Чтение онлайн

– Света? – я тупо смотрел на профессора. – Светлана Семеновна?

– Она, она, – Вишневский радостно закивал. – Когда я в первый раз со своим открытием вылез, Семеновной ее еще, по-моему, не называли. Лет двадцать пять, наверное, ей тогда было.

Я не стал уточнять. Двадцать пять, так двадцать пять, я спорю? Глядя на довольно глупое улыбчивое выражение лица профессора, я тоже не удержался от улыбки. Сложно представить себе роман Светланы Семеновны с этим вот… ученым. Хотя, если честно, мне сложно представить себе роман нашей Главной с кем угодно. Даже двенадцать лет назад.

– Журналист от Бога, – продолжал придаваться воспоминаниям профессор. – Я еще тогда был уверен в ее большом будущем. Не ошибся… И руководитель, как видно, отменный получился, сотрудников себе подбирать умеет. Вы тоже далеко пойдете, молодой человек.

Этот неожиданный комплимент меня серьезно смутил. И вообще я чувствовал себя не очень комфортно. Сам себе каким-то злодеем представлялся.

– Спасибо, хотя… – Я пожал плечами. – Давайте о вашем открытии, профессор.

Нет, ненавижу иногда свою профессию!

– Одну минутку, если позволите. – Вишневский снял с телефона трубку и быстро набрал номер.

– Витя? – говорил он в трубку через несколько секунд. – Из старшей группы ребятки уже начали подходить? Хорошо… И кто есть? … Вот хорошо, вот замечательно! Будь добр, попроси Леночку зайти. … в кабинет, в кабинет. … Нет, одну, без папы. Ну, спасибо.

– Сергей Борисович, – обратился он ко мне, положив трубку. – Окажите мне любезность, пожалуйста.

– Да, Станислав Янович?

– Включите все приборы, которые у вас есть.

Надо говорить, что я был ошарашен, или сами догадаетесь?

– Какие приборы? – выдавил я из себя наконец.

– А все, Сергей Борисович, все. И индикатор магнитного поля тоже, разумеется, – профессор улыбнулся и подмигнул мне!

Сидеть с открытым ртом – занятие глупое. А я и так уже чувствовал себя исключительно глупо. Поэтому безропотно полез в портфель и включил приборы. Их всего-то там три было…

Вошла девочка лет пяти или даже меньше. Интересно, что же это за старшая группа? – мельком подумал я. Чем она старше младшей? Обычная девочка, светлые волосы синей резиночкой стянуты. Улыбается застенчиво. Но не боится.

– Здравствуйте! – она посмотрела на нас обоих.

«Р» она, по всей видимости, научилась говорить совсем недавно и выговаривала с преувеличенной раскатистостью и явным удовольствием.

– Здравствуй, Леночка, – Вишневский улыбнулся ей, как родной внучке. – Это – дядя Сережа.

– Здравствуйте, дядя Сережа! – не поленилась девочка поздороваться со мной еще раз.

– У меня к тебе просьба, Леночка. Поможешь мне?

– Конечно, дядя Стас! – обрадовалась Леночка.

Боже мой, «дядя Стас»! Ужасно. А ведь по-другому никак, наверное? Дядя Стася еще хуже…

– Плафон у меня совсем грязный, – сокрушенно покачал головой «дядя Стас». Показал рукой на вполне, в общем-то, чистый плафон под потолком. – Поможешь снять?

– Сейчас, дядя Стас!

– Там защелочка, видишь?

– Знаю. Я ведь уже снимала…

Девочка легко поднялась в воздух. Я не знал, куда смотреть, на нее, сосредоточенно возящуюся с «защелочкой», или на приборы. Которые не показывали совершенно ничего. Никакого магнитного поля, так явно заметного в классной комнате…

Леночка вполне комфортно расположилась под потолком – выглядело это просто безумно, сняла плафон и поставила его перед профессором, лихо спланировав к столу. После чего спокойно опустилась на ноги.

– Спасибо, моя хорошая! – Вишневский буквально светился. – Иди, не опоздай на занятия.

Бросив на меня еще один любопытный взгляд, девчушка выбежала за дверь.

– А почему старшая группа? – задал я вдруг далеко не самый важный вопрос.

Профессор развел руками.

– Дело тут не в возрасте, все наши ученики не старше семи лет. Позже уже поздно, уж простите за каламбур. Старшая группа занимается уже почти три месяца, а младшая – только вторую неделю.

Если честно, я растерялся. Я не знал, какие вопросы задавать, верить ли своим глазам и что думать. Вишневский пришел мне на выручку.

– Знаете, Сергей Борисович… Если пожелаете, я разрешу вас разобрать пол в моем кабинете. И потолок тоже. Поверьте, там нет никаких электромагнитов. В отличие от учебной комнаты. – Короткий смешок.

– Значит, вы не спорите, что там магниты есть? – задал я не самый умный вопрос.

– Что ж тут отрицать, – профессор засмеялся. – Я сам бы вам все рассказал, да показания приборов в вашем портфельчике все сказали за меня. В учебной комнате магниты необходимы.

– Но зачем? – едва ли не вскричал я. – Если и без них…

– Электромагниты нужны для учителей. Под одеждой у них магнитные же комбинезоны.

– А у детей? – спросил я, как будто не мог догадаться об ответе сам.

– Дети летают сами. Взрослым, увы, это не дано.

– Но почему? – взмолился я. – И зачем все это?

– Зачем? – Станислав Янович помолчал. – Я немного подкорректирую свои последние слова. Взрослые вполне могут летать. Они не могут этому научиться. Леночка будет летать и через десять, и через двадцать, и через пятьдесят лет. А мне и вам это, к несчастью, не дано. Я потратил долгое десятилетие, пытаясь овладеть теми принципами, которые сам же и составил. Но, – грустная улыбка, – не продвинулся ни на йоту. На какое-то время я отчаялся. Проверял и перепроверял свои выкладки, выискивая в них ошибку. Ошибки не было, молодой человек. Ее нет! Люди могут летать. Но взрослый человек не верит в эту способность. Даже я, я! – не смог поверить где-то в глубине души.

– А дети? – невольно спросил я.

– Дети верят, – Вишневский кивнул. – Им надо только показать, что это возможно. До этого я тоже дошел не сразу. Но когда понял, все пошло удивительно легко.

– И что, у всех получается?

– Пока негативного опыта нет, – осторожно ответил профессор. – В старшей группе девять ребят, все они по крайней мере могут оторваться от земли. Конечно, не все они чувствуют себя в воздухе так же свободно, как Леночка, – она наша лучшая ученица – но со временем все придет.

– Детей-то откуда берете? – угрюмо спросил я. Что-то мне не нравилось, хотя я сам толком не понимал, что.

– Старшая группа – наши дети и внуки, – с готовностью пояснил Вишневский. – Наши – я имею в виду своих коллег, поверивших мне и не отвернувшихся за двенадцать лет. Младшая группа – уже более дальние родственники. Пока мы не можем позволить себе объявить открытый набор, сами понимаете, Сергей Борисович. Пока не можем.

– Понимаю, – вздохнул я. – Жаль…

– Что, простите? – профессор склонил голову набок.