, таких, готовых материально и морально махнуть через океан, ради какой-то абстракции. Одним словом, попутчик мне подвернулся нескучный. После встречи с ним, я, как будто, сам переменился. Настроение поднялось на порядок. Понимаете, когда встречаешь хороших приятных людей, сразу жить хочется! Помню, вот еще, что: с утра и перед обедом, он молился. Пел харе рама, перебирал четки, качая головой. Соседи по вагону, не иначе, думали: у парня – не в порядке с головой. Но его это, ни капли, не смущало. После того, как мы расстались, в метро, сказал мне, что чувствует, что мы еще увидимся. К сожалению, пока этого не случилось. Вот так.

– Да и радуйся, что не случилось. Сейчас бы не с нами, тут, сидел, а по Невскому хороводы водил, – вновь подал голос Слава.

– Иронизируешь все. А кто знает, что лучше? Но, видно, судьба моя – с вами ехать.

Когда общался с ним, чувствовал себя необыкновенно. Вера, все-таки – великая штука. Может, это был первый раз, когда я увидел искренне верующего человека. И почувствовал, что в вере – любовь.

– Да, любовь – это прекрасно, – поддержала Ира. – Не знаю, правда, какое отношение она имеет к твоему кришнаиту, Петя. Но без любви все теряет смысл и цвет. Жить становится неинтересно. Я, сколько себя помню, – все время влюблялась. Влипала в самые невероятные истории. Но если бы этого всего не было, что бы было? Ничего. Галя знает, я была замужем два раза. Так вот, в первый раз, что это была за любовь? Сейчас подумаешь – ну, форменная глупость! Но все же, для меня тогда, это было самым главным на свете. Меня охватила прямо-таки любовная лихорадка. Жизнь сузилась до объекта моего обожания. Боже! Что я тогда понимала в 18 лет! И кто он? Ничего особенного – дворовый донжуан. Может, и на донжуана не тянул. Совместную жизнь с ним представить себе не могла. Вообще, не имела представления о браке и семье. Скорей, я продолжала играть в сказочного принца с принцессой, с переходом в дочки матери. Надо признаться, я-то была девчушкой симпатичной и по мне сох не один он. Но и он, по местным меркам, был звездой… а для меня, стал единственным. Хотела поиграть во взрослую жизнь – поиграла. Расписались, свадьба – все как положено. Потом, полетела жизнь семейная. Но, ни я, ни он, не оказались к ней готовы. Не умели ничего оба. Отцом он стал никудышным. А я над дочерью ночи не спала, пеленки стирала. Он на заочном учился и на работу устроился электриком. С тех пор, и вовсе из дома пропал. Надо ли говорить, как мне это осточертело через два года! Но самое интересное – ушел он…Сказал, что не подходим друг другу, что устал от моих упреков. Я и сама устала ужасно. Но как мы были влюблены когда-то! Трудно поверить теперь самой. Глупость сделали мы великую, что женились так скоро. Ребенок, сейчас, без отца. Но раз не мил – то лучше уж так. Кто может молодых образумить? Как-бы не хотелось, невозможно это. Все мы максималисты, в том возрасте, знаем больше закоснелых смешных стариков, мы искренней, темпераментней и тому подобное. А на самом деле, посадили себя в калошу, сами себя обманули. Жизнь открылась нам, в итоге, совсем не с привлекательной стороны. А годы уже не вернуть. Вот и расплата за заносчивость, самоуверенность и глупость… Иногда, думаю… может быть, я и не любила его. Так много лет прошло, что уже трудно сказать наверняка. Одно время, потом, я считала, что и не любовь то была, а просто игра. Игра в любовь. Уж, очень ее хотелось… Сейчас думаю – нет. Любовь. Я ведь, по настоящему, переживала,… Трепетала от одного его взгляда. То счастлива была, до самозабвения, то рыдала, и горе мое застилало белый свет. Что говорить? Молодость – эмоции сильны и владеют тобой. Мое состояние зависело от сущей ерунды: его взгляда, движения, интонации. Никаких сомнений на счет, что он – моя единственная любовь на всю жизнь, у меня не было. И кого же я себе вообразила? Ведь, в действительности, он, лишь фанфарон, посредственность и эгоист. Ни я, ни наш ребенок, ему были не нужны. Вот… Но вы думаете, я разуверилась в любви? Ничуть не бывало. Правда, поначалу, я ,впрямь, считала, что жизни моей конец. Вернее, конец моим надеждам на красивую необыкновенную жизнь, о которой я мечтала все мое девичество. Но это не было слишком долго. Встречала разных людей. Но призрак моего первого мужа назойливо мешал сблизиться с ними, увидеть в них новых живых мужчин. Не могла преодолеть в себе привычку оценивать их, как самостоятельные личности. Сравнение с мужем преследовало. Да, мои застарелые понятия о мужчинах мешали.