Чтение онлайн

***4 года назад***

— Вот здесь ещё распишитесь. — указал на документы нотариус. Лаврова поставила подпись в указанном месте: — Всё, поздравляю вас. Ну, и сочувствую одновременно.

— Спасибо.

Лера вышла из нотариальной конторы, переваривая тот факт, что теперь она владела всем имуществом родителей: квартира, которая осталась ещё от бабушки на Кутузовском проспекте, папина компания, их дача. Правда, часть квартиры принадлежала её племяннику Пете, но так как Калерия являлась его опекуном, то, пока что, распоряжалась собственностью вместо него.

— Лер, ну что, всё? — поинтересовался Артём, ожидавший свою девушку рядом с конторой.

— Да, всё. С документами всё. Теперь, мне надо что-то делать. На мне компания отца.

— Как что? Управлять, конечно. Александр Борисович, наверное, хотел бы, чтобы его дело процветало.

— Тём, а ничего, что я ни черта не понимаю в бизнесе? Я будущий врач, а не бизнесвумен. Это Лика у нас могла бы заменить отца, но её нет! — растерянно-возмущённо ответила Лаврова.

— Ну, тогда выход один: доверить управление директору и людям, которые все эти годы работали на твоего отца.

— Я тоже другого варианта не вижу.

Однако, управление компанией стало далеко не единственной проблемой, с которой столкнулась юная, перенесшая горе потери Калерия.

Уже через месяц после того, как она вступила в права наследия, пытаясь кое-как контролировать дела компании, лечить племянника, который потихоньку выздоравливал и смиряться с болью после смерти близких, объявились люди, которые, как выяснилось, были кредиторами её отца.

Не церемонясь с хрупкой девушкой, они потребовали немедленно вернуть им пять миллионов долларов. От того, какую именно сумму озвучили эти люди, у Леры перехватило дыхание: таких денег в свободном распоряжении не было. Когда же она попросила об отсрочке, пыталась объяснить, что достать требуемую сумму будет не так то легко, то кредиторы, применив грубую силу, вполне ясно и чётко разъяснили, что если деньги не будут возвращены в течении двух дней, то лерин племянник Петя отправится к маме и бабушке с дедушкой.

Лаврова, понимая, что ситуация безвыходная, умудрилась за один день продать шестикомнатную квартиру на Кутузовском за двадцать миллионов долларов, вместо тех двухсот, что она стоила на самом деле, прибегнув к помощи юриста их компании.

Но, как говорится: «Пришла беда, открывай ворота» и Лере пришлось убедиться в правильности этого выражения на собственном, горьком опыте. Едва след кредиторов, пришедших за такой баснословной суммой долга, простыл, — появились новые. Снова предъявили расписку о том, что Александр Борисович был должен им деньги и снова угрожали, требуя вернуть долг, как можно скорее. Сумма была больше — четырнадцать миллионов долларов, а срок таким же. Калерия вновь отдала деньги, понимая, что доводить до крайности ситуацию нельзя.

После, появлялись новые кредиторы. Из-за таких огромных долгов отца, пришлось продать и дачу.

Новым «ударом» для Леры стало то, что Петю у неё забрала опека. Кто-то анонимно пожаловался, что условия для проживания ребёнка неподобающие, денег почти нет, мальчик страдает. Лаврова не смогла отстоять малыша и племянник, который замкнувшись в себе совсем ничего не говорил после аварии, оказался в детском доме.

В тот момент, когда девушке показалось, что всё, что могло произойти плохого в её жизни, уже произошло, на пороге её дома появились двое мужчин, которые попросили серьёзно поговорить. Они знали всё о произошедшей аварии в мельчайших подробностях и предлагали продать им компанию Александра Борисовича.

— Представляешь, — Лера сидела с заплаканными глазами на диване перед Лизой, в их съёмной квартире-новом доме Калерии. — они убили моих родителей, сестру и имеют наглость вот так явиться среди бела дня!

— Подожди, может в полицию обратиться? — опешила Толкачёва, понимая, что дело серьёзное.

— Да, конечно. Они Петьку могут убить… А потом и меня заодно. Папа отказался продавать компанию и вот… Результат, как говорится, на лицо! — всё так же роняя слёзы и нервничая, произнесла Лаврова.

— Лерка, может и правда, продать?

— Господи, у меня же ничего не осталось, кроме этой компании! На что я жить буду? А папа? А его память? Это значит-предать его…

— Знаешь, думаю твой папа, у которого, прости, непонятно какая чертовщина в бизнесе творится, меньше всего на свете хотел, чтобы пострадала ты или его внук! А жить будет на что. Что-то же они тебе заплатят?

— Наш юрист, сказал, что это копейки, по сравнению с реальной суммой. Чисто символическая цифра…

— Лер, я думаю в данный момент, не надо соизмерять свою жизнь и эту сумму. Главное, чтобы они не причинили вреда ни тебе, ни Петьке. На те деньги, что они тебе заплатят, сможешь снимать квартиру и жить какое-то время. Ну, если разумно распорядишься. — убеждала подругу Елизавета, которая была перепугана случившимся.

— Наверное, ты права… — вытирая слезы рукой, проговорила Лера: — Господи, ну почему всё так?! Что у папы такого произошло, откуда эти долги и эти люди…?

— Да уж, ответа мы не узнаем, Лерусь… Хотя, я думала, что подобное осталось в девяностых.

Через несколько дней Лаврова подписала требуемые документы и перестала быть владелицей бизнеса своего отца.

Так, у Калерии после смерти всех её родных не осталось ничего: ни крыши над головой, ни их любимой дачи в посёлке «Солнечный», ни денег, ни племянника, опекунство над которым теперь надо было ещё заслужить. Для этого Лера должна была иметь стабильный доход, мужа и хорошие жилищные условия. Ничего из вышеперечисленного в ближайшее время даже не предвиделось.

******

— Лаврова, Толкачёва, где вас носит? — закричала старшая медсестра кардиохирургического отделения Жанна Арсеньевна Забелова, увидев выходящих из лифта и неспешно следующих по коридору подруг.

— Жанна Арсеньевна, у нас смена начинается в три часа! — ответила Елизавета.

— Да, Толкачёва, только уже без десяти три! А вам ещё переодеться надо! Леднёв, между прочим, уже собирает всех в ординаторской! — ругалась на молодых врачей-интернов Забелова.

Девушки переглянулись и решили ускориться, чтобы не опоздать на общее собрание.

Когда подруги «влетели» в ординаторскую, Сергей Ильич Леднёв-зав. отделением, великолепный хирург, их учитель, уже находился там и о чём-то объявлял.

— Лаврова, Толкачёва! Когда вы начнёте приходить на смену заранее? — недовольно произнёс он, увидев учениц.

— Простите пожалуйста… — потупив взгляд тут же пролепетала Лаврова.

— Так, ладно. Вернёмся к нашим баранам… — сказал, смягчаясь, Сергей Ильич.

В этот момент, Калерия поймала взгляд Артёма, стоящего напротив: он подмигнул любимой, ласково глядя на неё.

— Я хочу сегодня, — продолжал зав. отделением — выбрать одного из своих интернов в качестве ассистента на шунтирование коронарной артерии. Пациент-женщина, пятьдесят пять лет. Каков диагноз, думаю, догадаетесь сами. — взгляд хирурга упал на Леру, которая в этот момент засмотрелась на возлюбленного: — Да, Лаврова?

— А? — девушка будто очнулась: — Да, Сергей Ильич. Инфаркт миокарда. — несмотря на свою отвлечённость от монолога Леднёва, она слышала его слова.

— Молодец. Всё-таки, из тебя выйдет толк. Ну, раз не всё потеряно, то тогда, Лаврова и будет сегодня допущена к шунтированию. — произнёс учитель.