Чтение онлайн

Эти два дня отец все время наставлял Конона, как лучше охотиться в большой тайге. Как там надо ходить по хребтам и сопкам и не заблудиться. И как к вечеру взять правильную дорогу к зимовью. И как лучше просушивать в избушке свою лопатенку, особенно портянки и рукавицы. И чтобы непременно приноравливаться к Федоту Саетову и ко всем артельщикам и не заставлять их лишний раз напоминать ему сбегать в ключ за водой, подрубить и принести в избушку дровишек. Потому что они люди уж в годах, а он парень молодой, и ему сделать это легче. И осторожно кататься с крутиков на лыжах. Тут один шаг до беды. Того и гляди, зацепишься винтовкой за какой-нибудь сук. И сам покалечишься, а главное, винтовку повредишь. Там ружейных мастеров ведь нет.

Потом тятенька заставил маму снарядить Конону новый шарф и рубаху из мешковины, потому что базарной рубахе в тайге грош цена. И рвется, и нисколько не греет. А рубаху из мешковины он присоветовал Конону непременно подбрючивать. И опоясываться как можно ниже. По самому ошкуру. А то при быстрой езде на лыжах снег будет поддувать за спину.

На охоту Конон решил взять три коробка серянок. Тятенька похвалил его за это, но присоветовал непременно взять с собой кремень, огниво и трут. Серянки в тайге, конечно, большое удобство. Но чуть-чуть недогляди, они могут и отсыреть. И тогда хватишь беды. Без огня охотнику зимой там погибель. А кремень, огниво, хороший трут не подведут.

Дальше тятенька стал наказывать Конону все там делать вовремя, все рассчитывать как следует, чтобы артельщики не тыкали его походя носом, что того, мол, не сделал, другого недосмотрел.

— С утра вставай пораньше, чтобы тебя не поднимали старшие. За камусами на лыжах следи. Если невзначай обдерешь или сами где оборвутся, в тот же день вечером и почини их как следует. Соболька с утра корми пораньше, чтобы не получалось, как говорят, «на охоту ехать и собак кормить». Это уж непорядок. А главное, береги сухари. Щи, чай, картошка у вас будут артельные. Федот все там приоделит как надо. А сухарики у каждого свои. Значит, их надо особенно рассчитывать наперед. Старайся, чтобы они каждый день оставались у тебя про запас. А если случаем глухаря подстрелишь, то сразу, как только придешь на стан, отдавай его Федоту: вот, мол, дяденька Федот, принес немного дичинки на артель.

Но главный разговор у отца с Кононом получился из-за полушубка и катанок. Конон во что бы то ни стало хотел идти в Большой Ижат в своем новом полушубке и в катанках. Ему было зазорно являться в артель в шабуре и в сагырах. «Подумают, что у нас и надеть в тайгу нечего», — бурчал он. Но тятенька сразу же заявил ему, чтобы он об этом и не помышлял. А вдруг оттает али мокрый снег? Это с осени часто бывает. Тут твой полушубок сразу и размякнет. Мездра сделается как кисель. А при просушке совсем скоробится. Так что его придется разминать потом да растягивать. Даже отскабливать. Вот и подумай, что там станется с твоим новым полушубком. А шабур никакой мокротины не боится. И сушить его на стану легче. Да что там говорить. Шабур — он уж по дороге на стан немного на тебе подсыхает, особенно если начнет подмораживать али подует хороший ветерок.

Ну а о катанках в тайге и говорить не приходится. Попади в них нечаянно в талец, да если еще большой мороз да далеко от стана. Ну и погибель. Они насквозь промокнут, а потом обледенеют. И у костра их не просушишь. А в просторных сагырах тебе все нипочем. И в талец нечаянно попадешь — тоже не беда. Разложил хороший костер и в два счета просушил на нем и стельки, и портянки. Только стельки в сагыры надо класть из ковыля. Стельки из сена через день превратятся в труху. Вот и вся недолга.

