Чтение онлайн

– Поэтому ты создал центр? Чтобы попытаться держать детей подальше от его лап?

Он кивнул.

– Искупление.

– Ты не можешь винить себя…

– Я могу, и я это делаю. Я помню, что сделал с Оуэном каждый день. И это удерживало меня от боев, до сих пор, - он покачал головой, и вспышка гнева осветила его глаза.
– Видишь ли, Анна, мы все делаем выбор. Я сделал свой давно. Теперь я должен страдать от последствий. Теперь ты понимаешь, почему я опасен для тебя, почему ты не можешь быть со мной.

Адам начал уходить, а я стояла и смотрела, как он уходит.

– Нет, - это слово вырвалось из моих губ шепотом.
– Нет, - сказала я громче и, наконец, побежала за ним.
– Нет, Адам, - я дотронулась до его плеча.

Он повернулся ко мне лицом.

– Я не согласна с этим, - воскликнула я.

Он покачал головой, его взгляд стал жестким, как сталь.

– Прошлая ночь была для нас. Мы не можем…

– Если ты не хочешь, чтобы это продолжалось, потому что тебе насрать на меня, это одно. Но если ты тот, за кого я тебя принимаю, не отступай. Борись. Боритесь за себя! Борись, чтобы быть тем человеком, который ты есть на самом деле, когда ты со мной. Борись за детей в центре, - мое тело дрожало, а его глаза, казалось, таяли в синеве, цвета моря.
– Делай, что должен, чтобы спасти своего друга, а потом уйти от Донована и никогда не оглядывайся назад.

Грудь Адама вздымалась и опускалась из-за тяжелого дыхания. Затем он преодолел то расстояние между нами и притянул меня к себе.

– Иисус, Анна… Кто ты?

Глава Двадцать вторая

Адам

– Абсолютно нет.

Я посмотрел на Донована, чьи темные глаза сверлили меня. Его руки скрестились на груди, плечи откинулись назад, а спина выпрямилась. Как будто это могло меня запугать.

– Я не хочу больше драться. Я закончил, - я не тренировался и не бился с тех пор, как открыл Анне правду в воскресенье. И я больше никогда не хотел этого делать. Если она думала, что мне будет лучше от этого, возможно, я бы смог со всем справиться. Я должен был попытаться ради себя и ее.

– А как же наше соглашение?
– он наклонил голову, и я сосредоточился на татуировке дракона на его шее. Язык показывался изо рта, всякий раз, как Донован шевелился.

– К черту соглашение.

– Значит, тебе плевать на Лэса? Или Анну?

– А тебя больше не волнует, что я могу пойти в полицию?

Донован рассмеялся глубоким, раздражающим смехом.

– У тебя не хватит смелости. Ты не сделал этого раньше, не сделаешь и сейчас.

– Испытай меня, - огрызнулся я.

Донован преодолел расстояние между нами, пока я не почувствовала его дыхание на своем лице, затхлое и прокуренное.

– Тогда сделай это, - ухмыльнулся он, подняв брови.
– Но ты же знаешь, что со мной ничего не случится. Анне так не повезет. Ты можешь отправить ее обратно на ее маленькую ферму в Кентукки, если хочешь, но и там она не будет в безопасности.

– Ты не прикоснешься к ней, - я старался сохранять хладнокровие, блефуя, наблюдая за тремя засранцами, которые служили ему щитом.

– Ты действительно готов пойти на такой риск?
– он закатил глаза.
– У меня много денег поставлено на матч с Фрэнки. Много ставок еще продолжает приходить. Ты всего в двух боях, и люди уже пророчат тебе победу.

Мои ладони сжались в кулаки.

– А какие у меня есть гарантии, что ты перестанешь мне угрожать после ноябрьского боя?

– Я даю тебе свое слово.

– К черту твое слово. Ты знал, что Лэс был моим лучшим другом, когда он начал драться за тебя несколько лет назад. Ты нарочно взял его под свое крыло - это был твой план, чтобы вернуть меня?

Донован рассмеялся и обменялся взглядами с людьми рядом с ним.

– Это отличная мысль. Но думаю, ты никогда не узнаешь этого наверняка.

Я не хотел ничего, кроме как уничтожить их всех, прямо здесь и сейчас.

Я наклонился вперед.

– Если все это не прекратится после того, как я буду драться с Фрэнки в ноябре, я приду за тобой. И я не остановлюсь, пока от твоего лица не останется ничего, кроме крови и костей.

* * *

Я набрал сообщение и отправил его Анне, мое тело было заряжено и готово к действию. Ее реакция была быстрой.

Спасибо тебе за подарок. Но я думаю, что этот подарок больше для тебя, чем для меня.

Я улыбнулся. Она была права. Господи, мне становилось все труднее представлять ее в нем.

Я начал печатать ответ, но остановился, когда заметил сестру в дверях.

Конечно, она не постучала.

– Если ты пришла сюда, чтобы снова отговорить меня, то зря теряешь время, - я откинулся на спинку сиденья.

Холли положила мне на стол папку.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что подписал, - пробормотала она, не глядя на меня. – Меня не было в стране неделю, если ты не заметил.

Я и не заметил, хотя только потому, что она не показывалась, чтобы преследовать меня некоторое время.

– Я думала, ты не работаешь допоздна, - сказала она, когда я нацарапала свою подпись на бумаге и закрыл папку.

Я взглянул на часы. Было уже больше семи часов. Каждое утро на этой неделе я ходил в больницу навестить Эбби. Я все еще винил себя за то, что с ней случилось - и я знал, что Анна тоже.

Эбби была в порядке. слава Богу. Этим утром я записал ее в первоклассный реабилитационный центр, с согласия ее мамы.

– Кстати, Шон мне все рассказал.

Голос сестры вернул меня к разговору. Мои локти лежали на столе, пальцы переплелись, пока я ждал, когда она сообщит свои новости.

– Шон понял, что ты дерешься из-за интерна. Она хоть представляет, что ты спускаешь свою жизнь в трубу ради нее?

Я вскочил на ноги, а мое сердце бешено колотилось в груди. Я повернулся к ней лицом, упираясь руками о край стола, чтобы не упасть.

– У нее есть имя, - прошипел я.

Холли наклонила голову, прищурившись, как будто она пыталась посмотреть сквозь меня. Удачи тебе, сестренка.

– Ты с ней спишь?

– И это будет твоим делом, потому что…?

– Я отвечаю за отдел кадров. Мне нужно знать, не облажался ли ты больше, чем один раз.

– Просто уйди.

– Отправь ее домой. Не делай этого. Я умоляю тебя, - она громко вздохнула.
– Ты даже больше не ездишь на футбольные матчи. Я помню времена, когда ты прилетал из Пекина, если нужно было ехать на игру. Мы потеряли тебя, Адам. Ты исчез, - ее голос задрожал.