Чтение онлайн

– пел в ее голове по кругу Егор Летов.

– Я хочу увидеть мир за этим смогом, – прохрипела Лика. – Мне кажется… это был… мой дом… мой мир… Там было тепло и светло… А потом… он погиб, – выговорила она с трудом.

В этот момент, словно отвечая на ее призыв, на путников обрушился ливень, смывая со всего вокруг гарь и пепел. Он стремительно наполнял жизнью иссохшую землю, и из нее стала пробиваться нежная трава, а вслед за травой показались огромные сочные цветы. Неподалеку, сбрасывая мрачное пепельное покрывало, расправляло свою величественную крону гигантское дерево. Мир стал наполняться звуками: шелестом листвы, щебетанием птиц, криками животных. Вдруг быстрый ручей обрушился к ногам Лики с такой скоростью, что от неожиданности она отскочила в сторону, открывая ему дорогу. Воздух очистился, и на небе показалось три солнца…

– Я дома, – шепотом произнесла Лика. – Я дома! – Уверенно с улыбкой обернулась она к Ангелу.

Из-за гигантского дерева показались остренькие уши. «Эльфы?» – уловила Лика что-то знакомое. И жители волшебного мира друг за другом стали выходить из своих укрытий. Тончайшие феи, толстые бородатые гномы с пивными животами, смешные зеленые с рыжими кудрями лепреконы в шляпах… Свежий ветер принес запах моря и крики дельфинов. Всё вокруг наполнилось веселыми шутками и смехом.

У Лики щемило в груди от чувства, что все здесь родное. Каждый листик, каждый шорох и звук и эти милые знакомые лица…

– Когда-то ты была обитателем этой планеты, – обратился к Лике Ангел.

– Я?! Я!.. – Изумление и радость нахлынули на Лику. Еще одна ее потерянная часть возрождалась из забытья.

– Радость – это природное свойство тех, кого у вас называют эльфами. На Земле таких душ много среди музыкантов, художников, артистов, тех, кто работает с детьми. Их легко узнать: часто они выбирают себе стройные тела, легкий нрав и, – Ангел с улыбкой прищурился, – заостренные ушки. Дом, о котором ты говорила, – это не место, это состояние внутри. Ощутив его, ты сможешь находиться дома, где бы и с кем ни была. А когда ты встретишь другого такого же обитателя своей планеты на Земле, ты это почувствуешь, вы узнаете друг друга.

От этих слов на сердце у Лики стало так легко!

– Эта маленькая веселая планета, – продолжал Ангел, – жила мирной жизнью и отказывалась от участия во вселенских войнах. – Его голос был спокоен, но Лика почувствовала, что сейчас ей станет больно. – Может быть, жители и видели время от времени в небе вспышки от противостояния каких-то сил, но все это было слишком далеко, чтобы вселять тревогу. И вот однажды это случилось. Цивилизации высокого уровня бились за свои серьезные ценности. Никто не обратил внимания на то, как, случайно пролетев на пути сражения этих гигантов, маленькая планета вспыхнула и сгорела. Сложно смириться с тем, что можно быть ни в чем не виноватым и при этом пострадать. Остается недоумение, боль, растерянность. Все жители планеты погибли, не успев понять, в чем дело. Они испытали шок, их души замерли в ужасе, не понимая, почему так произошло, почему Бог это допустил. Тяжело принять, когда гибнут младенцы, животные или другие невинные существа, как ангелы или эльфы, которые никак не заслуживают такой участи. Но судьба – это не то, что заслуживают. Всем нам – и людям, и эльфам, и ангелам – важно доверять тому, как она нас ведет, потому что судьба – это единственно правильный путь для нас, даже когда смысл этого пути нам не удается постичь.

Ангел сделал долгую паузу.

– Огромная часть твоей Души помнила, как она сгорела вместе с планетой, и от этого возникали твои частые депрессии как горевание от той ужасной гибели. И вот сейчас она ожила.

Лика прикрыла глаза, чтобы сделать глубокий свободный вдох, и почувствовала, как попала в новый мир…

В этом мире была весна.

Воодушевление, восторг – Лика находилась в том редком состоянии, когда любые препятствия кажутся легко преодолимыми, любые обстоятельства вызывают любопытство и азарт. Ее переполняло незнакомое ощущение, что со всем в жизни можно справиться легко.

– Кстати, – болтала она, – помнишь мой извечный вопрос «Зачем мне этот мир?» Так вот, я подумала, может, смысл в том, чтобы понять, зачем я этому миру? Что я могу ему дать?

