Чтение онлайн

– Очень.

– Тогда бегом на кухню, – Клеона махнула на еле заметную дверь у себя за спиной. – Там Поль, скажи ему, чтоб накормил тебя.

Спорить я не стала, да и не хотелось. Аромат от мясного пирога, который ел путник, стоял такой, что живот скрутило от голода, а рот наполнился слюнями.

Я вошла на кухню в поисках неизвестного Поля. Это было просторное, но очень душное помещение. А все потому, что здесь было всего одно окно, а вот плит стояло несколько. На них, прямо на открытом огне, который ровными короткими язычками выбивался из железной поверхности, стояли огромные чаны с чем-то съедобным. Все вокруг бурлило, скворчало, парило.

Что именно готовилось определись было сложно, все запахи смешались в один. Но, на удивление, очень приятный. А может мне так лишь казалось из-за чувства голода.

Я с восторгом уставилась на одну из плит, а точнее на ровный круг языков пламени на ней. Не иначе, какая-то магическая разработка.

– Эмма? – раздался голос, и я вздрогнула, отвлекаясь от чарующего зрелища. Передо мной стоял худой мальчишка примерно моих лет, но на пол головы ниже. Его кудрявые волосы делали его похожим на одуванчик. На лице играла приветливая улыбка. – Матушка сказала, что теперь ты будешь нам помогать.

– Да, а ты Поль?

– Ага, – он деловито кивнул, – пойдем все тебе здесь покажу.

– Клеона велела меня накормить, – быстро проговорила я, смущаясь.

– Отлично, – заулыбался мальчишка, – ты любишь яичницу?

– Да, я все люблю.

Поль поднес спичку, зажигая огонь на плите, чем опять привел меня в восторг.

– Это творение магов? – Поль удивленно посмотрел на меня, не понимая, о чем это я.

– Плиты? Нет. Вот там баллоны стоят, – он указал на высокие металлические колонны, – из них подается специальный легко воспламеняемый состав. Мама купила их в Эрадоне.

Поль поставил старую чугунную сковороду на огонь. Взял с одной из длинных полок, уходивших под самый потолок, помидоры и свежую зелень. И тут же, на маленьком столике, все это мелко нарезал.

– Ого, – только и смогла промолвить я, глядя как летает нож в его руке. – Я так не умею. – Он улыбнулся, довольный произведенным на меня впечатлением.

Затем Поль бросил все это на раскаленную сковородку и сверху разбил два яйца.

– Свежие, – деловито произнес он, – с утра несушка снесла.

Через две минут мой завтрак был готов.

Я уселась на деревяную, видавшую лучшие годы, табуретку и принялась с аппетитом его уплетать.

– Вкусно, – похвалила я, с набитым ртом. Поль расплылся в довольной улыбке.

– Я и не такое могу.

После еды мальчишка по-хозяйски показал, где что хранится на кухне и объяснил мои новые обязанности. Хозяйка «Белого гуся» готовила все блюда сама, мы же с Полем должны были разделывать мясо, чистить и резать овощи и следить за чистотой. Но только на кухне, в зале таверны Клеона предпочитала хозяйничать сама.

С Полем я подружилась сразу, пока мы чистили два ведра картошки и ящик моркови и лука на рагу, делясь с друг другу подробностями из своей жизни. Он оказался единственным сыном Клеоны и ее самым главным помощником.

– Лук почищу сам, – благородно заявил мой новый кудрявый друг, за что я ему была безмерно благодарна.

После обеда, на который у нас был гороховой суп и кусок того-самого ароматного мясного пирога, меня разморило. Давно я уже не ела так сытно.

Клеона благосклонно разрешила нам отдохнуть пол часика, а потом объявила:

– Жду вас в зале таверны, позанимаемся, пока нет посетителей.

Поль послушно поднялся в табуретки, но его лицо сделалось таким угрюмым и несчастным, что я запереживала:

– Чем мы заниматься будем?

– Чтением, – буркнул он. – Матушка считает, что все должны знать буквы. А их так много, поди запомни.

Настроение Поля передалось мне, и я с опаской подходила к столу, где хозяйка ждала нас с карандашами и посеревшими листами бумаги.

Но опасалась я зря, это оказалось ужасно занимательно. Клеона называла нам буквы, учила их писать и складывать в слоги. Я быстро поняла принцип с удовольствием читала, написанные хозяйкой таверны, короткие слова.

У Поля выходило чуть хуже, за что, мать дважды дала ему подзатыльник. Я с опаской покосилась на грубоватую женщину. Но меня она бить не стала.

К моему сожалению, занятие пришлось прервать, когда в таверне появилась пара новых посетителей. Поль быстро собрал со стола вещи и прошмыгнул на кухню. Я хвостиком последовала за ним.

– Фух, наконец-то это мученье закончилось, – провозгласил он, плотно прикрывая за нами дверь. Улыбка вновь вернулась на его лицо.

Я мнение друга не разделяла, но высказывать его вслух не спешила, решив придержать при себе.

Мы вернулись к работе, принимаясь за резку овощей. Поль показал, как шинковать капусту и какими кусочками нужно резать картофель, морковь, томаты и сельдерей. Я послушно повторяла.

Вечером, когда Клеона объявила, что на сегодня я свободна, она вручила мне с собой зажаристую куриную ножку и свежеприготовленный тыквенный суп в горшочке.

– Это для мамы, – пояснила она мне. Я обняла хозяйку таверны.

– Спасибо, – прошептала я, не зная как можно словами передать ту благодарность, что я чувствовала по отношению к ней.

Следующие рабочие дни в «Белом гусе» были похожи на первый. Клеона с Полем в короткие сроки стали моими самыми близкими людьми, практически приняв меня в свою маленькую семью. Нет, конечно, у меня оставалась и моя родная мама, с которой я проводила все вечера, рассказывая, как прошел мой день и аккуратно заливая супы и бульоны ей в рот.

Но не уверена, что она меня слышала. Иногда мне казалось, что ее душа давно покинула тело, оставив мне лишь пустую оболочку. Но я не сдавалась.

Клеона, несмотря на свою занятость, раз с седмицу приходила ко мне, чтобы помочь помыть родительницу и сменить ее постельное белье на чистое.

Через полгода, с начала моей работы в таверне, мамы не стало. Я обнаружила это, когда пришла пожелать ей хорошего дня перед тем, как отправиться на работу.

Хозяйка таверны помогла мне организовать похороны, и сама же их оплатила. Мне стыдно признаться, но я не проронила в тот день не слезинки. В моей душе не нашлось скорби, лишь облегчение. Последние недели невыносимо было смотреть на мамино тело, изъеденное глубокими язвами от долгого лежания. Так будет лучше для нас обеих, решила я, кладя цветы на ее могилку.