Чтение онлайн

Взвесив все "за" и "против", командование разрешило смельчакам осуществить дерзкий замысел.

Алексей и Юрий тщательно изучили по крупномасштабной карте местность заданного района, до мелочей продумали и согласовали свои действия на каждом этапе полета. От них требовалась быстрота реакции, ювелирная техника пилотирования. Исход дела решали секунды...

Ожидая сигнала на вылет, Нестеренко и Иванов негромко переговаривались. В это время я получил очередную сводку Совинформбюро. Она принесла огромную радость: войска Ленинградского фронта прорвали линию Маннергейма и штурмом овладели городом и крепостью Выборг.

– Вот видите, товарищ командир! - воскликнул Нестеренко, когда я сообщил эту новость. - Нет таких крепостей, которые русские не сокрушили бы. Мы с Юрой обязательно должны разделаться с "колбасой"...

Самые хорошие взаимоотношения между начальником и подчиненным складываются тогда, когда они научатся с полуслова понимать друг друга, когда младший не слепо, а творчески выполняет приказания старшего. При этих условиях, как правило, успешно выполняются любые боевые задачи.

...Тишину нарушил гул моторов. Самолеты Нестеренко и Иванова стремительно взлетели и над самой землей понеслись к цели.

День выдался ясный. Хотя солнце уже клонилось к западу, оно нестерпимо слепило глаза летчикам. А тут надо было глядеть в оба: самолеты шли в глубь вражеской территории, на высоте каких-то двадцати - тридцати метров. В случае их обнаружения противником они могли быть атакованы истребителями сверху. Вот почему ведомый Юрий Иванов зорко следил за небом, а ведущий Алексей Нестеренко - за наземными ориентирами.

– Аэростат поднят на высоту пятьсот метров, - сообщила радиостанция наблюдения.

– Вас понял, вижу, - ответил по радио Нестеренко, - прохожу южнее его, в западном направлении.

Летчики разогнали скорость до предельной. Деревни, озера, шоссейные дороги и другие наземные ориентиры мелькали под плоскостью с такой быстротой, что Алексей просто не смог бы их опознать, если бы заранее не изучил по карте.

На миг внизу блеснула река Великая, отделявшая наши войска от противника. На смельчаков обрушился град зенитных снарядов. Но рвались они далеко позади и значительно выше самолетов.

Через правое плечо Нестеренко посмотрел назад: "колбаса" осталась справа и позади. Еще немного - и можно будет выходить на цель. Как бы проверяя самого себя, Алексей вдруг спросил Иванова:

– Как думаешь, Юра, не пора?

– Хоть я совсем и ослеп от солнца, - ответил он, - но, думаю, километров пять еще надо протянуть...

– Правильно думаешь, - согласился со своим ведомым командир.

Когда аэростат стал уже еле заметным, Нестеренко подал команду:

– Разворот вправо на сто восемьдесят!

Со скоростью 460-480 километров истребители молниеносно развернулись и взяли курс на цель. Они настолько прижались к земле, что ехавшие по дороге фашисты в панике соскакивали с автомашин и разбегались в стороны.

Нестеренко на миг поднял глаза: впереди, словно детский шарик, покачивался аэростат. Еще минута-другая - и перед глазами всплыла деревушка с десятком разбросанных домов. Это был рубеж перехода в набор высоты под углом тридцать - сорок градусов.

– Приготовиться! - крикнул по радио Нестеренко.

– Есть, приготовиться! - принял команду Иванов.

Над самой деревней истребители так резко взмыли ввысь, что противник не успел даже выстрелить, а наши соколы открыли огонь из пушек с дистанции шестисот - восьмисот метров. "Колбаса" вспыхнула и через несколько мгновений превратилась в серое облако дыма. Когда остатки ее оболочки вместе с тросом плюхнулись на землю, фашисты опомнились и открыли шквальный огонь. Но было уже слишком поздно - истребители неудержимо неслись к своему аэродрому. Как только радиостанция наблюдения передала по радио благодарность наземного командования за отличное выполнение боевого задания, напряжение у Нестеренко вдруг спало, он сразу почувствовал запах спирта, смешанного с глицерином.

– На самолете перебита гидросистема. Заело шасси. Буду садиться на фюзеляж, - передал он на землю.

Подлетев к аэродрому, Алексей снова попытался выпустить шасси, но безуспешно.

– Сажусь на фюзеляж, - твердо решил Нестеренко.

– Не спеши, Леша, - порекомендовал я, взяв в руки микрофон стартовой радиостанции. - Попробуй еще...

В голове лихорадочно метались мысли: как поступить, чем помочь своему подчиненному и боевому товарищу?, Ведь посадка на живот не всегда безопасна. И вспомнилось вдруг, что аналогичный случай был у меня, когда мы с Шевцовым таранили "раму". Тогда Александр подсказал мне, как выпустить шасси, если перебита гидросистема.

– Алексей, - обратился я по радио к Нестеренко, - попробуй выпустить шасси за счет перегрузки при выходе из пикирования.

Самолет трижды набирал высоту, чтобы проделать эту эволюцию, но шасси не выходило. Тогда я посоветовал Нестеренко выполнить несколько бочек. И это не помогло. Аварийный метод тоже не увенчался успехом, поскольку была повреждена и воздушная система. Все способы выйти из создавшегося положения были испробованы. Горючее у летчиков подходило к концу. Осталось одно разрешить Нестеренко посадку на фюзеляж.

Я посмотрел в небо. Прикрывая своего командира на случай внезапной вражеской атаки, кружил над ним Иванов. "Знаю, - с гордостью подумал я, этот не бросит в беде боевого товарища, а тем более командира..." Я приказал Юрию идти на посадку.

– А Нестеренко? - вырвалось у Иванова.

– Приказываю вам садиться первому, - повторил я и тут же разрешил Алексею произвести посадку на фюзеляж левее посадочного "Т".

– Вас понял! - почти одновременно ответили оба летчика. Вскоре Иванов, приземлившись, зарулил самолет на стоянку. Наши взоры теперь устремились на самолет Нестеренко, который пошел на второй круг.

Тем, кто не догадывался, что делал в это время Алексей, казалось, будто он дразнит собравшихся.

– Что же он кружит, как ястреб, а не садится? - не сдержал волнения один из молодых летчиков.

– А может, он и в самом деле куропатку высматривает, - с усмешкой отозвался Василий Григорьев.

Алексей неторопливо, как и подобает настоящему мастеру пилотажа, затянул поясные и плечевые ремни, снял очки, выключил зажигание и, перекрыв пожарный кран топливной системы, плавно пошел на посадку. Мы все затаили дыхание, секунды казались часами. Наконец послышался глуховатый удар самолета о землю, и в небо взметнулись густые клубы пыли...