А потом, сам подумай… Все пойдут туда, как полагается, в сагырах. Один ты вырядишься в полушубок да в катанки. Вряд ли тебе прибавится от этого цена в артели. Да и мне будет стыдно перед мужиками. И сам, скажут, не поехал, да еще сынка нам своего подсунул. Да еще вырядил его в тайгу как в гости… Посмотрят, посмотрят на тебя в полушубке и в катанках да и отправят домой. В артели с такими охотниками, знаешь, цацкаться не любят…

После того как отец обговорил все это с Кононом, он начал проверять все его снаряжение, весь его провиант, без чего настоящему охотнику нельзя отправляться в тайгу: две иголки с дратвой, несколько тонких сыромятных ремней, одна горсть кудели, запасные портянки и шерстяные рукавицы, свечка и все другое… Потом все это они стали укладывать в мешок. А это, оказывается, не такое простое дело — уложить и крупу, и сухари, и картошку, и ружейные припасы, и котелок, и соль, и чашку с ложкой, и все остальное. И так уложить в мешок, чтобы его удобно было взять на лямки за плечи. А если придется ехать верхом, то чтобы его можно было сразу приторочить за седлом.

К назначенному дню Конон был готов к выходу в Большой Ижат. Но в самый последний день артельщики решили отправиться туда верхами, так как погода сильно испортилась и повалил большой снег. Они попросили тятеньку проводить их туда и пригнать обратно коней. Так и сделали. В четверг, накануне казанской, когда все в деревне еще спали, они без шума, без гама, потихоньку выехали в Большой Ижат. День оказался снежным и мокрым. На другой день тоже все время шел снег. К вечеру мы ждали тятеньку домой, но он так и не приехал. На третий день утром к нам пришла Саетова Аграфена узнать, не привел ли тятенька из тайги их Игренька. И сильно всполошилась, что он еще не приехал. Тут они стали с мамой беспокоиться, как бы с ним в дороге чего не приключилось. Ехать одному тайгой по такой погоде, да еще с конями, совсем сумлительно. Не напоролся бы на медведя. Они хоть к казанской залегли в свои берлоги, а все-таки бывают такие бестолковые шалапуты, которые долго еще слоняются по тайге. Да злые, говорят, такие. Сразу лезут в драку. Напорись на такого, да еще с конями, далеко ли до беды…

Но напрасно Аграфена с мамой опасались за отца. На следующий день, уж к самому вечеру, я слышу — заскрипели ворота. Смотрю — а он вводит в ограду несколько оседланных лошадей. И саетовский Игренька, и крюковский Серко, и наш Гнедко, и остальные лошаденки. В общем, все обошлось. Дорога в Ижат была трудная. Все время шел снег. Но доехали туда как следует. Только коней сильно перетомили. Шутка сказать, от самой деревни до места брели по брюхо в снегу. Из-за этого в Большом Ижате пришлось передневать, чтобы дать им немного роздыху. Ну а обратно ехать было еще труднее, потому как снегу еще подвалило.

А в Ижате… Там все вроде как бы хорошо. Избушка просторная, каменка в избушке в порядке. Дверь плотная, хорошая. Не страшны ни снег, ни морозы. Артельщики подобрались подходящие. Белки хоть и небогато, а все-таки есть. Да и должна быть белка. Орех в этом году был хороший. Вот только погода может испортить дело. Снег все валит и валит. Какая охота в такую погибель. Тут не только человеку, тут и собаке-то ничего не видно. Да и белка прячется. Сидит у себя в дупле. Никакой пес ее там не учует. А если и учует, то попробуй, сними ее оттуда. Плохо будет, если погода не переменится… А похоже на то, что она испортилась надолго. Придется, чего доброго, нашим охотникам выбираться оттуда раньше времени. Какая уж в такую непогодь охота…

Дня за два до Михайлова дня Конон со всей артелью пришли домой. Поохотились они из-за плохой погоды неважно. Но все-таки явились не с пустыми руками.

Отец был очень доволен охотой Конона в Большом Ижате. Охота была неважная, но важно то, что он в артель к мужикам вошел. Ни на кого не жалуется. Значит, признали они его там за настоящего охотника.

После казанской божьей матери деревня начинает готовиться к Михайлову дню, который почитается у нас престольным праздником и справляется восьмого ноября. Хозяйки загодя варят пиво, пекут разную стряпню, отскребают и отмывают в домах осеннюю грязь. Мужики запасают скотишку корм, колют и изобихаживают овец и свиней, режут гусей и уток.

За день, за два до праздника в деревню начинают съезжаться гости, и во многих домах начинается уж гулянка. На улице появляются празднично одетые люди. Слышатся песни.

А нынче с самого начала все пошло как-то навыворот. Перед самым праздником повалил снег. И такой снег, какого и старики не помнят. Ни пройти ни проехать. И зарядил, судя по всему, надолго. Так что праздник получился невеселый. Гостей принимали с радостью, с угощением, а разговор все равно вертелся вокруг этой ужасной непогоды.