На крутом вираже
Шрифт:
– Ну, если новое, мало посещаемое озеро, тогда ладно. И если без шашлыка, тогда еще лучше. А правда твой повар умеет делать настоящие суши?
И разговор перешел на кулинарные таланты Вахтанга Абашидзе.
Глава 9
Только после возвращения в усадьбу у Гурова появилась возможность полчаса подремать перед ночным «дежурством», которое он себе запланировал. Ведь он решил с вечера незаметно засесть в гараже и ждать, когда там появится человек, решивший испортить тормозную систему джипа. Дождаться его и схватить за руку, когда он будет перерезать патрубок, или ослаблять рулевые тяги, или еще что-то портить в машине. Если это удастся сделать – преступление будет раскрыто, дело закончено, и можно будет вернуться в Москву. Гурову казалось, что преступник появится в гараже уже под утро. Но он не мог позволить себе такой роскоши – валяться в постели и сесть в засаду лишь в середине ночи, следовало предусмотреть все возможности. Именно поэтому Лев хотел выспаться заранее.
Проснувшись, он отправился в гараж и начал кропотливо обследовать джип. Поставил машину на смотровую яму, снял защиту и осмотрел джип снизу. Затем вылез, открыл капот и провел такой же тщательный осмотр сверху. Долил антифриз, добавил масла, проверил уровень тормозной жидкости, проверил тормоза… В общем, это был тщательный, вполне профессиональный осмотр. Закончив работу, Лев вышел из гаража и оглянулся. Вокруг никого вроде не было, никто его не видел. Тогда он достал из кармана ключ, который заранее получил от охранника Бориса, и запер помещение. Ему не хотелось рисковать. Никто не должен был входить в гараж до того момента, пока он не сядет в засаду.
Перепачканный в масле, Лев направлялся в душевую, чтобы умыться перед ужином и вообще привести себя в порядок, когда в холле его неожиданно окликнули. Это была горничная Настя.
– Ой, Лев Иваныч, хорошо, что я вас увидела! – воскликнула она почему-то шепотом. – Я тут кое-что слышала! Накрывала на стол в столовой, а оттуда бегала то на кухню, то в кладовую, за посудой. И вот пробегаю мимо гостиной и вдруг слышу, там двое разговаривают. Негромко так разговаривают, но у меня слух очень хороший. И я вдруг расслышала ваше имя. О вас, то есть, говорят. Ну, я и задержалась, решила послушать, что такого о вас говорится. И знаете, что я услышала? Никогда не поверите! Я услышала… – Тут за углом в коридоре послышались шаги, и Настя перешла на совсем тихий шепот: – Сейчас кто-то войдет, а я не хочу, чтобы они видели, как я с вами шепчусь. Я вам потом скажу. После ужина!
– Погодите, скажите хотя бы, кто разговаривал обо мне в гостиной! – попросил Гуров.
– Потом, все потом! Все подробно расскажу! Мне сейчас за столом прислуживать надо, тем более у нас гость, все должно быть по высшему разряду…
И горничная поспешила в кладовую. А Гуров направился в душевую. Нельзя сказать, что Настин рассказ его взволновал или заинтриговал. Однако все же было интересно, кто это судачил о нем в гостиной и что именно говорили.
Приняв душ и растеревшись полотенцем, он поднялся из душевой в холл и услышал доносившиеся из столовой голоса и громкий смех Инессы Селезневой. Как видно, ужин проходил удачно – «по высшему разряду», как выразилась Настя. «Возможно, ужин с участием гостя затянется», – подумал Лев и решил спуститься к морю. Походил полчаса по берегу, вдыхая соленый запах, наблюдая, как солнечный шар постепенно опускается все ниже над горизонтом, потом вернулся в дом. Он как раз открыл дверь, когда из кухни вдруг раздался чей-то вопль. Это не был испуганный крик, это был именно вопль боли.
Ни секунды не раздумывая, Гуров сорвался с места и бросился на кухню. Вбежав туда, он увидел следующую картину. В дальнем конце кухни у плиты застыл повар Вахтанг и в ужасе смотрел на лежащее на полу тело Насти.
Лев шагнул вперед и склонился над девушкой. Она была еще жива и силилась что-то сказать. Он даже мог ручаться, что она узнала его и хотела что-то сказать именно ему.
– Что? Что ты говоришь? – опустившись рядом с ней на колени, спросил Лев.
