Чтение онлайн

"Впечатляющая осведомленность у этого Дофинова! А с виду пилот как пилот", – со смесью удивления и одобрения подумал я.

Дофинов, похоже, поймал мой телепатический вопрос "Откуда данные?"

– Наш осназ два тяжелых боя провел с этими уродами. А мы там же, прямо у них над головами, рубились с паладинами. Была возможность лично ознакомиться с феноменом.

– Ясно. А как вы понимаете, – спросил я, – если эти ваши бишопы так любят всякие вертикали, так они, наверное, своей паутиной всю Лиловую Башню заплели?

Вопрос мой, ясное дело, был не праздным. Если в Лиловой Башне бишопы – обязательно надо вызывать осназ, без роты бойцов туда соваться нельзя.

Дофинов покачал головой:

– Лиловую Башню бишопы обходят десятой дорогой.

– Даже так? Но почему?!

– Я бы в Лиловую Башню сам ни ногой. Мрачное местечко. По долгу службы был там два раза, когда мы ученых оттуда вывозили, в первые дни вторжения ягну. Ну как обычно: мы на "Громобоях" должны были эвакуацию прикрывать, "Гусары" сопровождать... Наша посадка, естественно, не планировалась. Но один "Гусар" гробанулся, а людей в башне даже больше оказалось, чем по документам. Есть такой академик Двинский...

– Двинский? Знаю такого!

– Ну если знаете, тогда поймете. Еще в июле Двинский, используя свои связи в высших сферах, негласно освободил человек двадцать клонов, которые в концлагере на горе сидели. Ну это всякие пехлеваны и заотары, реально они – ученые. Но форму носили, звания имели, поэтому их наши в июне засадили в бараки как пленных военнослужащих. А Двинский их повытаскивал, чтобы вместе наукой заниматься. Короче говоря, представьте картину маслом: на орбите бой, в стратосфере бой, вокруг Гургсара чоругские шагающие танки, а нам нужно клонских умников во главе с Двинским вытаскивать...

Я понимающе улыбнулся:

– У нас в те же дни точно такая ерунда была в Синандже, на Тэрте.

– Ну да, мы все в этом плане близнецы-братья, – Дофинов энергично кивнул. – Так вообразите, Саша: я не только два раза садился, я еще и по внутренностям башни побегал, чтобы ее стационарным передатчиком воспользоваться для связи с командованием. А то радиоаппаратура на борту "Громобоев" сквозь помехи не пробивала! Причем не один побегал, а в обществе Двинского и еще одного заотара. Так этот заотар мне рассказал, что нечистые ягну, по его наблюдениям, очень не любят эсмеральдит-4, которым все окрестности Лиловой Башни залиты. Якобы три бишопа прилетели на рекогносцировку, один в эсмеральдитовое озеро скакнул и чуть не окочурился. После чего его два товарища подхватили и на какой-то колымаге умчались прочь.

– А что там за эсмеральдит-4?

Дофинов мне вкратце объяснил. И, заодно, поведал насчет того, что Лиловая Башня это, в первую очередь, не астрофизическое сооружение, а геофизическое. И что уходит от нее вниз на много-много километров в недра Глагола шахта, пробуренная клонами.

Я бы слушал его и дальше. Но решил из вежливости (неудобно было перед Данканом) прервать затянувшееся обсуждение Лиловой Башни и вернуться к более насущному вопросу, к бишопам

Данкан был волшебно краток:

– Я и мои братушки боимся бишопов смотреть. Решили, лучше смотреть не будем. Чтобы не давать провокаций.

Я улыбнулся. Ох и дети же эти американцы!

– Тогда скажи своим братушкам, пусть опускают ковш экскаватора... Я уже всё что хотел увидел!

Внизу меня встретил Цапко. Я давно не видел его таким жизнерадостным и возбужденным.

– Представь себе, до наших, на орбиту докричался! – Сообщил он, улыбаясь.

Я возликовал вместе с ним. И правда, вот счастье-то! И не подумайте, что я тут иронизирую. Ведь для любой группы, заброшенной на чужую планету, восстановить связь с командованием – это самая насущная вещь.

– Ну и что они сказали?

– Ничего не сказали. Это я им сказал: где мы, что произошло. Но я, по крайней мере, получил в ответ квитанцию! Мол, слышали, приняли к сведению.

– Может, соизволят не только к сведению принять, но еще и что-нибудь сделать?

– Что например?

– Массаж воротниковой зоны, – буркнул я. И мы с Цапко заржали – легко и радостно, как когда-то до войны.

А потом мы вместе с прогрессивными американцами-строителями отведали их полевого ужина: обещанные наггетсы, кола и блинчики с кленовым сиропом. После чего легли спать в их спортзале (две баскетбольные корзины, тренажеры верхней и нижней тяги, турник и неработающая беговая дорожка).

Часовым я оставил вызвавшегося добровольцем Млечина.

"Бессонница у меня хроническая", – пояснил он.

Глава 8. Родина слышит

Август, 2622 г.

Строительная площадка синхротрона

Планета Глагол, система Шиватир

Поспать нам удалось почти три с половиной часа, что для войны очень даже неплохо.

В 2.15 по местному времени наш часовой меня разбудил.

Разбудил опосредованно, через рацию, установленную на громкую связь.

– Здесь Млечин. К нам что-то движется!

Я проснулся мгновенно. С первым же звуком – привычка. И сразу сообразил: это ягну, долбаные епископы-бишопы.

Потому что больше некому. Если тебе говорят, что в лесу полно волков, уж будь уверен: нападут на тебя волки, а не белые медведи.

– Млечин, понял тебя! – Рявкнул я в рацию. – Ноги в руки – и двигай прямо к своей машине!

Затем, обернувшись, я прокричал в темноту спортзала.

– Эскадрилья, подъем! По машинам! – И для усиления эффекта, который был, признаюсь, нулевым, я включил свет. Притом – сразу весь.

Когда мы ложились спать, я твердо решил для себя, что ответом на нападение бишопов может быть только одно – немедленное бегство.

Мы, семь пилотов с автоматическими пистолетами ТШ-ОН, на земле не сможем оказать серьезного сопротивления ни бишопам, ни эзошам, ни даже обычному отделению егерей "Атурана".

А "не сможем" означает – "не будем".

Когда мы выбежали на улицу, из соседней двери нам навстречу высыпали перепуганные американцы.

Как и положено начальнику, Данкан бежал впереди всех. На нем были ночные спортивные штаны с пузырями на коленях, майка с засохшими каплями майонеза и бейсболка с надписью "янкиз чего-то там". Лицо у Данкана было осунувшимся, а глаза, обычно ясные, казались двумя губками, напитанными грязной водой.

– Данкан, это бишопы... Идут по нашу душу! – Крикнул я. – Скажи своим, пусть разбегаются и прячутся, кто где может.

Данкан, не откладывая в долгий ящик, перевел мою тираду для подчиненных.

Уже в который раз незнакомый американский показался мне по-средневековому трогательным и убаюкивающе мелодичным. Эх, может надо было в Академии не выпендриваться, не строить из себя человека современного и прагматичного, а тупо американский в качестве иностранного языка взять?

Да, он ни к чему. Да, он бесполезен. Но он та-акой красивый! Такой мурлыкающий, округлый!