Чтение онлайн

Я не знала, что ей сказать, да и что тут вообще скажешь. Эта милая девушка сейчас вывернула сразу три души на изнанку: мою, свою и брата. И я верю каждому ее слову. Мы долгое время сидели в тишине. И казалось, что каждой из нас было настолько комфортно и легко, что слова были не нужны. Но вдруг глаза Сидни нерешительно на меня посмотрели, она с минуту думала о чем-то, закусив нижнюю губу и нахмурив брови.

– А ты на самом деле ничего о себе не помнишь?

– Ну, можно и так сказать. Иногда я вспоминаю какие-то вещи, но это по сути мне ничего не дает. Я помню, что у меня был пес по кличке Апрель и что стены в моей комнате были выкрашены в два цвета: фиолетовый и бежевый. Или то, что у моего отца темно-синие глаза. Я не могу представить что-либо из этого. И порой мне кажется, что я сама все придумала, лишь бы помнить хоть что-то.

– Это так странно.

– И не говори. Словно мне то тут, то там попадаются кусочки пазла, которые по сути детали одной картинки, но ни одна из них совершенно не подходит к другой.

– Тебе страшно?
– Глаза Сидни были полны страха, казалось она поставила себя на мое место и теперь не может выйти из этого образа.

– Не особо. Мне нравится моя жизнь, я счастлива, у меня есть работа, Грейс. И единственная проблема, которая меня заботит это то, что я не помню, кем была. Но если я вспомню...
– Я замолчала, а Сидни сразу спохватилась и виноватым голосом заговорила.

– Прости, мне наверное не стоило спрашивать об этом.

– Нет, все в порядке. Правда я ни с кем еще не говорила об этом, но знаешь, я рада, что говорю сейчас с тобой о своей амнезии. Мне становится немного легче.

– Я просто не представляю, как ты справляешься.

– Мне помогают люди, которые рядом со мной. Грейс, ты и даже Макс.

– А что врачи говорят? Есть шанс, что ты все вспомнишь?

– Они не знают наверняка, но по идее я давным-давно должна была все вспомнить. Мой психолог говорит, что я сама закрылась от своего прошлого, подсознательно блокируясь от него.

– А ты что об этом думаешь?

– Я думаю, она права. Я пока не готова к этому, и возвожу все возможные стены, которые загородят меня от вспышек воспоминаний. Я не хочу возвращаться назад, даже с учетом того, что оставляю позади себя двадцать три года жизни, людей которые любят меня, людей которых я люблю и все, что, так или иначе, мне дорого.

Казалось, Сидни исчерпала все свои неловкие вопросы, но теперь эти вопросы возникли у меня, точнее всего один. Один единственный вопрос, заводивший мое любопытство до неописуемого уровня.

– Сидни, раз уж мы до такой степени разоткровенничались, то можно мне задать тебе вопрос?

– После того, что я на тебя выплеснула? Разумеется.

– Почему ты плакала в тот день? В парке...

Девушка потупила взгляд, кусая губы, она уставилась на свои руки, вцепившиеся в край футболки. Мне уже показалась, что она оставит мой вопрос без ответа, но она проговорила на одном дыхании:

– Из-за моего парня. Бывшего парня. В тот день я застукала его с другой.
– Она снова заплакала, ее слезы мелким дождем падали на синие джинсы.
– Мы были вместе два года, все это время он изменял мне, а я даже не догадывалась об этом. И знаешь, что он мне заявил?

– Нет...

– Хочешь верности, Сидни? Заведи себе собаку. В его глазах было столько безразличия, что я в нем чуть не утонула. Я два года потратила на этого ублюдка.

– Поверить не могу... Мне так жаль, Сидни.

– А мне нет.
– Она подняла на меня свои темные глаза.
– Я рада. Пускай это разбило мое сердце, но уж лучше я переживу это сейчас и пойду дальше, на поиски новой любви, чем потрачу свою жизнь на того, кто меня совсем не любит.

На улице хлопнула машина, мы с Сидни переглянулись, а потом посмотрели в окно. Даг провожал Грейс до двери. Сидни быстро стерла остатки слез с лица, и в нетерпении сжала мою руку.

– Боже, я надеюсь, он ее поцелует на прощание. Это было бы так романтично.

– Я тоже на это надеюсь, иначе Грейс забьет мне голову размышлениями о том, почему кардиолог ее не поцеловал.

И все же Даг ее поцеловал, легко едва касаясь губами ее губ, но это была настолько мило, что мы с Сидни заскулили от умиленья. А лицо Грейс сияло от счастья. Я так за нее рада.

«Запись номер три!»

Я все чаще стала ловить себя на мысли, что моя жизнь похожа на какой-то паршивый сериал, в котором я играю несчастную роль десятого плана. И я настолько ужасная актриса, что без конца проваливаю сцену за сценой. Все мои эмоции глубоко запрятаны, а я срослась с ролью и потеряла саму себя. Но разве можно потерять то, что не имеешь? А я саму себя никогда и не имела. У меня «меня» не было, я лишь жалкая тень своей прошлой жизни.

Я не живу, я выживаю. Во мне совершенно нет ничего настоящего, я жалкая копия девушки по имени Эстер. Копия, которая отчаянно хочет избавиться от оригинала и жить своей жизнью, но только это у меня вряд ли получится.

У меня нет эмоций, они спрятаны под двадцатью тоннами безразличия и страха. И я чувствую себя настоящей лишь тогда, когда провожу время с Максом. С парнем, который ясно дал понять, что не нуждается в моих чувствах. С тем, кто отталкивая - еще ближе притягивает к себе. Словно кто-то свыше пришил меня к нему красными нитками, которые я не в силах разорвать.

Я совершенно запуталась и не знаю кому верить. Сумасшедшая семейка Холландов выбивает меня из колеи, и я теряю свою реальность, находясь в эпицентре их дурдома. Макс четко провел границы между нами, но пару часов спустя его глаза говорили совершенно об обратном. И это в какой-то степени подтверждает теорию Сидни.

Макс боится того, что чувствует ко мне. А я боюсь, что разочарую его своей пустотой.

21 ноября.

Глава 17

Кто бы мог подумать, что Даг весьма романтичный мужчина. Он организовал свидание для Грейс в ботаническом саду нашего города. Так что Грейс кушала в окружении экзотических цветов, а музыканты играли живую музыку. Они много танцевали и казалось бы, на этом можно было остановиться, но нет, после ужина Даг и Грейс поехали кататься на моторной лодке по Августу. Грейс сказала, что почувствовала себя подростком, угнавшим родительскую машину. Я никогда прежде не видела ее такой счастливой.

У подруги теперь новый график работы: понедельник, среду и пятницу она работает с десяти утра до восьми вечера, а вторник и четверг с восьми до пяти, суббота и воскресенье выходные. Теперь мы сможешь больше времени проводить вместе.

В студии Макса не оказалось, мне пришлось самой открывать ее и отключать сигнализацию. Никакой записки Холланд мне не оставил и по расписанию у него сегодня только две фотосъемки и то после обеда. Так что я понятия не имею, где его носит.

Зайдя в комнату, я сразу вспоминаю тот вечер, когда застукала Макса с Маргарет. И хотя я понимаю, что у меня нет никакого права злиться на него, я все равно злюсь. В комнате нет ни намека на то, что происходило тут всего пару дней назад, но у меня нет сил находиться в ней. Я начинаю задыхаться от болезненных воспоминаний, слезы подступают к глазам.