Чтение онлайн

Подходит ко мне и говорит, что тоже Коршуном стать хочет. Ну, что я ему скажу? Молодец, говорю, учись хорошо, спортом занимайся… Обычные дела, в общем. А он слушает, серьезно так, будто я секретные знания ему какие-то открываю.

Я, говорит, уже и копилку себе завел, мороженое третий месяц не ем, на Академию деньги собираю. Я смеяться не стал, наоборот, дал ему пол-реала. Положи, говорю, в копилку… Я не слишком подробно, док?

– Все отлично, капрал, продолжайте.

– Вот… Каждый день он прибегал. То со мной поговорит, то еще с кем, а то просто сидит и смотрит. А чего там смотреть, мы ничем там, в общем-то, занимались. Ждали. А правительство молчит. На что они рассчитывали, я так и не понял, да и не моего ума это дело. Срок ультиматума истек – тишина. И главное – ни эвакуации, ни предупреждения для горожан, ничего. Как будто все в порядке.

Ну, мы, естественно, штурм Президентского дворца готовим, все на одном дыхании, прямо от базы. Я же говорил, чего там расстояния – километра не будет. Начали. Мой взвод по плану к тыльной стороне здания подходить должен.

А городская планировка там – за голову хватаешься, кто до такого додумался. Домишки понатыканы как попало. То, значит, пустырь в центре города, хоть в футбол играй, то лепятся дома один к другому, что руки в сторону не разведешь, за стены зацепишься. Вот за дворцом как раз такая картина. Три одноэтажных домика стоят – и между ними никакая техника не пройдет. Принял я решение средний дом из ПО-7 убрать. Рассчитали все – меньше чем за три секунды от него только пепел остаться должен. Так и случилось, в общем-то. Дал я команду, пальнули, никакой задержки не случилось. Подошли к дворцу строго по графику.

Капрал замолчал. Я решился чуть подтолкнуть его.

– Что же вас смущает?

– Перед тем как дать команду на залп, я увидел в окне дома паренька этого, Лео. Сидит и на нас смотрит. Восхищенно так.

Санчес на миг опустил голову, но тут же снова посмотрел мне в глаза.

– Но ведь это не помешало вам вовремя произвести выстрел?

– Конечно, нет, док, что вы. И во время выстрела все стало таким четким-четким… знаете, как при вспышке молнии. И я сумел разглядеть на шее у парнишки монетку эту, в пол-реала. Ту самую, наверно, что я ему дал. Не стал, выходит, он ее в копилку класть, а вместо талисмана носил. Хороший парень… И целеустремленный, может, правда бы в Коршуна вырос, – капрал снова замолчал.

– Скажите, – прервал я затянувшуюся паузу. – С какого расстояния производился выстрел?

– Семьдесят шесть метров, – без запинки ответил Санчес.

– Семьдесят шесть метров, – медленно повторил я. – Операция проходила днем, я правильно понял?

– Да, – капрал кивнул.

– Следовательно, маловероятно, чтобы в доме горело искусственное освещение.

Еще один кивок.

– Простите, капрал, но разглядеть кого-либо в окне при таких условиях…

– Я знаю, док, – Санчес перебил меня. – Сам много об этом думал после всего… Но говорите, что хотите, – видел. Своими глазами, без всякой оптики – в видоискатель я не смотрел. Видел, – решительно добавил он.

– Возможно, – я не спеша подбирал слова, – вам показалось. Точнее, вы убедили себя в этом.

– А может, и так, – капрал согласился неожиданно легко. Видимо, сам допускал такую возможность. – Но все равно…

– В любом случае, после этого у вас в душе неприятный осадок? – пришел я на помощь.

– По правде сказать, да. Мне лицо того паренька по ночам даже снится иногда. Просыпаюсь и заснуть потом долго еще не могу. Мне больно, доктор! – Санчес порывисто поднял руку, неуверенно подержал ее на уровне груди и уронил обратно на подлокотник. – Вот и хочу я спросить, может на меня «лоботомия» не подействовала?

