Чтение онлайн

Оливье продолжал обескуражено обводить глазами устроенный им беспорядок и несмело улыбнулся мне, когда я поднялась и с грозным видом направилась выяснять суть. Мое терпение и доброта кончились, и я собиралась разобраться с этой заграничной пташкой, даже если для этого придется выволочь его из дома силой. Возникла шальная мысль позвонить и позвать Марата, который бы точно не преминул возможностью воспользоваться случаем и что-нибудь сделать с этим сахарным существом. Но мысль умерла в зародыше, стоило только глянуть на испорченный телефон, а следом загореться жаждой кровной мести за дорогие моему сердцу вещи.

Да и, говоря откровенно, мне уже давно надоело уживаться в одном доме с непонятно отчего задержавшимся парнем, который, к тому же, постоянно лез ко мне, чтобы пообщаться, вместе приготовить ужин и потренироваться в русском языке. Мое молчание и пренебрежение, а также откровенно равнодушный взгляд, казалось, только еще больше раззадоривали общительного Оливье, и он с ежедневной прытью подавался ко мне с дружелюбными порывами. Не знаю, что наплел Миша родителям, но они воспринимали все так, словно в том, что у нас ни с того ни с сего поселился иностранец, не было ничего странного. С братом я все еще держала дистанцию и общалась только в случаях крайней необходимости, но в какой-то момент мое терпение дало трещину, и я влетела к нему в комнату с вопросом и жаждой расправы.

– Когда нужно, тогда и уедет, – в довольной резкой манере ответил мне брат и задумчиво добавил, – Кстати, твой новый дружок мог бы в этом и посодействовать, – он явно намекал на Северского и злил меня этим еще больше. Я так и не простила брату его стремления решать все за меня, его своенравие и пренебрежение моими желаниями; я все еще беспокоилась за него, беспокоилась, потому что видела, как он уставал в последнее время, как у него на лице все сильнее проглядывали темные круги, а во взгляде сквозили отрешенность от всех и даже какое-то злое безразличие. Кажется, он уже сам не был рад от того, во что влез, и страдал, что ему приходится разгребать всю эту массу, свалившуюся на него. Памятуя о словах Северского, я однажды попыталась возродить нашу доверительную близость и попробовала узнать что происходит в жизни у брата, как это связано с Северским, Дюпоном, Татарским и мной, но была отрезана от него стеной нежелания разговаривать на темы, которые не имеют ко мне отношения. С тех пор мы злились друг на друга и молчаливо боролись за право зваться человеком с самым убийственным взглядом. В любом случае, брат был последним человеком, кто бы сейчас помог мне разобраться со светлым явлением француза передо мной.

– Что случилось? – медленно и четко спросила я, заставляя его понимать меня если не самими словами, то всем своим видом и грозным, почти что прожигающим, взглядом. Француз то ли притворился, что не понимает, то ли действительно что-то пытался мне объяснить, но его быстрый язык звучал для меня не проще, чем какое-то дьявольское заклинание. Даже отчаянный фейспалм, увы, не заставил меня лучше понимать французскую речь, а Оливье так и не сказал ни единого слова по-русски. Мое отчаяние усугублялось еще и отсутствием в моей жизни телефона, а также платья. И если до этого я поражалась потрясающе предусмотрительной цепочке событий, преследующих меня с начало этого учебного года, то теперь не сомневалась, что ничего не бывает просто так, а если и бывает, то потом оборачивается такой стороной, что лучше бы вообще ничего не было.

В отчаянии я совершила неудачную попытку убийства, нацелившись на непутевого понаехавшего подвернувшимся под руку томом сонат Бетховена, добившись лишь молитвенно сложенных ладошек и невероятно жалостливого лица. В тот момент, когда я убедительно трясла перед присевшим от испуга на пол Оливье сломанным телефоном, на шум прибежал брат и уставился на разыгрывающуюся перед ним сцену сначала в недоумении, а затем с усмешкой. Но, кажется, я мастерски перевоплотилась в убивателя взглядом, так как даже Миша стушевался, когда я на него грозно посмотрела. Он торопливо отвел смеющиеся глаза и откашлялся в сжатый кулак, скрывая смешок.

– Что у вас тут произошло? – спросил он, подходя ближе и рассматривая почившие с миром предметы.

