Чтение онлайн

— Ааа — простонала она, сжимая бёдра и оборачиваясь ко мне, прилёгшему рядом. — Это было что-то невероятное, я вся горю внизу, ты беспощаден — шутливо возмутилась она и приникла лицом к моему мощному плечу.

— Ты была не менее шикарна, прям тигрица — широкая улыбка растянулась на моём лице.

— Ладно, мне нужно подмыться, пока Роб не вернулся — довольно улыбаясь, Иллейв вильнула голой попкой и встала с кровати. Густые ручейки спермы стекали по её внутренней стороне бёдер.

Подойдя к местному умывальнику, Иллейв намочила тряпку и тщательно протёрла все свои интимные места, также умыла и рот, перепачканный в слюнях и моей смазке.

Когда она завязала последнюю подвязку на своей одежде, в комнату постучали и вошёл Роб.

— О, да тут прямо всё пропахло бурным сексом — со смешком сказал он. — И, судя по вашим довольным рожам, секс вышел на славу, чёрт, мне тоже нужна баба, это какой-то ад. Корабль без единой бабы, полный потных мужиков. Я что, в преисподней, а?

— Не преувеличивай, через три недели мы будем на суше, снимешь там себе какую-нибудь девку.

— Три недели! — воскликнул он, и его голос наполнился страдальческими нотками. — Я точно проклят.

Наш разговор был прерван трубным звоном.

— Вот и отчалили — констатировал я.

Глава 56

'Величайший урок жизни в том,

что и дураки бывают правы'

— Уинстон Черчилль.

Путешествие проходило в спокойном, размеренном темпе. Каждый день мне удавалось нежиться с моей Иллейв, сидя на палубе и наблюдая, как суетится огромная толпа матросов, подгоняемых офицерами. Наш корабль был словно маленький островок среди бескрайней водной глади. Вода качала судно из стороны в сторону, и мне нравилось это ощущение. Роб, наоборот, вечно пребывал в дурном настроении, не способный переварить регулярную качку. Так что всё, что он делал на протяжении этих двух недель, это пил, спал и снова пил. Я даже не мог сказать, где находится мой напарник; скорее всего, завалился в каком-нибудь дальнем углу палубы и храпит, погружённый в «синюю яму».

— Вот ты где — прозвучал нежный голос Иллейв над моим ухом. Она поднималась по ступеням и приближалась ко мне сзади, после чего присела на деревянный сундук рядом со мной.

— Красиво, правда? — бросил с улыбкой я, вглядываясь в морские пейзажи и ловя свежий ветер своим лицом.

— Красиво — с улыбкой подтвердила она, прижавшись ко мне всем телом и положив голову на плечо. Сейчас её лицо озаряла счастливая улыбка; девушка радовалась, что может быть со своим любимым вдали от суетливого мира, далеко в море, на этом большом корабле.

— По кораблю слухи ходят — прошептала она, наслаждаясь обстановкой.

— Слухи? — чуть повернул голову к ней.

— Да, слухи, о тебе, между прочим. Кто-то узнал твоё имя и начал рассказывать истории другим, а те, в свою очередь, следующим.

— А я думаю, чего некоторые пялятся… — хмыкнул и обнял жену за плечи, наклоняя голову к её голове. Так мы и сидели молча, наслаждаясь видами.

— Мне очень нравится слушать про тебя, я очень горжусь тем, кем ты смог стать — снова разорвала она тишину.

— Мне большего и не надо, если тебе хорошо, то и мне тоже — прошептал я, разглядывая золотые блики на бескрайней вводной глади.

Её губы потянулись к моим, и мы слились в долгом, страстном поцелуе. Мой язык скользнул внутрь её горячего рта, а рука скользнула к мягкой, полной груди.

— Не здесь, идём — томно прошептала она, вставая и подавая мне руку.

* * *

— Капитан — молодой мичман влетел в каюту и вытянулся по струнке.

— Докладывайте — кивнул капитан, оторвавшись от карты и компаса.

— Впереди корабль; судя по парусам, это один из кораблей лихого Джека.

Мичман явно нервничал, и эта нервозность передавалась капитану, хоть он и пытался бороться с ней.

— Долбанные боги! — выругался капитан, вставая из-за своего места и направляясь к выходу — Пиратов нам только и не хватало!

Они вышли на палубу. Оперевшись о деревянный бортик, капитан вытащил подзорную трубу и вгляделся вдаль.

Параллельным курсом имперского парусника волны рассекал чёрный, словно в копоти, корабль. Паруса чёрного цвета надувались бурными порывами ветра, и флаг с двумя перекрещенными мечами трепыхался под порывами ветра.

— Они используют артефакты — произнёс капитан, продолжая глядеть в подзорную трубу — Чёрт, флаг и вправду Джека. Плохие новости: его корабли оснащены мощными артефактными установками; пушки третьего класса прошьют наши щиты, как нож — пергамент.

— Но они же не станут нападать на имперский корабль? — сглотнул мичман с надеждой, глядя на капитана, будто бы это он решал, как поведут себя пираты.

— Думаю, нет…

Не успел капитан закончить свою речь, как корабль, шедший параллельным курсом, замедлился. Медленно, но неотвратимо его нос повернулся в сторону имперского парусника, и корабль на полном ходу двинулся в их сторону.

— Якорь мне в жопу! — прошептал капитан. — Объявляйте тревогу! Все пушки в боевую готовность!

* * *

В капитанской рубке, погружённой в полумрак, было тихо. Капитан сидел напротив хрустального шара, светящегося бледным жёлтым светом, и чесал, пышную чёрную бороду, частично покрытую седыми волосами. Взгляд его бледных глаз был сосредоточен, тело напряжено, и одна нога нервно постукивала пяткой по полу.

Наконец, шар сменил свой свет на зелёный, и из него послышался голос.

— Слушаю — раздался из него хрипловатый, спокойный голос лихого Джека.

— Капитан, это Червонец. Тут дело есть, рискованное, но прибыльное, — произнёс Червонец, наклоняясь к шару — У нас тут имперский парусник недалеко проплывает. Я его сразу узнал — это «Каталина».

— «Каталина», значит — задумался Джек. — У них всё вооружение второго уровня, у тебя же третьего… Дело хорошее, но учти: если об этом узнают, наши дела будут печальны, так что никто не должен выжить. Ты меня понял? Никто!

— Конечно, капитан. Не первый год работаем.

— Тогда не теряйте время.

Шар погас, став абсолютно бесцветным и прозрачным. Червонец поднялся. Пора было растормошить команду: их ждёт прибыльное дельце.

* * *

На корабле происходила суета. Матросы бегали, приготавливая парусник к бою, но в их лицах было слишком мало надежды. Глядя на приближающуюся чёрную смерть, они понимали, что с щитами второго уровня ловить тут было нечего.