Чтение онлайн

Марта побежала выбирать столик, а Юлиана застряла в дверях. Ей на пару секунд померещилось, будто за проехавшим мимо грузовым экипажем промчались Кекс с Пирогом. Экипаж совершенно точно развозил фаршированных уток.

Как только видение исчезло за поворотом, стеклянную дверь «Едальни» исчертили тонкие струи дождя. Судя по всему, тучам салют не понравился. Они разразились таким мощным ливнем, что любители запуска ракет были вынуждены с позором отступить под ближайший навес.

Пока Юлиана торчала у входа, Марта любезно побеседовала с официантом и назаказывала блюд, каких ни один рабочий в трезвом состоянии позволить себе не мог. Здесь вам и суп-пюре, и разносолы с красной икрой, и тушеное филе индейки с ананасами. Добавьте к вышеперечисленному заморский салат, десерты с пометкой «пальчики оближешь», вино двадцатилетней выдержки. Помножьте на три персоны — и можете смело грохаться в обморок.

Юлиана выбрала несколько иную тактику. Услыхав, что уготовил им злой рок в обличии Марты, она полезла в сумочку — пересчитывать наличность. Итоги были неутешительными. Выяснилось, что после всех трат денег у нее кот наплакал.

— Забегаловка средняя, а цены космические, — проскрежетала зубами она. — Вот скажите, разве так бывает?

— Не беспокойтесь, я угощаю, — заверила друзей Марта и, одарив Киприана страстным взглядом, по секрету сообщила, что ей удалось поднакопить. — Устроилась посудомойкой на полставки, — с довольным видом объяснила она.

У Юлианы точно камень с души свалился — здоровый такой валун весом в полтонны. Жизнь вдруг показалась прекрасной. Столешницы залоснились под медовым светом ламп, тиканье часов и перестук ложек настроили на гармоничный лад. Даже дурацкий колпак Марты перестал действовать на нервы.

Но расслабляться было рано. Едва покончили с супом-пюре, как Марта избавилась от колпака, соблазнительно повела плечами и перешла на «обольщающий режим».

— У Пелагеи готовится нечто потрясающее! — мечтательно сказала она. — Маскарад и танцы всю ночь под открытым небом!

— Только б дождь прошел, — проворчала Юлиана.

Марта не удостоила ее замечание ни малейшим вниманием. Она была целиком сосредоточена на Киприане.

— А вы, сударь, гляжу, в обновках. У вас прекрасный вкус!

Человек-клён пробормотал в ответ нечто невразумительное, и «роковая искусительница» поняла, что тема исчерпана. Мясное филе — с ее точки зрения — поднесли как нельзя более кстати.

— Повара постарались на славу, не правда ли? — завела шарманку она. — Пелагея тоже удивит, слово даю! Я полгорода оббегала, пока все ингредиенты достала.

Опустив подбородок на сплетенные пальцы, она привела в действие плотоядную улыбку, томно прикрыла веки и издала противный грудной смех. Таким смехом разве что тараканов пугать.

Юлиана расправилась с индейкой, хищно сверкнула на Марту из-под бровей и протянула под столом ногу, чтобы пнуть Киприана. А то что он как селёдка замороженная?! Сидит, ковыряется вилкой в тарелке. Ни жив, ни мёртв. Нет бы показать этой выскочке, где раки зимуют!

Юлиана приготовилась — и хорошенько саданула приятеля сапогом. Но ойкнула и скривилась почему-то Марта. Ее обольстительная улыбка сползла набок, игривый взгляд померк. Приподняв скатерть, Юлиана оценила траекторию удара. Промашки быть не могло. Разве что у «роковой искусительницы» неожиданно свело ногу. Впрочем, так ей и надо. Будет знать, как с чужими деревьями заигрывать.

Однако на том дело не кончилось. В двери «Едальни» под мелодичный звон колокольчика вплыла Селена в сопровождении свиты слуг. Повесила в вестибюле капающий зонтик, сняла короткую меховую куртку и, оставшись в платье из многослойного черного тюля, пружинящим шагом двинулась к столику. Киприан вышел из транса, повернул голову — и мгновенно ее узнал.

