Чтение онлайн

Тяжело пережил государь гибель отряда лучших своих воинов. Долго думал, как восполнить потери войска на юге, и решил: переселить с Дона тысячу казачьих семей, посадить их в новых станицах Каргалинской, Ду-бовской и Бороздинской, создав из них Терское семейное казачье войско... Теперь, надежно укрепив приграничную полосу на Тереке, можно было смело думать об освобождении торгового пути на юг, вдоль западного побережья Каспия...

Глядя на карту, Суворов думал о знаменитом петровском походе в Персию. Он хотел проследить движение русских войск, важно было знать, где русские полки были встречены дружелюбно, а где и огнем, обвалами в узких проходах, какую тактику применял неприятель.

Когда русская армия штурмом овладела крепостью Дербент — главными воротами в Закавказье, а затем очистила от персидского засилья. Кубинское, Шемахин-ское и Бакинское ханство, Петр приступил к восстановлению разрушенных неприятелем торговых колоний и строительству новых городов на Куре... Государю доложили: на Апшеронском полуострове местные жители добывают из ям черную, маслянистую жидкость — нефть, отапливают ею помещения, делают жирники для освещения своих жилищ; как из-под земли с шипением вырывался горючий газ и пылал огненными факелами. Подумал: «Господи, какое богатство! И ежели сие поставить на службу России!?»...

Он и ранее предполагал, что в недрах Кавказа таятся несметные богатства. Для поиска серы, необходимой при изготовлении пороха, горячих источников — для лечения людей от болезней он послал на Терек лейб-медика Готлиба Шобера.

Возвращаясь с Кавказа, царь повелел заложить в устье дагестанской реки Сулак крепость. Рукава Сулака при впадении в Каспий глубоководны, залив тих, можно спокойно держать военные и торговые суда. После обследования берега горной реки был обнаружен греческий городок под названием Ставрополь. Греки приехали сюда для распространения христианской веры среди мусульман. И поселение это означает «ставрос»—крест, «полис»—город, что-то вроде города Святого Креста,— объяснили Петру.

Закладывая крепость на Сулаке под чисто русским названием Святой Крест, царь рассчитывал, что она станет опорным пунктом, резервной базой для снабжения провиантом и вооружением гарнизонов, расположенных по побережью Каспия вплоть до Баку, надежным защитником торгового пути в Закавказье. Но замыслу этому так и не удалось сбыться.

В годы правления Анны Иоанновны под давлением знати, не. желавшей платить высокие военные налоги, было решено вернуть западные берега Каспия Персии, а крепость Святой Крест срыть, войска из нее перевести в устье Терека.

Иранский шах Надир, почувствовав ослабление на русской границе, обрушился на Армению, Грузию, Азербайджан и Дагестан. В Дагестане Надир принялся истреблять не только мужчин, но и женщин, детей, стариков, сооружая из их голов кровавые храмы, мстя за дружественный прием русских войск во время похода Петра Великого.

Огромная армия Надира рвалась к Тереку. Новая императрица Елизавета Петровна, желая исправить ошибки предшественницы в персидских делах, повелела в устье Терека, рядом с Кизляром заложить крепость о большим и хорошо вооруженным гарнизоном, превратив Кизляр в центр управления пограничными войсками в Прнкаспии.

Но предотвратить столкновения на юге новой императрице не удалось. Турецкий султан, опасаясь вторжения Персии на Северный Кавказ, начав войну с Россией, принудил Елизавету Петровну подписать в Белграде мирный договор, по которому Кабарда была признана «свободной», ничьей.

Царскому правительству пришлось подтягивать свои войска ближе к границе с Кабардой, которую турецкий султан намеревался из «свободной» превратить в свою собственную. В 1763 году Екатерина II высочайше повелела заложить на левом берегу Терека, западнее станиц Гребенского войска, крепость Моздок, поселив рядом с нею свыше пятисот семей волжских казаков и разместив их в станицах Мекенской, Наурской, Галюгаев-ской, Ищерской и Калиновской. Кроме того, пришлось возводить от Моздока до Азова, вдоль Черкасского тракта, линию укреплений из десяти крепостей.