– Не поверишь, у меня тот же вопрос, – ответила я, все еще сверля взглядом несчастного Оливье, – Давай, поговори со своим родным Гуглом, пусть он поведает нам правду, – съязвила я, выискивая способы выплеснуть накопившуюся бурю страстей. Последняя капля обещала случиться очень скоро, и хотя я не относилась к числу особо буйных особ, могла, по крайней мере, совершить что-нибудь выходящее из рамок моего привычного поведения.

– Воу, Шелест, – вскинул руки брат, мгновенно уловив мое настроение, – Давай, ты успокоишься, и мы все вместе решим, что делать. Я уверен, что Оливье, – в этот момент даже Миша с сомнением посмотрел на скрюченную на полу сахарную французскую массу, – Сможет всё с легкостью объяснить, – Миша широко и явно фальшиво улыбнулся и достал из кармана свой телефон, чем вызвал у меня вздох сожаления.

Было что-то символичное в том, что все пошло наперекосяк именно в этот день, и, может быть, в любом другом случае я бы и не была так расстроена; но факт оставался фактом – моя привычка привязываться к вещам и сильно грустить по их отсутствию или поломке не сыграла мне на руку.

Пока мои панихидические мысли крутились вокруг того, что я потеряла, Миша кому-то звонил и о чем-то договаривался. Абонент явился довольно быстро, застав всю нашу не дружную компанию на кухне. Мы с Мишей демонстративно смотрели в разные стороны, а Оливье все также горбился, кидая то на одного то на другого жалостливые взгляды, и то и дело нервно засовывал в рот мятные карамельки, доставая их из вазочки на столе.

– Хай, – поздоровался с нами на удивление здоровый Лео, и присел за стол, – Вы чего такие приунывшие? Ладно, Зина, она всег… Эй, Миш, ты что с сестрой сделал? Я ее не так долго не видел, а она смотрит как волчица. Так и чувствую, что сейчас вцепится зубами, цццц! – он отставил стул подальше от меня и моей околоманьячной ауры и уставился на Оливье, который, увидев понимающего его друга, приосанился и лучезарно улыбнулся.

– Лео! – хлопнул его по плечу брат, – Выясни у этого кудрявого, что он сделал с Зиниными вещами. И какого черта он вообще у нее в комнате поутру ошивался, – помрачневшим голосом добавил Миша, смиряя Оливье недобрым взглядом.

В рядах антифранцузского ополчения наметилось пополнения, и я, хоть и была с Мишей в ссоре, не могла не отметить его заботы обо мне.

Лео сначала недоуменно посмотрел на меня, затем на француза, и только потом приступил к допросу. Оливье отвечал бурно и быстро, отчаянно жестикулируя и то и дело тыкая в меня своими длинными белыми пальцами.

Нахмуренное поначалу лицо Владленского постепенно разглаживалось, а потом и вовсе приняло скептическое выражение. Кажется, он даже дал себе время собраться с мыслями, прежде, чем просветить меня и Мишу в загадочную историю появления француза в моей комнате.

– Постараюсь, как есть, – прочистил горло он и старательно стал пересказывать то, что передал ему успокоившийся Оливье, который почувствовал, что с него спала некоторая ответственность после объяснения, и с еще большим усердие принялся за конфеты, – Оливье говорит, что проснулся ночью от непонятного шума, а когда вышел в коридор, нашел там, эээ, Зину.

– Меня? – переспросила я, забыв для пущего эффекта закрыть рот.

– Он говорит, что ты стояла с закрытыми глазами напротив зеркала.

– И?

– Просто стояла. Ему стало страшно, он начала тебя звать, но ты не отзывалась. Тогда он решил, что ты лунатишь, поэтому перестал тебя будить и просто попытался отвести в кровать. Но ты вдруг начала сопротивляться, а потом резко рванула куда-то и принялась что-то рвать. Оливье не решился включить свет, поэтому только утром он понял, что ты испортила свое платье. После этого ты успокоилась и просто легла на кровать, но случайно уронила с тумбочки телефон. Оливье очень сожалеет по поводу того, что случайно наступил на него, когда накрывал тебя одеялом. И еще он остался в твоей комнате до утра, так как боялся, что ты выпрыгнешь из окна, – с усмешкой закончил Лео и обвел нас глазами, – Да у вас тут, я смотрю, целые ночные спектакли! И идти никуда не нужно. Может, мне тоже у вас поселиться, чтобы идей поднабраться?