Чтение онлайн

– Алина, – он сделал паузу. – Если тебе что-то понадобится – обращайся. Помогу по старой дружбе.

По старой дружбе… Ну, спасибо. Может, еще в ножки упасть?

– Я привыкла рассчитывать только на себя. Пока как-то справляюсь. Ангел-хранитель не дремлет, – посмотрела на носы своих новеньких туфель, приобретенных с премии.

– Везет твоему ангелу-хранителю, – почти беззвучно заметил Кирилл.

– Не уверена. От меня одни проблемы…

Разговор явно выдохся, однако никто из нас не спешил сдвинуться с места. Так и стояли посреди пустого коридора, взглядами пуская друг в друга ядовитые стрелы.

– Можно спросить у тебя еще кое-что? – Воронов вдруг перешел на шепот. Я неуверенно пожала плечами. Не понравился мне его взгляд… – Если тебе были так неприятны мои ласки и прикосновения, тогда почему ты ответила «Не сегодня». Значит, все может быть?

Опешила от такой беспардонности.

– У тебя мания величия, Воронов! Думаешь, все поголовно тебя хотят?

– Меня не интересуют все. Меня интересуешь исключительно ты, Лебедева… – вкрадчиво произнес, ощупывая мое тело наглым взором, будто он все еще имеет какие-то права. – Я кое-что вспомнил, и эта информация идет вразрез с твоей ненавистью и крокодиловыми слезами. Только ли от отвращения ты дрожала в моих руках, красавица?

Сердце бешено колотилось, наблюдая черную бесконечную пропасть в его глазах. Казалось, он вот-вот утянет меня туда за собой…

– Чего ты от меня хочешь? Можешь возрадоваться – отомстил так отомстил! Унизил! Напугал! Показал, где мое место! Чего еще добиваешься? Незрелый обиженный мальчик! – я закусила губу, чтобы не дрожала, выдавая мое внутренне состояние.

Воронов ухмыльнулся.

– И где же твое место, взрослая девочка? Напомни? М? – поинтересовался ледяным тоном.

– Одно могу сказать точно – подальше от тебя, Кирилл. Знаешь, раз уж ты снизошел до разговора со мной, я кое в чем признаюсь: когда я тебя увидела, промелькнуло что-то… из прошлого. Но ты так мастерски обратил это в пыль… Перечеркнул все светлое, что между нами было. А эти вопросики… Ничем не лучше Левицкого! – С моих губ сорвался горький смешок.

– Я перечеркнул все светлое, да? – сощурился, насмешливо покачав головой.

– Зачем все это ворошить? – устало вздохнула, – Хватит, Воронов! Прекрати меня мучить… И еще… Действительно пора вести себя по-взрослому. Почему, собственно, я должна увольняться? Твой брат сделал мне интересное предложение. Надо быть полной дурой, чтобы отказаться из-за какого-то поехавшего кукухой парня из прошлого!

Не дожидаясь его ответа, я ретировалась в комнату для персонала… Хорошо, что в этот момент там находился Вадик, и можно было хоть немного перевести дух.

Вечером того же дня, переделав все дела по дому, я засела над очередным платьем для своей капсульной коллекции, стараясь выкинуть события последних часов из головы.

Но как будто у меня когда-то это получалось? Действительно смешно.

Значит, все может быть?

Ну до чего же самоуверенный! Да все с ног валятся от его плещущейся через край сексуальной энергии! Придурок!

– Ай-й… – со зла чуть не прошила себе палец.

Слизнув с подушечки указательного капельку крови, я вздрогнула от продолжительного звонка в дверь.

Ну, кто там?

Свету я сегодня уже не ждала – по выходным она ночевала у своего парня. Да и в будние дни оставалась у него все чаще и чаще, отчего наша двушка находилась в полном моем распоряжении, хотя я почти не покидала пределы своей маленькой комнаты.

Ответив в домофон, выяснила, что это курьер. Нехотя открыла… Возможно, привезли заказ для соседки – она была заядлая любительница онлайн-шоппинга.

Однако я ошиблась…

Курьер пришел по мою душу.

Доставил корзину цветов.

Кроваво-красных маков.

Опиум. Безумие… Воронов.

Продолжив смысловой ряд, нетрудно было догадаться, кто автор сего презента. Закрыв за курьером дверь, я теребила небольшой, сложенный вдвое белоснежный прямоугольник в руках. Наконец, набралась смелости заглянуть внутрь.

«Прости. – И подписано от руки: – Поехавший кукухой парень из прошлого».

Я сразу узнала Его почерк. Столько раз любовалась им, сидя за соседней партой. Глупая. Правда ведь, еще на что-то надеялась…

Поставив корзину на подоконник, я задумчиво рассматривала пьяняще-прекрасные цветы. И где он отыскал маки в начале октября? Этот дурманящий запах… Зелье нашей первой больной любви.

На миг зажмурилась от слепящего света фар, светившего прямо в лицо.

Увы, съемная квартира располагалась на первом этаже блоковой многоэтажки, а окна моей комнаты выходили во двор, хорошо хоть хозяева установили решетки, в противном случае ночевать одной было бы жутко. Задернув занавески, я погасила свет и легла в кровать.

Я думала о нашем сегодняшнем общении с Кириллом, о его так называемых «извинениях», последующих цветах и записке, написанной от руки, и сердце беспокойно сжималось. Сон никак не шел, а грустные мысли нокаутировали одна за другой. И снова это неприятное тоскливое чувство одиночества…

Одна. Одна на целом свете. В чужом городе. В чужой квартире.

Наконец, не выдержав, я сделала то, чего не делала уже очень давно: вытащила из недр одного из ящиков письменного стола мой талисман – ту самую старенькую потрепанную куклу, сшитую мамой. Теперь она приоделась – новенькое красное платьице неимоверно ей шло. Мамочка бы точно оценила. Как же мне ее не хватает…

Ну почему ты так рано ушла?

Да, после окончания терапии я перестала спать с игрушками. Я же больше не хрупкая травмированная девочка-подросток… Вон какая самостоятельная и взрослая девушка!

Однако сейчас чувство одиночества затопило с новой силой. И вроде мне уже двадцать три года, но даже позвонить и излить душу некому. Не могла же я вешать все свои проблемы на Безрукова…

Я прижала куклу к груди.

Крепко-крепко.

Да, взрослая.

А в глубине души – ребенок-сиротка…

Уткнулась лицом в подушку, изо всех сил сдерживая разрывающие душу рыдания, давила в себе всхлипы, не позволяя им вырваться наружу…

Потеряла всех: и маму, и папу, и Кирилла…

…Проснувшись под утро, я еще долго не могла прийти в себя. Тело горело от какого-то лихорадочного озноба. Я видела сон. Такой реальный… И, к своему стыду, не хотела, чтобы он заканчивался.

Здесь был Кирилл.

Да, здесь.

В этой самой комнате.

Сидел на корточках перед моей кроватью.