«Вот какова обстановка на кавказском фланге нашей границы. И турки, и персы, и русские, даже англичане и французы тянутся к Кавказу, готовые смять друг друга»,— тяжело вздохнув, подвел итог размышлениям Суворов...

Разминаясь от долгого сидения, он вышел на крыльцо. На молоденькой, с оголенными розоватыми ветками и набухающими почками яблоньке, росшей во дворе, беззаботно чирикали воробьи. С улицы доносились веселые голоса. По высокому прозрачному небу не спеша плыло белесое с сизым подбоем облачко.

Сегодняшний мир жил свой спокойной жизнью, как будто не было на земле ни войн, ни слез и страданий. Люди в этот час, наверное, и не думали о том, что зловещая весть о новой войне разрушит их добрые планы, принесет невосполнимые потери, гибель близких.

«Блажен, кто не знает о приближении черного дня»,— подумал Суворов, чувствуя щемящую боль в сердце...

НЕОЖИДАННЫЕ УДАРЫ

Любил Суворов юг. Вот только март начался, а уже приятно пахнет пробудившаяся степь. В полдень лас-новый ветерок доносит из-за Волги терпкий запах нагретой солнцем пожухлой травы. Над головой редкой прозрачности голубизна неба. Зори тут румяны и скоротечны. Вечером быстрее чем на севере, наступают сумерки и сразу накатывает темнота, хоть глаз коли, что кстати Александру Васильевичу: привык рано ложиться спать. Утром едва забрезжит рассвет на востоке золотистой каймой, не успеешь повернуться с боку на бок, как уже полыхает багряное пламя и не спеша выплывает огненный шар: поднимайся скорехонько и берись за дело.

Суворов приказал хранить в тайне цель экспедиции. Астрахань, как никакой другой южный город России, был наводнен разноязычным купечеством: русские, татары, армяне, грузины, персы, греки, дагестанцы, имеющие связи в Дербенте, Кубе, Шемахе, Баку и Ре-ште. Не дай бог, дойдет до иранского шаха Ага Мохамеда весть о надвигающейся опасности. Поэтому интенданты, заключая сделки с помещиками и купцами, ссылались на то, что запасы продовольствия нужны полкам, расквартированным на Азово-Моздокской линии и на Кубани, где ныне неурожай. Среди чиновников ходило мнение, что Суворов приехал готовить парад в честь двухсотлетия взятия Астрахани Грозным, поэтому-то, возможно, прибудут сюда войска и из других волжских городов.

Только астраханского губернатора, командующего войсками на Азово-Моздокской линии генерал-поручика Якоби Суворов посвятил в свои планы. С Иваном Варфоломеевичем он познакомился год назад во время зимней инспекции. Теперь, уединившись с ним в просторном, светлом губернаторском кабинете, Александр Васильевич коротко рассказал о цели экспедиции и попросил всячески содействовать в подготовке сухопутных полков и флотилии к походу. Якоби, тучный, располневший за последний год, вытер платком высокий, белый лоб.

— А я, смею признаться, изрядно струхнул-с, подумал— ваше превосходительство изволило приехать, дабы взять в свои руки всю военную власть в наших краях. И такая, знаете ли, печаль нашла. Жалко прощаться со своим детищем — Линией-с. Столько сил на нее положил, денно и нощно заботясь о безопасности отечества. Зато теперь граница от Терека до Дона на крепкий замок заперта, ни один разбойник не проскочит.

— Ну, ну, милостивый государь, не хвастайте. Во время прошлогодней инспекции сколько «дыр» в вашей Линии я обнаружил. И каких! По тридцать верст шириною! Между крепостями целые отряды абреков запросто могли прорваться.