Чтение онлайн

Безруков опустил голову, рассматривая кремовые ростки на своей «картошке».

– Хочешь честно?

– Конечно!

– Я не вижу особой проблемы, Алин. Я мог бы жениться на девушке, у которой есть ребенок. Меня это не смущает, – уголки его губ приподнялись.

– Безруков, ты свой нимб-то не забываешь протирать?

Он усмехнулся и покачал головой.

– Ну, всякие в жизни бывают обстоятельства. Мои родители же смогли полюбить меня, хоть я им и чужой по крови. И Машку еще родили! А сейчас надумали взять из детдома еще одного ребенка. Вот и я мечтаю о большой семье. Жаль только, до сих пор не встретил ту самую, с кем бы мог все это провернуть. – Он добродушно улыбнулся и залпом допивал свой чай.

– Да, действительно жаль… Такой мужик пропадает! – искренне отзеркалила я его улыбку. – Неужели у тебя на личном совсем никого?

– Я завязал с одноразовыми свиданиями. – Егор вздохнул. – Все это «разнообразие» уже в печенках сидит. Может, нагулялся?

Настойчивая вибрация телефона в сумке заставила меня отвлечься от разговора с другом.

– Это Кирилл. Мы договорились созвониться перед сном. Мне пора идти! И спасибо за пирожные. Очень вкусные. – Я облизнулась, косясь на его недоеденную «картошку».

Да что за напасть?

– Хочешь, я закажу тебе такую с собой? Там в витрине еще много! – бесхитростно предложил друг.

– Спасибо. Но мне правда хватит!

Чмокнув друга в щеку, я поспешила в свой номер. Приняв душ, я переоделась в пижаму и, выключив основное освещение, включила ночник и забиралась под одеяло. Будто почувствовав, что я жду Его звонка, телефон настойчиво завибрировал у меня в ладони.

Миг, и на экране смартфона появилось усталое небритое лицо Кирилла.

Воронов сидел на диване в полумраке гостиной. Когда наши взгляды встретились, он подмигнул, салютую мне небезызвестной кружкой с жизнеутверждающей надписью «Сладкая попа».

Уже в третий раз он демонстративно пил из нее чай во время нашей ночной болтовни, и сегодняшний вечер не стал исключением.

– Ты одна? – поинтересовался Кирилл словно между прочим.

– А с кем я могу быть в двенадцатом часу ночи? Думаешь, прячу Безрукова в шкафу? – миролюбиво улыбнулась. – А ты там с кем? – передразнила я в его же манере.

– Только я и моя шиза, – прошептал он.

И этот его взгляд. Уверенный. Гипнотизирующий. Нежный. Зрачки Кирилла налились томительной чернотой. Он выглядел измотанным, но каким-то особенно красивым. То, что я видела в его глазах, околдовывало: ни один мужчина никогда не смотрел на меня так… Приятно было осознавать, что с каждым днем наше общение возвращается на круги своя. Мое эмоциональное состояние потихоньку стабилизировалось. После увольнения из «Патриков» будто упала гора с плеч. Серьезно, на уровне эмоций мне стало гораздо легче.

– Кстати, я пообщался с твоим дружком, – сообщил он так же тихо.

– Правда? Ты разговаривал с Егором?! – я аж подскочила на кровати.

А он мне ничего не сказал… Вот партизан!

– Да, мы поговорили. Можно сказать, закопали давний топор войны, – Кирилл пожал плечами.

– Поговорили… – повторила я все также ошеломленно.

– Ага, – он устало улыбнулся. – Пора признать, что я вел себя глупо. Мы с Ритой никогда не были парой, я относился к ней больше как к сестре. Просто завидовал Безрукову – он пришел в интернат весь такой крутой и сразу приковал к себе всеобщее внимание. Умел постоять за себя. Не то что я!

Некоторое время мы внимательно разглядывая друг друга через экран.

– Я рада, что ты, наконец, это понял и нашел в себе силы признать. Ваш конфликт истек за сроком давности.

Воронов кивнул. Я вновь умолкла, бесстыже им любуясь.

– Как ты, Кирилл? – наконец, первая прервала молчание.

– Я как трёхдневный чебурек, забытый в микроволновке, – вздохнул мой жених. – Соскучился. Подыхаю без тебя, Лебедева Алина. Ничего нового.

– Я тоже соскучилась, – прошептала, млея от его мягкой улыбки. – Только мне больше нравится Воронова Алина… Ты ведь еще не передумал вести меня под венец? – пробормотала, ощущая как щеки заливает румянец.

Мы с Вороновым обменялись острыми взглядами, электрическими импульсами, залетевшими в кровоток.

Даже через экран телефона темные глаза моего Кирилла полыхали тем самым неутоленным дурным огнем. Опаснейшая химия. Как когда-то в школе. Только теперь все изменилось…

Кроме очевидного неутоленного желания любимый излучал флюиды спокойной мужской уверенности. Он больше не раздражался из-за моей выходки с отъездом в Сочи, не злился, сыпля проклятиями в сторону Безрукова, и перестал сводить меня с ума необоснованной ревностью. Я наблюдала, как из взрывного мальчишки-бунтаря Кирилл Воронов превращался в уверенного и сильного духом мужчину.

Мужчину, рядом с которым можно преодолеть любые невзгоды.

– Сокровище, – прошептал он вкрадчивым хриплым голосом, – хочешь, я завтра прилечу за тобой? – Его жаждущий взгляд пробрался мне под одежду, стягивая к низу живота полчища острозубых мурашек.

– Кирилл… – я непроизвольно облизала губу, – смена только началась. Я не могу подвести этих девочек. У меня и так пока не выходит установить с ними контакт. А сбежать сейчас равносильно предательству.

В любимых темных глазах читался неподдельный интерес.

– Почему не можешь установить контакт?

– Девчонки меня не слушают, – я вздохнула. – Но это полбеды. У большинства не получаются даже самые простые швы, а они требуют от меня научить их шить одежду! Одна девочка вообще ушла с занятия вся в слезах. Мне так жаль… У них и так жизнь не сахар… Егор показывал фотографии интерната, в котором им приходится существовать. Чистый совдеп! Хочется подарить им счастливые воспоминания и оставить что-то особенное от этой смены на память. Но что? Я в голову сломала.

Некоторое время Кирилл сосредоточенно покусывал нижнюю губу, похоже, на полном серьезе обдумывая, как мне помочь.

– Есть у меня одна идея, – вдруг он дерзко улыбнулся. – Погоди, я сейчас перезвоню… – И он прервал наш сеанс связи.

Правда, спустя пару минут телефон вновь ожил у меня в ладони. На этот раз обнаженный по пояс Воронов сидел в обнимку с моей куклой талисманом…

Все у меня внутри сжалось в тугую спираль, а воздух с катастрофической скоростью покидал легкие, глядя на то, как бережно любимый мужчина удерживает в ладонях потрепанную игрушку из моего счастливого детства, которую я шила вместе с мамой.