Чтение онлайн

Старший техник Хендрикс — ожоги второй степени при работе с плазменным резаком, лечение займёт неделю. Возможный вариант.

Техник второго класса Верис — перелом правой руки в двух местах и трёх рёбер слева. Пострадал вчера днём при разгрузке контейнеров в грузовом ангаре, на него упало что-то тяжёлое. Судя по записям, массивный ящик с запчастями соскользнул с погрузчика. Будет в медсанчасти минимум три-четыре дня, возможно, неделю, в зависимости от скорости регенерации костной ткани. Прекрасно.

Вот он, идеальный вариант. Верис проведёт достаточно времени в медицинском отсеке, чтобы можно было безопасно воспользоваться его каютой.

Быстро нашёл адрес каюты техника Вериса в базе данных персонала. Она находилась почти в самом низу станции, на техническом уровне минус семнадцать. Технические палубы, жилые отсеки для младшего персонала и рядовых. Идеально — там обычно тихо, народу в коридорах почти не бывает, особенно в вечернее время после смены. Техники предпочитают отсыпаться после тяжёлой работы, а не слоняться по коридорам.

Направился к ближайшему лифту, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. День сегодня выдался долгий. Слишком долгий, и я почти не спал ночью. Спускаясь вниз, мысленно благодарил того неизвестного грузчика или оператора погрузчика, который уронил что-то на бедолагу Вериса. Без злого умысла, конечно — парню желал скорейшего выздоровления и надеялся, что у него хорошая регенерация. А каюта его мне сейчас очень пригодится.

Уровень минус семнадцать встретил совершенно другой атмосферой. Если наверху, на развлекательных и офицерских уровнях, царили роскошь и комфорт, то здесь грязь, пыль и суровый функционализм. Тусклое освещение, порой мигающие лампы, некоторые из которых явно требовали замены. Запах машинного масла, смазки, чего-то горелого от энергетических систем и чего-то ещё. Коридоры здесь узкие, стены покрыты трубами разного диаметра и кабелями, а также вентиляционными шахтами.

Редкие флотские, попадавшиеся навстречу — все в рабочих комбинезонах, усталые, торопящие вернуться по своим каютам, — не обращали на меня никакого внимания. Лейтенант в коридорах технических палуб — редкость, но не что-то невероятное. Иногда офицеры спускались сюда с инспекциями или по служебным делам.

Нашёл нужную дверь, сверившись с указателями на стенах. Номер 17-А-342. Каюта, техника второго класса Вериса. Дверь стандартная — серый металл, потёртый по углам, с электронным замком и цифровой панелью ввода кода.

Огляделся, проверяя коридор в обе стороны. Пусто. Хорошо. Камер наблюдения здесь не было — на технических уровнях их устанавливали только в ключевых точках, а жилые секторы технического персонала не считались приоритетными. Активировал планшет, запустив на нём программу по взлому электронного замка.

Программа начала перебирать варианты кодов, посылая электронные импульсы в систему замка. Алгоритмы взлома работали быстро, проверяя самые распространённые комбинации — даты рождения, последовательности, повторения.

Честно говоря, ожидал, что это займёт хоть какое-то время. Флот всё-таки, система безопасности, защищённые замки, должна быть защита даже на каютах младшего персонала.

Но замок щёлкнул почти мгновенно. Через три секунды. Всего три!

Четыре цифры на панели загорелись зелёным. Один-два-три-четыре.

Удивленно посмотрел на планшет и спросил сам себя — серьёзно? Самая простая последовательность из всех возможных?

Уставился на панель, не веря своим сенсорам. Техник даже не пытался усложнить код. Использовав самый примитивный пароль из всех возможных. Первое, что пробуют взломщики. Даже дети знают, что так делать нельзя. Видимо, техник Верис не слишком озабочен безопасностью своего жилища. Или просто слишком ленив, чтобы придумать что-то сложнее.

Дверь бесшумно разъехалась в стороны, с лёгким шипением пневматики, впуская меня внутрь каюты. Свет внутри не горел. Сделал шаг вперёд, и автоматические сенсоры включили тусклое освещение.

И тут понял, что попал в настоящий бардак. Нет, даже не бардак. В гадюшник.

Запах ударил в нос мгновенно — тяжёлый, удушающий, смесь застоялого воздуха, немытого белья и перегара. Сильного перегара. Волна отвращения прокатилась по телу, желудок неприятно сжался, и я инстинктивно отшатнулся на шаг назад, едва переступив порог. Воздух здесь был настолько сильным от вони, что казалось, что он пропитал здесь даже стальные стены.

Я зажал нос двумя пальцами, пытаясь хоть как-то оградить себя от этого обонятельного кошмара, и огляделся, пытаясь адаптировать зрение к тусклому освещению.

Каюта техника Вериса представляла собой воплощённый хаос — настоящий памятник человеческой деградации, застывший в металлических стенах флотской станции. Койка с измятым, давно не менявшимся бельём стояла у левой стены, простыни скомканы в грязный узел, одеяло наполовину свисало на пол, образуя жалкую лужу ткани. Серый цвет белья давно превратился в неопределённый грязно-жёлтый оттенок, усеянный пятнами непонятного происхождения.

На полу, словно после взрыва на складе отходов, валялась грязная рабочая форма техника — комбинезон с засаленными коленями, футболка или что похожее на неё. Рядом громоздились пустые бутылки из-под самого дешёвого синтетического алкоголя, с ходу я насчитал их не меньше десятка. Их прозрачный пластик отражал тусклый свет потолочного светильника, создавая причудливые блики на металлическом полу. Между бутылками валялись обёртки от пищевых концентратов, синтетических батончиков, каких-то обёрток. Весь этот мусор образовывал подобие ковра, устилая большую часть пола. Оставляя свободным лишь небольшой проход к койке.

Небольшой складной стол у правой стены был завален ещё большим количеством мусора: разорванные упаковки, использованные тарелки от пищевого синтезатора с засохшими остатками пищи, несколько грязных стаканов, ещё пара бутылок, планшет с треснувшим экраном. На краю стола теснились инструменты, техника, неизвестные мне детали механизмов, и всё это было покрыто слоем пыли и масляных пятен.

В углу приютился стандартный металлический шкаф с приоткрытой дверцей, из которого, словно внутренности умирающего монстра, вываливалось ещё больше грязного белья. Носки, футболки, ещё одна форменная флотская одежда. Всё там было свалено в одну беспорядочную кучу, источающую тот же удушливый запах.

Вся каюта, каждый её кубический сантиметр, была пропитана запахом перегара так интенсивно, словно здесь проводили дегустацию алкоголя в промышленных масштабах. Воздух был тяжёлым, вязким, насыщенным парами спирта, пота и чего-то гниющего и разлагающегося.

Вентиляционная система либо не работала вовсе, либо давно сдалась перед этим натиском.

Техник Верис, был законченным алкоголиком, — констатировал про себя, медленно обводя взглядом это жалкое зрелище. Причём не особо скрывающим свою проблему. Интересно, как он вообще умудряется выполнять свои обязанности в таком состоянии? Или его коллеги покрывают или он хороший техник? Впрочем, скорей всего, он после работы напивается.