На грани мировой войны. Инцидент «Пуэбло»
Шрифт:
Из соображений секретности верфь Пьюджет-Саунд никаких модернизаций под «океанографическое» будущее не проводила: она просто отремонтировала находившийся 12 лет в холодном отстое AKL-44 — «вспомогательное легкое грузовое судно». Под тем же индексом его вернули на активную службу. Добавилось только имя собственное «Пуэбло». И еще «хижина», которую от борта до борта возвели над трюмом. Пока в заводских курилках работяги вовсю перемывали кости будущему «супер-шпиону», официально никто ни о чем не говорил. Новая надстройка? Мало ли зачем, хозяин — барин, ему виднее. Полсотни дополнительных коек в низах? Ну, может статься, понадобится каких-нибудь десантников перевозить, тех же SEALs, знаменитых «морских котиков»! Словом, это был корабль, которому через некоторое время предстояло пойти куда-то, чтобы для чего-то сделать что-то…
Но кое-что Рассел и остальные уразумели самостоятельно, когда начали принимать корабельное снабжение. Неужели парнишка-сварщик оказался мрачным пророком и впереди у них действительно маячит Берингов пролив? Они загрузили огромное количество теплых шапок и курток, вязаного нижнего белья, непромокаемой утепленной штормовой одежды, шерстяных носков, кожаных перчаток…
— О’кей, парни, кажется, мы здорово влипли! Если на Рождество Санта-Клаус вздумает навестить нас, — пошутил Эллис, — ему придется гнать своих оленей прямо на Северный полюс!
22 февраля экипаж перебрался жительствовать на корабль. Посиделки в билдинге № 50 закончились. В отсутствие командира их организованное безделье имело следующий распорядок: подъем в 06.30, завтрак в 06.45, околачивание груш в билдинге № 50 до 11.00, затем перерыв для ланча, возвращение в билдинг в 13.00, легкая дремота до окончания «присутствия» в 15.30, ужин в 17.00. С приездом Бучера они работали в феврале по 12 часов в сутки, в мае уже по 16 часов, причем штурмовщине не виделось ни конца ни края.
Что же представлял из себя «Пуэбло»— пора рассмотреть его более пристально. Это был маленький 53-метровый одновинтовой сухогруз с высоким баком, низкой палубой и надстройкой на корме (895 тонн водоизмещения и всего один трюм!), действительно сильно смахивающий на самоходную баржу. Еще сравнительно недавно во Владивостоке у причала мореходной школы на Первой Речке можно было увидеть точно такой же карликовый сухогруз, полученный из Америки по «ленд-лизу» в самом конце войны, который хозяева не потребовали возвратить, наверное, за ненадобностью. Теплоход назывался «Чукотка». В середине шестидесятых годов прошлого века он стал учебным судном городской пионерской флотилии. Но уже тогда кораблик оказался настолько ветхим («Все лучшее — детям!»), что моринспекция не выпускала его за пределы Амурского залива.
16 апреля 1944 года со стапеля судостроительной верфи «Кевауни инжиниринг» в заливе Стерджен-Бей, штат Висконсин, сошло на воду грузовое судно серии Сатапо Class Light Cargo Ship FP-344, заказанное Армейским транспортным корпусом, и затем десять лет состояло каботажным судном армейского снабжения, доставляя необходимые грузы частям сухопутных войск США на Филиппинах. В 1954 году уже изрядно изношенный «грузовик» под номером FS-344 оказался больше не нужен армии США, и его передали флоту, но военные моряки нуждались в нем еще меньше. В так называемом «холодном отстое» судно простояло 11 лет.
В Бремертоне «Пуэбло» — «комиссовали» в мае 1967 года. Странная все-таки страна Америка! Здесь как черт ладана шарахаются «чертовой дюжины», в зданиях зачастую просто не существует 13-го этажа, за 12-м сразу идет 14-й… а принять корабль в строй 13-го числа можно! Хорошо, хоть не в пятницу — выпала суббота. Впрочем, что же хорошего? Вот и не верь после этого в приметы!
«Комиссовали»… У нас этот термин применяется в основном к солдатам и матросам срочной службы, которым удалось «закосить» из рядов по болезни. Для американских кораблей процедура прямо противоположная — прием в состав действующего флота. Военный бюджет США оплачивает только корабельные вымпелы на фактической (активной) службе. Если корабль не нужен флоту даже временно, его «декомиссуют»— долой флаг, закрывают штаты, снимают все виды довольствия, а саму плавединицу ставят в одну из особых гаваней так называемого «нафталинного флота», под бдительную охрану госрезерва. В водах Америки (исключая, разумеется, арктическую часть Аляски) нет ни льдов, ни холодов, поэтому отстой можно назвать «холодным» только условно. Минусы, конечно, есть. Пройдет несколько лет, и отсыревшее электрохозяйство потребует замены. Но зато есть гарантия, что корабль не разграбят, не подожгут, он не затонет от случайной течи — за этим следит специальная вахта. Бухта Клетскени в штате Орегон, бухты Сайсун и Рио-Виста в Калифорнии и еще немало других. Здесь специальные правительственные службы сторожат целые плавучие поля ненужных кораблей. Они стоят, дожидаясь своего часа. Никто не знает, когда он наступит. Поэтому однозначно как примитивную недальновидность американцы расценили бахвальство Хрущева, хваставшего разрезанными на металл крейсерами в строительной готовности 95 процентов… Бывали случаи, — например, известная субмарина SS Tunny, которая за свою долгую жизнь успела и повоевать с японцами, и послужить испытательной платформой морских крылатых ракет, — когда флот США возвращал в строй свои корабли трижды. Зато никто не станет, как в России, выплачивать полновесные офицерские и старшинские оклады фактическим сторожам и дворникам, стерегущим ржавые посудины годами, до разделки «на гвозди».
5 июня 1966 года в Бремертоне на верфи Пьюджет-Саунд начался ремонт и переоборудование старого сухогруза. Поверх трюма возвели алюминиевую надстройку, впоследствии щедро начиненную разнообразной аппаратурой электронной разведки от фирмы «Рейтеон». Вход в SOD (Special Operations Detachment — отсек специальных операций) разрешался только лицам, имевшим допуск «Q»— категории «Secret» и «Тор Secret». Государственная проверка на допуск проводится ФБР и включает идентификацию отпечатков пальцев, проверку регистрационной карточки по центральной картотеке Министерства обороны США, а также контроль биографических данных (как правило, не очень глубокий).
Экипаж состоял из восьмидесяти трех человек: шесть офицеров, двадцать девять операторов ELINT (разведка электронных излучений), двух гражданских ученых-океанологов и сорока четырех матросов. Сухогрузом в его прежней жизни управляли три десятка моряков. Теперь к ним добавилось еще полсотни. В трюме разместили кубрики. Получилось полторы души на метр ватерлинии, адская теснота! Максимальная скорость хода «Пуэбло» — 12 узлов, длина — 53,2 метра, ширина — 9,75 метра.
За сутки до торжественной церемонии «комиссования» корабль перешвартовали к другому пирсу и целый день наводили последний лоск. При повторном «призыве» на флотскую службу бутылку шампанского о форштевень не бьют, в остальном процедура не уступает дню рождения корабля. Вдоль всей линии фальшборта и ограждения ходового мостика «Пуэбло» задекорировали сине-бело-красным полотнищем. Заранее приглашены высокопоставленные гости, их присутствие анонсировано в специальном красочном буклете. Члены экипажа чистили и гладили форму, прикрепляли медали, настроение царило приподнятое. Некоторые политики сказали речи о том, какой неоценимый вклад внесет «Пуэбло» в изучение морских глубин. «Для меня наилучшим ощущением дня, — вспоминает Рассел, — было наблюдать, с каким тщанием сухопутные генералы протирали подошвы своих ботинок перед тем, как ступить на палубу! Конечно, в глазах большинства из нас “Пуэбло” был свиньей. Но теперь, после стольких усилий и мучений, это была уже наша свинья, и мы испытывали за нее извращенную гордость!»
