Чтение онлайн

Минуту спустя она уже мало что соображала. Набрала ворох разномастных платьев и, едва не пища от удовольствия, скрылась в примерочной. Извинившись за нее перед продавцом, Киприан поспешил следом. Продавец только плечами пожал: из лесу они, что ли?!

В подсобном помещении жарко топили камин, и оттуда вместе с теплом струилась тишина — свежая, душистая от запаха горящих поленьев. Изредка тишину нарушали восторженные восклицания Юлианы. Ее восторг затопил примерочную целиком и даже передался продавцу. Только Киприан стоял истуканом, рассеянно скользя взглядом по вешалкам. Он абсолютно не разбирался в предметах женского гардероба. Равно как и мужского.

Юлиана мерила платья одно за другим и в каждом была чудо как хороша. Но попробуй, заяви об этом вслух! Она же скупит всё под чистую! Влезет в долги, а своего не упустит. Поэтому Киприан предпочел держать рот на замке.

— Как мне это? Идет? — спрашивала она, крутясь перед зеркалом. После чего вновь пропадала за ширмой.

— А что теперь думаешь? Подходящий вариант?

Киприан благоразумно молчал. Лишь под конец не удержался. Тёплое платье цвета фуксии — с рукавами-фонариками и вырезом-лодочкой — столь идеально оттеняло кожу и подчеркивало фигуру, что казалось, будто на Юлиану сшито. Грех не купить.

Покончив с нарядами, она приступила к выбору пальто. Старое, как-никак, давно вышло из моды и, к тому же, поедено молью.

— Вот это в самый раз, — довольно сказала она. И выложила кругленькую сумму за фиолетовое не-пойми-что с меховой оторочкой.

— Мои кровные денежки! — простонал Киприан. В наказание он был тотчас сослан в примерочную с горой новомодных фраков.

— Пора и тебе гардеробчик сменить, — хихикнула Юлиана.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — мрачно посулил тот и скрылся в глубинах зеркальной кабинки. Уж неизвестно, что за ожесточенные бои велись там добрую четверть часа. Да только в итоге у продавца от всех этих придушенных вскриков, кряхтения и треска приключился нервный тик. Он ворвался в кабинку с трясущимися руками — спасать от безвременной смерти костюмы, а заодно и незадачливого клиента. Спустя пару минут последний предстал перед Юлианой во всей красе.

— В плечах жмёт, — пожаловался он.

— Кошмар! — оглядев его с ног до головы, забраковала Юлиана. — Фрак тебе не идет. Ты в нем как пугало огородное.

Продавец не поверил ушам и приготовился возмущаться. Дескать, нет на свете мужчины, которому бы не пошел фрак. Но тут у него отвалилась челюсть: черные фалды на Киприане стали медленно расширяться и вытягиваться книзу. Брюки с атласными лампасами тоже претерпели метаморфозу. Они плюнули на приличия, срослись с пиджаком и образовали сплошную струящуюся мантию. Белая сорочка вместе с галстуком-бабочкой и носовым платком из нагрудного кармана предпочли исчезнуть раз и навсегда.

— Ош… ошеломительно! — запинаясь, проговорил продавец. И с суеверным трепетом добавил: — Не знаю, кто вы. Но будьте добры заплатить за испорченную вещь.

Теперь Киприан расхаживал по городу в мантии, черной, как воронье крыло. И даже чернее. Ему оборачивались вслед. В основном, барышни. Дважды их с Юлианой задерживали жандармы — не узнали человека-клёна в новом одеянии. Потом преградил дорогу уличный художник. Он бегал вокруг, пританцовывая, размахивая кистью и с неистовым восторгом городя околесицу о каких-то контрастах.

— Надо было шляпу тебе купить, — сказала Юлиана, критически глянув на рыжее буйство завитков. — Вон как все пялятся!

— Наверное, они видели мое перевоплощение. — По-лисьи улыбнулся Киприан и небрежным движением поправил на голове кленовый венок, за что был немедленно обозван позёром.

Вдоль тротуара, по булыжной мостовой, бешено неслись и сигналили экипажи, украшенные цветными лентами. В небе парили праздничные аэростаты. А в парке через дорогу, среди конструкций из клёпаного металла и медных труб, для свадебного портрета позировала пара: дамочка в широченном красном кринолине (наверное, именно она обронила у фонаря алую перчатку) и ее новоиспеченный супруг с длинной пиратской бородой.

На брусчатке, влажной от мелкого дождя, дробились отсветы испытательных дуговых ламп. Над вывесками продуктовых лавок и ломбардов змеями вились хитроумные гирлянды. Где-то играл вальс. Стучали трости, цокали каблуки. И чем ближе к центру, тем гуще становилась толпа. В подвальных пивных гремели взрывы хохота. Мелькали сверкающие антикварные магазинчики, дамские зонтики, желтые пиджаки и пёстрые галстуки фатов. Над крышами прокатывались громы фейерверков — и небо, затянутое в тугой корсет туч, то и дело вспыхивало дивными огнями.

У Юлианы разбегались глаза, голова раскалывалась от шума — и в один прекрасный миг всё поменялось местами. Дамочка, затянутая в тугой корсет туч, с хохотом взрывала пиротехнические снаряды. Конструкции из металла и труб танцевали грохочущий вальс в подвальных пивных. Змеями вились пёстрые галстуки фатов, а зонтики зычно сигналили и сверкали бриллиантами немыслимой цены. Напоследок какая-то грудастая дама вывалила на прохожих с балкона ушат конфетти и, пожелав приятной ночи, коварно скрылась из виду.

Отплевываясь и отряхиваясь от разноцветных кружочков, Юлиана зашаталась и едва не растянулась на тротуаре.

— Город свихнулся, — заключила она, повиснув на спасительной руке Киприана. — Хотя не исключено, что свихнулась я. Пойдем-ка скорее домой. А то что-то мне нехорошо.

В этот момент им навстречу, словно тролль из табакерки, выскочила Марта. На ней был заостренный кверху колпак с полумесяцем и видавшая виды роба с затейливой пряжкой (судя по всему, извлеченная из того же древнего сундука, что и пальто).

— Ой, какими судьбами?! — защебетала Марта. Включив обаяние на полную катушку, она стрельнула глазками в сторону человека-клёна. — А я знаю неподалеку отличное местечко! Отдохнём, развлечёмся. Как-никак, праздник!

Не дожидаясь согласия, она ухватила Киприана за рукав и потянула в гущу толпы. От столь вопиющего нахальства Юлиану взяла оторопь. Вот ведь напористая девица! Ни стыда ни совести! И этот пень кленовый тоже хорош. Идет, как овечка, куда поведут. Хоть бы когда-нибудь для разнообразия отказался!

Вскипеть до пара из ушей у Юлианы не получилось. Пальцы «кленового пня» крепко стиснули ее запястье, увлекая следом — в самую толчею. Над городом по-прежнему взлетали салюты. А на проезжей части образовался затор. У обочины медленно дымились два столкнувшихся экипажа, пока их обладатели яростно выясняли, кто виноват и у кого куриные мозги. К словесной перепалке подключились жандармы, несколько растленных аристократов и увешанная бусами гадалка.

Когда гвалт сделался невыносимым, Марта наконец обнаружила ресторанчик. Он ютился между массивными трёхэтажками, прикрываясь вывеской от многоголосой суеты. На вывеске значилось простое и понятное слово: «Едальня». Внутри, прочно восседая на высоких табуретах, ужинали рабочие. Плотно сложенные, суровые. Все, как один, в кепках, грязных куртках и сапогах. Ужин они поглощали молча и на новых посетителей даже не взглянули.