Чтение онлайн

Вечером за нами заехали супруги Валяд, и мы поехали на прием к ректору Бордоского университета. Там нам были представлены ведущие ученые и административные деятели Бордо. Среди тех, с кем мы познакомились, — ректор университета профессор Бабен с супругой, декан факультета естественных наук профессор Каляс с супругой, заведующий кафедрой славянских языков и председатель местного общества «Франция-СССР» профессор Люсьяни. Мы познакомились с мэром Бордо Шабан-Дельмасом [440] , будущим председателем Национального Собрания Франции, человеком живым, динамичным, с восторгом рассказавшим нам о своей поездке в СССР. Вечер прошел весело и непринужденно.

На следующий день была торжественная церемония вручения докторского диплома — в Оперном театре. Вдоль мраморной лестницы, ведущей в фойе, был выстроен почетный караул национальной гвардии. Я отправился на сцену, а Марина Анатольевна прошла вместе с другими дамами в ложу муниципалитета. На сцене за столом президиума сидели ректор университета, мэр Бордо, префект и другие видные деятели университета, города и департамента. Мы, кандидаты в доктора honoris causa и профессора, стояли сзади стола. Профессора — все в разноцветных мантиях и тогах, все, кроме меня. Заиграл оркестр. После этого выступил профессор литературы и много говорил об университете и особенно о студенческой молодежи, потом ректор рассказал о культурных связях Бордоского университета. Затем, как и на церемонии в Париже, выступали один за другим деканы факультетов, профессора и представляли своих иностранных подопечных. Профессор Валяд, которому было как химику поручено представить меня, выступил хорошо, хотя было видно, что он сильно волновался: тогда он был еще совсем молодым. После вручения диплома и почетных аксессуаров меня поздравили префект и мэр (фото 90). Церемония проходила торжественно.

Вечером был прием у префекта Делоне в префектуре. Там была по преимуществу только мужская часть участников торжеств, и дам было мало. Префектура находится в старинном особняке, очень красивом. Стол был сервирован в зимнем саду. Мы с Мариной Анатольевной сидели на почетных местах, но далеко друг от друга. Тут же сидел и лауреат Нобелевской премии по биохимии Кребс, тоже получивший диплом доктора honoris causa Бордоского университета. Обед был весьма изысканный, но не вегетарианский. Соседом Марины Анатольевны был префект Делоне. Из разговора с ним она узнала, что он тоже в течение четырех лет был вегетарианцем в силу своих убеждений. На обеде выступили ректор и префект. После обеда мы долго разговаривали с префектом. Это человек передовых взглядов, хотя уже и пожилой. Он внимательнейшим образом следит за выходящими у нас книгами, читает (в переводе) их, знает и любит советских писателей.

На другой день вместе с профессором Валядом мы поехали в университетский городок: почти воздушные современного типа здания из стекла и камня. Побывали в Институте физической химии, возглавляемом профессором Паке. Интересны работы, проводимые в этом институте. После Института физической химии все «молодые» доктора honoris causa и университетская профессура собрались в административном здании, где ректор университета Бабен подробно рассказал о настоящем и будущем Бордоского университета. Университетский городок занимает площадь 260 га. Не все факультеты еще достроены. Число студентов к тому моменту достигало 20 тыс. человек. Затем был устроен обед в университетском ресторане, где нам с Мариной Анатольевной были поданы вегетарианские кушанья. Ректор поблагодарил зарубежных гостей за участие в обеде. В ответ от имени присутствовавших докторов выступил испанский доктор honoris causa и выразил ректорату признательность за оказанную честь. Потом выступил и я. После обеда мы расстались с гостеприимными супругами Бабен, возглавлявшими большую и дружную семью: у них было пять или шесть детей и столько же внуков.

Вечером того же дня мы были гостями супругов Валяд. У них было три девочки (теперь уже четыре). За столом кроме нас находились супруги Каляс, профессор Пано и профессор Агенмюллер — человек прогрессивных убеждений. Он был узником в концентрационном лагере. Там у него было много русских друзей, и он научился немного говорить по-русски. Общность цели и общая беда особенно сближают людей, и профессор Агенмюллер — большой и истинный друг нашей страны. Забегая вперед, скажу, что он неоднократно затем бывал в СССР, не один раз был гостем в нашем доме, как-то даже встречал у нас Новый год. Много раз выступал с докладами в химических институтах. Возвращаясь к обеду, точнее позднему ужину, замечу, что он был полностью и для всех вегетарианский, что еще раз свидетельствовало о большом и серьезном внимании наших французских друзей к двум столь необычным гостям.

На другой день супруги Валяда и Каляса заехали за нами и повезли смотреть океан. Мы думали, что это совсем близко, а оказалось, что океан в 60 км от города. Приехали к заливу Аркашон. От него и название этого курортного местечка, несколько напоминающего Ниццу. К сожалению, погода была хмурой и ветреной. Но все же с удовольствием проехали вдоль побережья, полюбовались красивыми виллами.