Но, не успев услышать ответ, она ощутила, как ее ноги скользнули вперед, а запрокинутый назад затылок гирей тянет к земле. Падала она, как ей показалось, очень долго. За эту секунду она успела полюбоваться закатом, удивиться, что людям неведомо их предназначение на планете, и задаться вопросом, покормила ли мама вечером кошку. А потом ощутила удар, раскалывающий сознание и череп. И отключилась.

…Первое ощущение после того, как вернулось сознание, – холод. Он вошел в позвоночник, и онемение тонкими ручейками разлилось от спины по рукам и ногам, медленно заполняя каждую клеточку тела. Скрежет лязгающего металла ударил где-то неподалеку, а потом по нарастающей громче, яростнее, ближе… Пошевелиться не удавалось, распластанное по льду тело было слишком тяжелым: руки безвольно раскинуты по сторонам, ноги согнуты и неловко поджаты…

Отовсюду доносились голоса атакующих друг друга воинов. В воздухе стоял запах ужаса и смерти.

Вдруг мысли ворвались в ее сознание: «Нет… не сейчас!.. Я не могу умереть сейчас… Я не могу бросить их… Кто защитит мою семью?! Мы не можем проиграть это сражение… Я обещал, поклялся вернуться живым… Рано!..» Во рту проступил терпкий соленый вкус. Переливаясь и набухая, по земле ползла жирная змейка крови.

Над красивым, все еще полным жизни мужским телом, в самой гуще ада сражения бесстрастно возвышался Ангел Смерти. Строгий, сдержанный, с бездонными черными глазами. Он спокойно смотрел на раненого и, когда их взгляды встретились, медленно заговорил:

– Ты не Бог, ты только человек. Ты не всегда можешь сделать то, что хочешь, и то, что как мужчина должен. Порой требования, возложенные на тебя, выше твоих возможностей и сил. Это урок смирения. Это урок Смерти.

Мужчина пытался пошевелиться, но не мог сделать ни движения, слева, под лопаткой жгла и пульсировала острая боль, дыхание прерывисто свистело.

Грохот сражения то накатывал, то стихал, и, когда наступала тишина, чередой перед его глазами проступали образы. Сначала из детства: вот добрые мамины руки, мягкие, нежно гладят его макушку. А вот отец: ночь застала их в поле, усталые, они делят оставшийся с обеда хлеб и смотрят на усыпанное звездами небо. Затем огонь, большой купальский огонь, и вот они, встретившись глазами, уже знают, что будут прыгать через него вместе. Кроткая, ясная, с длинной русой косой и плавными белыми руками. «Как у матушки», – думает он и смело берет ее за руку и глазами говорит «бежим», и, не дожидаясь, пока расступятся и дадут им дорогу, они рассекают себе путь и взмывают над высоким пламенем… А вот старший, Миша, крепко держит за руку маленькую сестру. Они идут по полю вместе как-то тихо, печально и не смотрят на него. Он зовет их, но они не слышат… Сердце бьется быстрее, становится душно, тесно в груди. Он пытается к ним приблизиться, догнать, но образы детей тают, и он не видит их лиц… Свист металла и тяжелый гул заполняют пространство…

«Я поклялся вернуться! Я не могу их предать…» В нем сражались злость от беспомощности, отчаяние, надежда…

Ровный спокойный голос неумолимо продолжил:

– Ты сделал все, что мог. Твое время пришло. Твоя судьба – умереть сейчас, а их судьба – остаться без тебя. Возможно, им тоже придется встретиться со смертью, и ты не можешь это изменить.

Ангел тихо коснулся лица воина, и пульсирующая жила его на висках опала, а судорога, сковавшая челюсть, ослабила хватку.

– На мужчин надеты доспехи из того, что они должны и чего не могут. Мужчины не могут плакать. Мужчины должны защищать. Мужчины не могут бросить своих. Все это справедливо. Но «должен» не дает им возможности прийти в согласие с Богом. Мужчины разворачивают реки вспять, убивают себе подобных, привносят свою волю в каждый шаг, и это считают мужской силой. Но мужская доблесть – в принятии судьбы. Своей и чужой. В принятии того, что происходит. Тогда мужчина перестает быть героем и становится мудрецом. Так вызревает душа. Из подростка он превращается в зрелое существо. Не застревай в этом споре. Принятие воли Бога – твой шанс повзрослеть.