Девушка силилась выговорить какое-то слово, но из ее губ вырвался только хрип. На губах появилась пена. Тут Гуров заметил валявшийся рядом с девушкой стакан. Остатки жидкости из стакана вылились на пол. Настя дернулась еще раз, ноги заскребли по полу – и она затихла.
Послышались быстрые шаги, и в кухню вошли члены семьи. Первым спешил Виктор Селезнев, за ним следовали Аркадий Ширейко и Анатолий Перевозчиков, дальше виднелась фигура старшего Селезнева. Виктор, увидев лежащую Настю, стакан рядом с ней, тут же наклонился с намерением поднять этот стакан.
– Не трожь! – резко осадил его Гуров и рукой загородил стакан. Затем наклонился к губам девушки и, принюхавшись, различил знакомый горьковатый запах синильной кислоты.
– Что-то я уже совсем ничего не понимаю! – с возмущением проговорил Виктор. – Может быть, ты, пап, мне объяснишь? Ладно, пусть этот новый водитель хамит мне в гараже. Но он уже и у нас дома решил покомандовать! Почему я не могу поднять стакан с пола? Что, теперь водитель здесь главный, он все решает?
Георгий Селезнев не знал, что ответить сыну; вообще не знал, как реагировать в этой ситуации. И Гуров пришел ему на помощь. Он достал из заднего кармана свое служебное удостоверение, продемонстрировал его Виктору, а заодно всем остальным и сказал:
– Должен признаться в небольшом обмане. Я не водитель. И фамилия моя не Голубков, хотя звать меня действительно Лев Иванович. Я – полковник полиции Лев Гуров из Москвы. Прибыл сюда по приглашению Георгия Юрьевича, а также по просьбе моего непосредственного начальника, чтобы раскрыть преступление, приведшее к гибели Павла Горшенина. Это что касается меня. А что касается стакана, то его нельзя трогать без перчаток, потому что Настя, скорее всего, отравилась именно из него. На стакане должны быть ее отпечатки пальцев, но, возможно, есть еще чьи-то. Иметь четкие отпечатки нужно для раскрытия этого нового преступления.
– Преступления? – с недоумением воскликнула Инесса Максимовна. – Какого еще преступления? Так девочка отравилась? Какая жалость! Это Вахтанг виноват! Вечно у него на кухне все валяется в беспорядке! Немудрено, что занесли какую-нибудь бациллу. Тут мы все могли отравиться!
– Речь идет не о бытовом отравлении, – повернулся к ней Гуров. – Возле Настиного рта чувствуется явственный запах синильной кислоты. Она отравлена. Поэтому я и говорю об убийстве. Кажется, в этом стакане был какой-то коктейль. – Он посмотрел на повара: – Это ты делал коктейли для ужина?
– Да, коктейли к столу я делал, – твердо ответил Вахтанг. – Но ей я ничего не сбивал. Она пришла из столовой, что-то сгрузила с подноса, начала составлять часть в мойку, часть убирать в шкаф. Потом вдруг крикнула и упала…
– А может, она тоже ничего не составляла? – предположил Аркадий Ширейко. – Мне кажется, она выпила нетронутый бокал, который принесла из столовой. Видите, там на столе еще один нетронутый бокал стоит? Видимо, было два таких бокала. Настя принесла пустую посуду, а также два бокала, к которым никто не прикоснулся. И отпила из одного…
– Это я не пил свой коктейль, – заявил Анатолий Перевозчиков. – Я вообще не люблю коктейли и никогда их не употребляю. Напрасно для меня делали этот напиток.
– Но это значит… – медленно произнес Аркадий Ширейко. – Это значит, что яд в бокале предназначался вовсе не Насте, а вам! Это вас хотели отравить! Настя выпила чужой яд! Она погибла случайно!
– Почему же обязательно господина Перевозчикова? – покачал головой Лев. – Ведь нетронутых бокала было два. Кто-то еще не притронулся к своему напитку…
– Это я, – послышался от двери знакомый голос.
Все обернулись. В дверях кухни стояла Ксения Селезнева.
– Я тоже не пила коктейль, – сказала она.
Все переглянулись. Наступило общее молчание. Потом в тишине раздался голос Инессы Селезневой:
– Опять несчастье! Опять случайная смерть! Это какая-то черная полоса! Какая-то дьявольская тень накрыла наш дом!
Никто не отреагировал на это высказывание хозяйки. Гуров достал носовой платок, обернул им стакан, поднял его и положил на стол. Затем обернулся к Георгию Селезневу: