Чтение онлайн

— А ты? — пристально глянув на девушку, спросил Игорь.

— Мы. — через паузу сказала она, ближе прижав сына и пряча взгляд от глаз Истомина.

Мужчина не понимал, чем вызвана такая резкая перемена в её поведении. После их прогулки, как ему казалось, сердце девушки смягчилось. Между ними установилась неуловимая связь. Он чувствовал, что Лера относится к нему уже по-другому, будто исчез, переломился какой-то барьер…

А теперь? Что случилось за какие-то несколько часов? Почему она вновь держит дистанцию, скрывает настоящую себя, безэмоциональна и отстранена?

Петя подошёл к нему и молча протянул лист А4 сложенный вдвое, тем самым выдернув отца из пучины размышлений.

— Так, что же это сынок мне здесь приготовил? Сюрприз? — переключился на малыша он и тут же раскрыл лист.

На рисунке, довольно красивом для возраста Петра, была нарисована семья. Игорю сразу стало понятно, что сын изобразил их с Лавровой и себя, счастливых и улыбающихся.

Мальчик, внезапно, прижался к отцу, крепко схватившись руками за его ногу. Бизнесмен, наклонившись, подхватил его на руки и прижал к себе:

— Спасибо тебе большое, мой хороший! Очень красивый рисунок. Он всегда будет со мной, обещаю тебе. Петушок, я люблю тебя, сильнее всех на свете! — он поцеловал детскую щёчку, а сын посмотрел на него серьёзным, недетским, и немного печальным взглядом, а потом, обвив маленькими ручонками его шею, крепко обнял, как бы вторя в ответ: «Я тоже тебя люблю».

Игорь понимал, что ещё чуть-чуть и он впервые в жизни просто не сможет никуда уехать. Поэтому, посмотрев на жену, он шёпотом, тихо, но отчётливо, по слогам произнёс:

— За-би-рай.

Калерия тут же подошла к нему и взяла сына к себе, сказав:

— Так, Петушок, папе пора. Давай отпустим его и будем ждать дома. Да? — Петя кивнул и помахал отцу рукой, и Истомин, успокоившись, уехал.

В тот день, и на следующий, Лаврова толком не могла сосредоточиться на работе, всё время мысленно возвращаясь к словам Германа и в то же время понимая, что вопреки здравому смыслу, она привязалась к мужу. Между ними уже не было пустоты, возрастной пропасти во много лет, заполненной лишь непониманием и её бунтом против принудительного брака.

Всё так же, погрузившись в свои мысли, девушка заглянула в кабинет старшей медсестры, которой надо было отдать лист назначений для нового больного.

— Катюш, я… — в этот момент, Лера увидела, что Катя Гончарова-старшая медсестра кардиохирургии, которой было всего тридцать два года, плачет, сидя на кушетке. — Кать, что стряслось? — она положила на стол истории болезней, которые держала в руках и присела рядом, обняв Гончарову.

— Лера, у меня жизнь разрушена… — с трудом выговорила та, и сильнее разрыдалась у Калерии на плече.

Они не были подругами и даже хорошими знакомыми. Коллеги. Но общались дружелюбно, на ты, старались друг друга поддержать, если что и на общих собраниях держались вместе.

— Что случилось? Расскажи, не плачь так. — ласково, с сочувствием произнесла Лаврова, понимая, что скорее всего, после этого разговора у неё появится новая приятельница.

После предательства Лизы, язык не поворачивался кого-либо именовать подругой, а где-то в душе поселилось неверие в то, что таковые вообще существуют в природе.

— Меня сегодня парень бросил… — затянула, почти что воем, старшая медсестра. — Мы пять лет были вместе! Пять! Я всё ждала, что вот-вот, вот-вот, он сделает предложение! Я всё для него делала, я жила для него! Ремонт в квартире сделала, в его квартире… Работу ему нашла гораздо лучше, чем прежняя… — сбивчивый рассказ оборвался новым потоком рыданий.

— Да, Катюшка… Это диагноз! — уныло констатировала Лера, наконец, оторвавшись от мыслей о муже. — Ну и зачем?

— Я думала, мы поженимся… А он мне за эти пять лет, всего три раза цветы подарил! И все они были в горшках! А один из них, вообще, алоэ! — поведала новые нелицеприятные подробности Катерина и изошлась плачем Ярославны снова.

— Кать, Кать, ну всё… Прекращай! — Калерия начала утирать слёзы девушки, которой жизненно необходимо было высказаться.

— Он женится на другой! Ей он предложение сделал сразу, и они уедут в свадебное путешествие! — доложила самые горькие и убийственные аргументы Гончарова. — Ну почему? Я бракованная, Лер!

— Ты что, ты что такое говоришь, дурочка? — обнимая Катю, по-матерински успокаивала Лаврова.

— Ну что со мной не так? — вопрошала та, плача в её плечо.

— Значит так, Екатерина Романовна! — она взяла лицо девушки в свои руки и сделала голос строгим, а тон почти приказным. — Немедленно приди в себя, умойся, сейчас попьём чаю и больше никогда не вздумай рыдать из-за таких козлов! Слава Богу, что он проскакал мимо и испортит жизнь не тебе! Ясно? Найдёшь лучше!

— Не найду. — притихнув, но всё ещё умудряясь возражать, сказала медсестра. — Тебе, Лер, легко говорить… У тебя, вон, муж какой замечательный. А мне уже тридцать два и ничего хорошего… Ни ребёнка, ни котёнка…

— Знаешь, ты давай, не суди, не зная всего. Помнишь, как у Толстого: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастная семья, несчастна по своему». Я бы добавила, что и счастливая тоже.

— Но вы же… Расскажешь?

— Не сегодня. — приняла решение отложить откровения Лера. Она всё ещё была не готова к тому, чтобы раскрывать свою душу кому бы то ни было.

— В любом случае, твой муж тебя очень любит. — с минуту помолчав, выдвинула, как аксиому, своё умозаключение Катя. — А это дорогого стоит. Он знаешь, как тут разбушевался, когда завотделением, поначалу, не хотел брать к себе интерна из Москвы?

— А Ростовцев?

— Ростовцев поставил Игорю условие, что тот должен сам объяснить нашему Михаилу Никитичу, почему он должен ни с того, ни с сего брать интерна из другого города и вообще почему ты тут оказалась. Игорь провёл тогда целый день у нас, вылавливая Никитича у операционных, на обходах, в кабинете и прося о тебе! Он его, буквально, измором взял, Лер!

— Игорь никогда об этом не рассказывал. — задумчиво заметила Лаврова, где-то в отдалённых закоулках сознания, понимая, что и не стал бы Истомин посвящать её в такие подробности. Он вообще не из тех мужчин, которые бы хвастали перед женщинами своими подвигами и даже небольшими достижениями.

— А я тебе о чём! — искренне не желая оставлять роль спасительницы чужих «идеальных» отношений, сделала акцент Катя. Мол, опомнись, дурочка, какие несчастья при таком то муже?

Лера раздумывала как бы возразить активно отстаивающей все прикрасы Истомина девушке, но в этот момент раздался телефонный звонок.