— Рада, что вы живы, — наклонившись к самому его уху, сказала Селена. — Я бы не перенесла, умри вы во цвете лет.

Киприан не стал говорить, что его «во цвете лет» длится вот уже который век.

— Мне доложили, что вы здесь, — вкрадчиво продолжала Селена. — Не самое подходящее место. И окружение.

Последние слова были произнесены издевательски-снисходительным тоном

и относились к Юлиане с Мартой. Завершил высказывание отвратительный колкий смешок.

Такую соперницу никак нельзя было сбрасывать со счетов. Это вам не глупые ужимки и хихиканье. Окрутит, приворожит — и поминай как звали! Киприан ведь не твердокаменный. Где ему против запутанных чар устоять?

Марта сразу смекнула: пускать процесс на самотёк крайне опасно. И пока Юлиана просчитывала ходы да прикидывала, как бы с меньшими потерями нейтрализовать искусительницу номер два (ясно ведь, что из высшего сословья!), искусительница под номером один перешла в атаку.

Пристроившись на краешке стула, Селена медоточиво уговаривала Киприана проследовать за нею (туда, где собираются исключительно сливки общества, а стряпня выше всяких похвал), когда ей без предупреждения вцепились в волосы.

— Уж я патлы твои пообдираю, дрянь ты эдакая! — прорычала Марта. И повалила противницу на пол с твердным намерением не оставить на ней живого места.

Юлиана разгладила подол, устроилась поудобнее и приготовилась насладиться зрелищем. Правильно, пусть они выцарапают друг другу глаза. Меньше будет забот.

Киприан выглядел еще комичней, чем в день, когда показывали спектакль для Майи.

— А драться-то зачем? — растерянно спросил он.

— Традиция такая, — не без ехидства пояснила Юлиана. — Народная забава. «Поколоти ближнего» называется.

Как только дошло до тумаков и визгов, рабочие с угрюмостью распрощались. Миски — в сторону, хмурые мины — долой. Вот оно, кипение жизни! Им давненько не приходилось быть свидетелями столь жарких поединков.

— Бей ее, бей! — кричали они, стуча ложками.

— Лупи, не жалей! — веселились они. Кого именно лупить, не уточнялось.

На шум сбежались официанты. Слуги Селены предпринимали бесплодные попытки прекратить потасовку. Но куда им, тщедушным! От ветра шатаются. Бледные, отощавшие. Селена специально подбирала таких, чтобы выгодно смотреться на их фоне.

— Что вы, в самом деле, сударыни! — восклицала девушка за кассой.

Сударыни меж тем рьяно катались по полу, скрипели зубами и выдёргивали друг из друга всё, что можно выдрать. Роба Марты — плотная, закаленная чередой изуверских стирок — выдерживала натиск и рвалась с неохотой. Чего не скажешь о платье из тюля. К нему, как и к Селене, относились с особым почтением. Сдували пылинки, не тёрли в горячей воде почем зря. Очень скоро платье превратилось в ошмётки.

Юлиана не поскупилась на аплодисменты.

— Молодцы! Так держать! А нам пора и честь знать.

Киприану тоже не улыбалось оставаться в забегаловке до окончания поединка. Идея сбежать, пока не догадались, из-за кого весь сыр-бор, пришлась ему по душе.

Они выскочили на улицу прямиком под холодный ливень. Ветра завывали в водосточных трубах на разные лады, исступленно бились о стены домов и колыхали мрак в проулках. Дыхание грядущей зимы становилось всё ощутимей.

— Для полного счастья не хватало простуду подцепить, — проворчала Юлиана. Киприан намёк понял. Подхватил ее под локоть, взметнул край черной мантии — и «вж-ж-жих!» — они уже у тракта. Над лесом, в густой, непроницаемой мгле, кружились полчища ворон. Гудели и гнулись сосны. Всё, что произошло в городе, представлялось теперь сумбурным сном.