Но все-таки целый год трудов — реанимировать старую грузовую шаланду, ради чего?
ПРОГРАММА AGER ПРОТИВ СОВЕТСКИХ «ТРАУЛЕРОВ»
— Дамы и господа, обратите внимание, — гид на смотровой площадке Кокоа-Бич, штат Флорида, привычно скликал к себе туристов, — видите вон тот беленький кораблик вдали? В трех милях от берега, где он находится, проходит морская граница Соединенных Штатов. Поэтому кораблик нельзя прогнать. Это советский траулер-шпион. Он наблюдает за нашими доблестными Navy и стоит здесь всегда. Это достопримечательность нашего пляжа…
Нас приучили, что во всем, касающемся неблаговидных дел «холодной войны», СССР был стороной догоняющей, вынужденной к тому коварством противостоящего военного блока. Это не всегда правда. Например, в случае с советскими «траулерами», изрядно отравившими жизнь командованию флота США, догонять пришлось американцам.
На протяжении 1960-х годов и позднее советские траулеры океанского плавания буквально ходили в кильватере американских военных кораблей, особенно авианосцев, и нередко даже тралили их кильватерные струи. Иногда, вместе с камбузными отходами и содержимым гальюнов, флотские разведчики выуживали действительно ценные бумаги, вроде черновиков приказов и всевозможных расписаний. Фальшивые советские «рыбаки» проникали в самую гущу военных маневров флота США, а также постоянно дежурили у внешней линии американских территориальных вод, прослушивая электронные коммуникации. Американцы утверждают, что морские разведчики СССР часто игнорировали требования Береговой охраны США покинуть районы, где существовала реальная опасность оказаться в зоне аварийного подрыва американских ракет в первые минуты после неудачного старта с космодрома Кеннеди. Морская разведка советского Генштаба стремилась фиксировать все без исключения старты космических ракет с мыса Канаверал. Излюбленными позициями для радиоэлектронного и визуального наблюдения стали прибрежные воды Пьюджет-Саунд, штат Вашингтон, Сан-Франциско и Сан-Диего в Калифорнии, а также атоллы в Тихом океане — знаменитые Бикини и Джонсон и менее известный Кваджалейн. В Атлантике советские разведывательные плавсредства, что называется, не вылезали из вод, омывающих Норфолк, штат Вирджиния, и Гротон в штате Коннектикут. Распознать «двойное дно»» этих «промысловиков»» было совсем не трудно, несмотря на тралы и другие орудия лова, которые время от времени даже опускались в море. Принадлежность к воинской структуре с головой выдавали, во-первых, чистота и порядок, не свойственные вечно грязноватым и обшарпанным судам советского Мин-рыбхоза, и, во-вторых, немыслимое число всевозможных антенн. Советские разведкорабли нередко казались американцам вымершими. Никто не пытался порыбачить с борта и позагорать, на палубе — никаких праздношатающихся. И так целыми неделями дрейфа, который нередко проходил в зоне субтропиков. Только ночами экипажи имели право выйти на палубу из раскаленных надстроек и отсеков.
В начале 1970-х годов одним из Р3К (разведывательный корабль) ТОФ командовал Юрий Максименко, впоследствии контр-адмирал и начальник Разведуправления Тихоокеанского флота. Он рассказывал:
— В арсенале действий разведки есть и такой способ, как похищение вооружения или имущества противника. Я помню случай, когда наш корабль поднял с воды ракету, запущенную американцами. Мы только начали ее изучать «нетехнологичным способом»— то есть попросту вскрыли так, что обратно уже не собрать. Не успели добраться до головной части, как американцы потребовали вернуть ракету. И мы вернули. И к нам никаких претензий не было.