Затем подъехали к подножью огромной песчаной дюны — крупнейшей в Европе, которой французы очень гордятся. Французские химики Бордо, занимающиеся кремнийорганическими соединениями, в шутку говорят, что сырья для изучения кремниевых соединений у них более чем достаточно! Кстати, этой высокой белой дюной заканчивается залив и открывается выход в океан, чьи огромные белоснежные валы вставали перед нашими глазами.

Следующим утром в сопровождении профессора Валяда мы осматривали химические лаборатории университета. Я читал лекцию, в аудитории было много народа, в частности студентов, хотя учебный год еще не начался. Тема лекции была: «Новое в области ферроцена» (фото 80). После лекции я с удовольствием вручил ректору университета большой альбом со снимками Московского государственного университета. Потом обедали в «химическом» кругу.

Вечером профессор Агенмюллер повез нас ужинать в старинный испанский ресторан, основанный в 1453 году. Кстати, здесь же расскажу один характерный случай, о котором мы узнали от прямого действующего лица этой истории. Когда Агенмюллер был в концентрационном лагере, среди заключенных был некто К., тогда уже известный профессор. Жизнь в концентрационном лагере не требует описания. Профессор К. ходил в совершенно дырявых брюках. Как раз в это время одному узнику-французу кто-то прислал посылку с двумя парами новых брюк. Тогда один советский заключенный, знавший, что К. — крупный ученый Франции, стащил у своего французского собрата одну пару брюк и отнес их профессору К., объяснив, что их прислали именно ему. Профессор натянул их на себя и все дальнейшее пребывание в лагере ходил в хороших новых брюках, ничуть не сомневаясь в их происхождении.

21 октября, сердечно распрощавшись с семьей Валядов, мы выехали поездом в Париж. Остановились в гостинице Кейре на бульваре Распай. Несколько проведенных во французской столице дней прошли в осмотрах достопримечательностей и немногочисленных контактах со знакомыми нам людьми. О нашей короткой остановке в Париже мало кто знал, и поэтому у нас было достаточно свободного времени, чтобы еще и еще осмотреть Лувр и другие музеи.

В предпоследний день нашего пребывания в Париже мы вместе с профессором Бьянкой Чубар посетили Коллеж де Франс, который подчиняется Министерству просвещения и который был основан когда-то как противовес клерикальной по духу тогдашней Сорбонне. Сейчас это крупный научно-исследовательский центр, ученые которого читают лекции на факультетах вузов для студентов и сотрудников. Работа в Коллеж де Франс считается более почетной, чем работа в Сорбонне. Я осмотрел с большим интересом лабораторию профессора Оро. Вечером мы встретились с профессором Коллеж де Франс Жаном Жаком. Среди его гостей нам был кое-кто уже знаком, в частности Бьянка Чубар и сотрудники ее лаборатории.

На следующий день на улицах Парижа невозможно было проехать — всюду нескончаемые пробки. Оказалось, что бастуют работники метро. Мы много ходили по городу и как-то приобщились к французской жизни, правда, на один день, так как 29 октября мы вернулись в Москву.

Вернувшись в Москву, я снова погрузился в текущие дела. В основном моя научно-исследовательская работа и работа моих ближайших сотрудников как в ИНЭОСе, так и на химическом факультете продолжалась по линии углубления и расширения фронта исследований металлоорганических соединений и их производных, в частности ферроцена. Были выявлены интересные и неожиданные свойства этих соединений. Был создан и запатентован ряд новых веществ, оказавшихся нужными и весьма полезными для многих областей, в частности для медицины (фото 81).

Но особенно интересной и увлекательной по своей перспективности была и остается, с моей точки зрения, работа по созданию искусственной белковой пищи для человека (фото 77). Откровенно говоря, эта ветвь исследований, проводящаяся под моим руководством в ИНЭОСе, никак не вытекала из ведущихся в институте работ, и я, можно сказать, искусственно «привил» ее к древесному стволу института. А она прижилась! Да еще как!

Прежде всего я должен ввести читателей в курс того, откуда и почему родилась проблема создания искусственной белковой пищи, проблема, над которой в наши дни интенсивно работают ученые многих стран мира. Причем с самого начала, чтобы избежать какого-либо недопонимания, хочу подчеркнуть, что все ученые, принимающие участие в этой работе, отнюдь не руководствуются соображениями вегетарианства. Просто они ищут разрешения большой и все разрастающейся, к сожалению, проблемы белкового голодания на земном шаре, главным образом в странах Африки, Латинской Америки и частично в Азии. Вопрос о том, кто и как первым поможет развивающимся странам ликвидировать белковый дефицит, естественно, далеко выходит за рамки чисто научной и общегуманной задачи. Я не говорю о том, что и среди европейцев очень многие являются жертвами болезней, вызываемых недостаточным содержанием белка в потребляемой пище.

Но, чтобы для читающего эти строки все «стояло на своих местах», я хочу напомнить, из чего состоит наша пища. А состоит она в основном из трех компонентов, а именно — из белков, жиров и углеводов. Что касается двух последних, то можно грубо сказать, что они взаимозаменяемы и организм в случае необходимости может их синтезировать. Еще в пищу входят в незначительном количестве витамины, которые в наше время уже изготовляются химическим путем, и соли, в столь малых дозах и столь легко доступные, что их можно не принимать в расчет.