Капрал имел в виду лобэктомию. Так Коршуны в шутку называли операцию, которая в архивах подразделения носила код BSK-X8. Как расшифровывалась сия аббревиатура, не имел понятия даже я. Операцию эту в обязательном порядке делали всему рядовому и младшему офицерскому составу Коршунов. Никакого отношения к настоящей декортикации она, разумеется, не имела. Человек после операции ничуть не терял в умственных способностях, умел шутить, смеяться, злиться… умел, наверное, и плакать, если можно представить себе плачущего Коршуна. То есть, оставался развитой в эмоциональном плане личностью.

В противном случае количество желающих попасть под крыло полковника Редберга не было бы так велико. Так невероятно велико. Все попытки злопыхателей представить перенесших операцию бесчувственными роботами с треском провалились. Зато преимущества были очевидны.

Резко повышалась эффективность действий в экстремальных условиях. Исчезали излишние сомнения. Возрастала скорость принятия сложных решений. А главное – отсутствовали неприятные последствия. Коршун не мучился душевными переживаниями, когда исправить уже в любом случае ничего нельзя.

Не должен мучиться.

Тем не менее, работы у меня хватало.

– Вы ведь первый год в полку, капрал?

– Да, док. Чуть больше десяти месяцев. Служил капитаном в регулярных войсках на Франкте, затем лейтенантом Имперского Десанта. Подал рапорт. Год назад он был рассмотрен и одобрен.

Да… Недурная карьера. Энергичный парень, возможно, далеко пойдет.

Я мог бы найти слова, чтобы успокоить капрала. Правильней сказать, я обязан был их найти. И всегда находил. Работа у меня такая. Мерзкая – порой, но хорошо оплачиваемая. Всегда. Выбросил бы капрал из головы и сожженный дом, и Лео, смерть которого он, скорее всего, придумал себе сам. Забыл бы вообще о том эпизоде и вернул себе здоровый и крепкий сон прямо с сегодняшней ночи.

Но я этого делать не стал. Тоска такая накатила – все бы отдал, лишь бы поскорее прекратить этот разговор и избавиться от Санчеса. Хотя понимаю, разумеется, что ни в чем он не виноват.

Примерно каждый десятый Коршун на первом году службы проходит через мой кабинет. С одинаковыми, в общем-то, жалобами. Научного объяснения этому феномену пока не дано. Все лабораторные исследования BSK-X8 отрицают возможность подобного дефекта в послеоперационный период.

И все-таки каждый десятый… но только в первый год…

Я выписываю Санчесу снотворное и выпроваживаю из кабинета. Объясняю, что «это» скоро пройдет. Действительно, пройдет, и меня это, почему-то, страшно злит. Пожалуй, мне самому сейчас не помешала бы помощь психолога.

А еще мне очень хочется рассказать капралу о фантомных болях. О том, что человек порой долго еще чувствует боль в ампутированной конечности. В руке или в ноге. Руки нет – а боль есть.

Но я знаю, что никогда и никому не скажу такого. BSK-X8 ничего не отнимает у человека. Это официально одобренное высшим руководством и подтвержденное ведущими учеными мнение.

Непонятно откуда возникает глупое и противоречивое желание, чтобы капрал Санчес, один вид которого только что вызывал у меня отвращение, пришел ко мне еще раз. Через год.

Пускай даже у Имперских Коршунов появится одна крошечная неудача.

Россия. Город Н-ск. 10–23 по Гринвичу.

Парень был хорош! Я даже на секунду залюбовался им – настолько это был типичный представитель низшей ступени бандитской иерархии. Синий адидасовский спортивный костюм (в натуре «адик», не фуфло какое-нибудь), роскошная двухмиллиметровая шевелюра, низкий лоб, бычья шея. Между шеей и лбом – типичное-претипичное лицо, не изуродованное интеллектом. С массивной нижней челюстью и чуть приплюснутым носом.