Чтение онлайн

– Допрежь, ваше превосходительство, допрос был учинен только одному, Северьяну Гущину – бывшему уряднику яицкого казачьего войска, – встал во фрунт майор.

– Второй пленный, бывший сотник того же войска Василий Егорьев, потерял много крови и до сих пор в себя не пришел. Северьян же – сошка мелкая и известно ему мало, но показал он, что должна была их шайка встретить какого-то важного человека и сопроводить затем к самому самозванцу.

– Вот! – воскликнул генерал. – Все сходится. Узнал ли ты еще что-нибудь?

– Гущин указал и место, где надобно было им ждать гостя. Село Иваньковское Самарской губернии, отсюда в ста семидесяти верстах. По словам его, принадлежит какому-то помещику, который там не живет, а всем хозяйством ведает управитель из простых, он и есть верный им человек.

– А что про гостя говорит?

– Да ничего, клянется и божится, будто о нем знали лишь сотник с поляком и более никто. Казаков же взяли только для охраны. Вот разве, когда приказал дать ему плетей, поведал сказку, что как-то слышал разговор промеж Егорьева и поляка. Тот де спросил, как же мы гостя узнаем? А поляк ответил, что не его, мол, забота, на то верная примета имеется, а какая примета не сказал.

– Ну, господа офицеры, как мыслите поступить? – спросил князь, пытливо поглядывая на нас.

Первым решился майор:

– Ваше превосходительство, надобно допросить сотника, как только в себя придет. Гущину самому такого не придумать, но уточнить его слова нужно обязательно.

– Дельно, – одобрил князь. Он откинулся к стене и задумчиво потер переносицу.

– Очень уж занятная вырисовывается история с этим шпионом. Если его захватить, много интересного можно будет узнать. В общем так, други! Назначаю вас на следствие. Для начала произведите допрос по всей строгости и сразу ко мне. Я прикажу, чтобы вас сразу пускали, без проволочек.

– Ваше превосходительство, я и сам справлюсь, – с оттенком обиды заметил Заблудов, бросив на меня хмурый взгляд искоса.

– Справишься, в том не сомневаюсь, да есть у меня одна мыслишка. Потому нужно, чтобы ротмистр Изломин в курсе всего был. Он ведь, если ты не понял, у нас из французов. Ясно?

– Так точно! – ответствовал майор. – А то, что ротмистр родом из Франции сразу сообразил. Не большая загадка, его акцент выдает.

Вот вроде бы ничего плохого про меня не сказал, а все ж подковырнул.

– Ну и ступайте с Богом, господа офицеры, – отпустил нас князь.

Когда мы прошли сквозь строй штабных чинов и оказались во дворе, Заблудов, шедший впереди, остановился и подождал меня.

– Ладно, господин ротмистр, – сказал он, глядя на меня без прежней хмурости.

– Коли князь приказал нам действовать вместе, то давай не чиниться попусту, – он протянул мне руку, которую я с удовольствием пожал. Ничего хорошего не получилось бы из следствия, если бы мы смотрели друг на друга букой.

Итак, первейшей нашей заботой стали пленные казаки. Василий Егорьев, благодаря попечительству присланного князем военного врача, пришел в себя. Самочувствие его улучшилось, и, по мнению доктора, допросить его было возможно. Он сказал нам, что хотя положение раненого еще тяжелое, угрозы жизни нет, поскольку сабельный удар пришелся вкось и вошел в тело неглубоко. Пулю, выпущенную из пистолета и засевшую в правой руке, чуть выше локтя, он удалил, и рана эта тоже не опасна. Майор решил провести допрос не откладывая, и мы вместе с лекарем пошли в избу, где находился сотник. Егорьев лежал на широкой лавке, бледный и осунувшийся, в разрезе рубахи была видна белая повязка. Глаза его недвижно смотрели на низкий закопченный потолок. Заблудов сел на табурет рядом с лавкой, врач встал в ногах сотника, писарь расположился за столом, а я подсел к окошку. У двери, в темном углу примостился седой капрал, пришедший с холщовым мешком, глухо брякнувшим об пол чем-то железным внутри.

– Знаешь, где ты? – спросил премьер-майор.

– В плену, известное дело, – тихо проговорил казак, он попытался усмехнуться, но вышла лишь болезненная гримаса.

– Вот, что, дядя. Раны твои не смертельны, коли скажешь всю правду, как на духу, поживешь еще на белом свете. А станешь юлить – сразу повесим. Ясно тебе?

– Как не ясно, ваше благородие, спрашивай, – отвечал казак.

– Ваше высокоблагородие, – поправил его писарь, но Заблудов махнул на него рукой.

– Кто ты таков? Имя, лета и звание.

– Василий, сын Егорьев, от роду сорок второй год, из казаков, допрежь сотник яицкого войска.

– У самозванца в каком чине служил?

– Есаулом Оренбургского полка.

– Не сильно-то тебя повысили, – заметил Заблудов. – Скажи-ка мне, Василий, куда и зачем послал тебя Пугачев?

Казак не отвечал, видимо, собираясь с мыслями. Понятное дело, он не знал, остался ли кто в живых и что успел рассказать. Уверенности в смерти поляка у него тоже не было. Ну, упал, а вдруг не умер и говорить начал. Подловил его майор, теперь либо надо сказать правду, либо от всего открещиваться.

– Что замолчал, дядя? Если память отшибло, так я могу помочь. Направлялись вы в Саратовскую губернию, в сельцо Иваньковское. А у тебя я спрашиваю, зачем? Сам скажешь или мне палача позвать, он у нас рыбу и ту разговорит.

– Ты, ваше высокоблагородие, и без меня все знаешь, чего тогда спрашивать.

– Что же, по-хорошему говорить не желаешь, – с сожалением сказал Заблудов.

– Профоса 9 сюда!

Профосом оказался тот самый мрачный капрал у двери, под стать своей должности.

Я знал, что последует за его выходом на сцену, и тихонько выбрался из избы на улицу. Бывали случаи, вроде этого, когда пытки считались необходимыми, являясь средством дознания. Но я живо помнил, хотя и прошло много лет, как меня самого подверг им капитан де Перелен, и не стремился к созерцанию подобного зрелища. Походив с полчаса во дворе, я изрядно замерз и, перестав слышать глухие крики, собирался уже возвращаться, как стукнула дверь, на крыльцо вышел капрал. Он глянул на меня, кивнул, словно приглашая в избу, а сам неспешно сошел вниз с видом человека, исполнившего свой долг, на ходу раскуривая трубку.

В доме, на первый взгляд было все также, только писарь сноровисто скреб пером по бумаге, да текла по бороде сотника кровь от прокушенной губы, а сам он громко и прерывисто дышал. Правая его ладонь была замотана тряпицей тоже в кровавых пятнах.

– При тебе было обнаружено двести рублей в серебре и ассигнациях. Для кого сии деньги предназначены? – спрашивал Заблудов.

– Для управляющего.

– Как зовут поляка, что с вами был?

– Казимир Доплецкий или Дуплецкий, точно не скажу, его у нас все по имени кликали.