Чтение онлайн

Она уже почти ничего не видела и не слышала в гомоне чужих голосов. Только по очереди вспоминались и вставали перед ней лица папы, мамы, сестры и племянника.

Лаврова не помнила, как оказалась в морге на опознании, где ей по очереди показали три окровавленных трупа, в которых она с трудом смогла опознать родителей и Лику. Следователь записал её показания.

— А Петушок? — севшим голосом произнесла она.

— Петушок? — недоумённо переспросил представитель закона.

— Мой племянник Петя. Пётр Александрович Лавров. Он с ними был…

— Ах, точно. Мальчик жив, но в тяжёлом состоянии.

— В какой он больнице? — соскребая, где-то на задворках сознания, остатки сил, спросила Лера.

— В 25-й, но к нему вас всё равно не пустят сегодня. Езжайте домой. — сочувствуя девушке произнёс собеседник.

Калерия выбралась из морга, видя миллион звёздочек перед глазами, чувствуя бешеную усталость и пустоту внутри. Она теперь была одна. Совсем.

— Лерка, солнце! — раздалось откуда-то издалека и она почувствовала, как её обняли знакомые руки.

— Тёма, я… Не знаю, как жить дальше… — глотая ком, стоящий в горле проговорила девушка, уткнувшись в плечо Шатрова.

— Я с тобой. — прошептал он на ухо, гладя её по голове: — Поехали, тебе надо отдохнуть. — Лера кивнула и они начали идти к такси, которое парень вызывал заблаговременно.

Но в ту же минуту, сделав лишь пару шагов, она почувствовала сильную боль внизу живота, от которой резко согнулась.

— Лер, что? — перепуганно глядя на неё, спросил Артём.

— Очень больно… — прошептала девушка.

Шатров не стал медлить, подхватил её на руки и усадив в такси, попросил водителя ехать в ближайшую больницу. От сильной боли Калерия потеряла сознание в машине, у него на руках.

Когда она пришла в себя, то увидела, что находится в больнице. Слишком светлые стены, поначалу, почти ослепили. В палату сразу же пришёл врач.

— Что со мной? — спросила Лаврова, быстро вспомнив всё произошедшее в день экзамена. — Сколько я уже лежу здесь?

— Вас привезли вчера. С вами всё хорошо, но… — врач замолчал, а потом, выдохнув, продолжил: — Мы не смогли сохранить беременность, срок был слишком маленьким.

— Беременность? — переспросила Лера, не веря услышанному.

— Вы не знали?

— Нет, я… — слёзы сами покатились из глаз. Девушка не понимала, почему она теряет всех самых близких и родных. Даже собственного ребёнка, о существовании которого не успела узнать.

*******

Лера поёжилась от мурашек пробежавших по коже и тяжело вздохнув, произнесла:

— Мне очень не хватает вас, родные мои. — несколько солёных слезинок упали из её глаз на гранит и снова накрыло с головой дурацкое чувство абсолютной безнадёжности: могилы оставались безмолвными, от небес не стоило ждать ответа, на тот свет не позвонишь и голоса близких не услышишь… И от подобного осознания было до тошноты горько и больно.

Аккуратно разложив цветы поверх плит, Калерия ещё раз посмотрела на высеченные, родные ей имена и ушла прочь, борясь с болью, ставшей ей за эти годы подругой. Лаврова часто просыпалась по ночам от того, что ей снился тот день, то утро, родители, заливистый смех сестры и её нерождённый ребёнок.

— Лерка, собирайся, нам скоро выходить! — прокричала Лиза, и тут же, голова подруги показалась в дверном проёме: — Калерия Александровна, очнитесь! Кардиохирурги не витают в облаках! — усмехнулась Толкачёва, одновременно натягивая джинсы.

— Да, я уже… — Калерия вернулась из своего потока сознания и потёрла лицо руками.

— Ты опять на кладбище была? — растроенно-сочувственно произнесла Елизавета, присев рядом и обняв её за плечи.

— Была, сегодня день памяти… Господи, такое ощущение, что прошло пять минут, а не четыре года… Что сейчас я проснусь в своей комнате, в нашей квартире, а мама как всегда заглянет утром и скажет: «Руня, вставай, куклёнок, будем завтракать»… И что всё произошедшее за эти годы после их смерти, будет просто ночным кошмаром. — с горечью призналась Лаврова и закатила глаза к потолку, сдерживая поток слёз.

— Лерик, ну… Ну не плачь, прошу. Мне очень жаль, что их не вернуть. Хорошие у тебя родители были, и Лика красотка… Но, жизнь…

— Я знаю, жизнь продолжается. — вздохнув, оборвала подругу девушка: — Всё нормально. Я сейчас соберусь и поедем в больницу. — она, будто стряхнув с себя грусть, встала с дивана и подошла к шкафу, начав перебирать вещи: — Кстати, хозяйка же завтра приходит? — вдруг вспомнила Калерия.

— Ой, точно. Лер, а я завтра не могу остаться к её приходу… — с милой улыбкой начала Лиза и Лера поняла, что подруга опять уходит куда-то вечером.

— Ну и с кем на этот раз? С Мишей или с Костей?

— С Пашей. — констатировала Толкачёва. Лаврова вопросительно глянула на неё, вскинув брови. — Ну, мы познакомились недавно… Брат того мужчины, помнишь, который на концерте рок-группы с сердечным приступом упал!

— А, помню. Я бы от таких песен тоже упала. Его же туда молодая любовница привела… А Паша, значит, свободен? Подожди, а сколько ему лет?

— Тридцать восемь.

— Тебя ничего не смущает?

— А что меня должно смущать, Лер?

— Четырнадцать лет разницы, например. — выглянув из-за дверцы шкафа, произнесла Калерия.

— Ой, ну что за ерунда. Ты как бабулька старая, Лер. Нет, не смущает. Паша, знаешь ли, ещё молодым сто очков фору даст.

— В чём?

— Во всём! — усмехнулась Елизавета.

— Вы что, уже…?

— Лера, мы не в Средневековье! Да, уже! И не один раз. Так что, твои нотации слегка припозднились.

— Ну ты даёшь, Лиз.

— А что такого?

— Не знаю, я бы никогда не смогла быть с человеком, который настолько старше меня. Это же целая пропасть! — поражённо произнесла Лаврова, которая около зеркала уже закручивала копну своих невероятных волос в пучок.

— Это, как минимум, очень интересный опыт. А там посмотрим. Всё, не ворчи. А, да, Лер, ты же сможешь завтра одна убрать здесь немного?

— Ты из меня верёвки вьёшь! Ладно, но в следующий раз, убираешь ты! А то знаешь ли, я тоже могу по свиданиям бегать с Артёмом…

— Да ну, вы и так каждый день на работе встречаетесь. Удивительно, как ещё не надоели друг другу.

— Ну ты что, — с нежной улыбкой возразила Лера: — Как любимые люди могут надоесть? Скажешь тоже.

— Ой, романтики! Ладно, собралась? — Калерия кивнула: — Всё, побежали.