На крыльях любви. Лебедь
Шрифт:
Протянув руку, я взяла с тумбочки телефон. Не так я планировала рассказать Воронову о своей беременности, совсем не так… Я сглотнула, борясь с подступавшими слезами.
Внезапно из коридора донеслись крики.
Нахмурившись, я приподнялась на локтях.
Однако шум голосов на повышенных тонах становился лишь отчетливее.
Что там происходит?
Мне вдруг показалось…
Нет, не может быть…
Кирилл?
– МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО ПРИЕМНЫЕ ЧАСЫ ДАВНО ЗАКОНЧИЛИСЬ… – далее неразборчиво…
Крики. Маты.
Звуки потасовки.
Снова шум.
Это ведь перинатальный центр…
Господи, что он устроил?
– ТАМ МОЯ ЖЕНА! ДАЙТЕ МНЕ ЕЁ УВИДЕТЬ, КОЗЛЫ!
Жена!
Снова какая-то возня… Отборная мужская брань. Звуки борьбы.
Драка?!
Господи… Да что там творится? А мне ведь даже вставать нельзя…
– ХОТЬ НАРЯД ПОЛИЦИИ ВЫЗЫВАЙТЕ! Я ВСЕ РАВНО НИКУДА ОТСЮДА НЕ УЙДУ…
Наконец, дверь в мою палату с шумом распахнулась…
Запыхавшийся и растрепанный, в пуховике нараспашку, Кирилл ввалился внутрь, а за ним, крича и размахивая руками, вбежали несколько охранников. У одного расцветал яркий синяк под глазом, а у второго на щеке…
О-ох!
Только все это вдруг отошло на второй план, когда я словила испуганный, полный волнения взгляд моего Кирилла.
Мы зависли друг на друге.
Так остро.
Глаза в глаза.
И снова.
Сердце птицей взметнулось ввысь…
Ты – моя мания, Воронов Кирилл.
– Парень, ты немедленно должен покинуть палату! Не положено…
– Пожалуйста, разрешите нам поговорить хотя бы пару минут! – пересохшими губами взмолилась я.
Следом за Вороновым и охраной в палату вошли несколько человек из медицинского персонала: два доктора, дежурная медсестра…
– Вы можете идти! – миловидная врач-ординатор Маргарита обратилась к мужчинам.
Она уже заходила ко мне днем, расписала план лечения и успокоила меня. После нашего разговора мне удалось, наконец, поспать.
– Как это идти? – прогундосил низкорослый коренастый мужик с подбитым глазом. – А этого куда девать? – он пренебрежительно ткнул сарделевидным пальцем в сторону Кирилла.
– Владимир Семеныч… – Маргарита поправила очки, слегка понизив голос, – это распоряжение Елены Рудольфовны, а ей звонил главврач. Дальше мы сами разберемся…
– Вон оно как, Семеныч! Учебная тревога… – хохотнул второй блюститель порядка.
– Ну, блатным и ночью солнце светит! – обменявшись ехидными смешками, мужчины покинули помещение.
Медсестра тоже попятилась к двери вместе со вторым врачом.
– Алина, я сегодня всю ночь здесь. Если что-то понадобится, сразу жми кнопку. Не забывай: тебе пока желательно передвигаться только до туалета. Вам с крохой необходим покой! – Маргарита вновь одарила меня участливой полуулыбкой. Вот бы все врачи были такими, как эта девушка. Совсем еще молодая, но даже поздно вечером после полного рабочего дня на ногах она не теряла оптимизма и доброжелательности. С ней общаться мне было гораздо комфортнее, чем с заведующей отделением. – А вы, молодой человек, – это уже было адресовано Воронову, – не вздумайте заставлять нашу мамочку нервничать! И так поставили всех тут на уши…
– Мамочку… – пробормотал он, даже не глядя в ее сторону.
Кирилл так и замер у входа, сверля меня сосредоточенным глубоким взглядом.
Наконец, мы остались в палате одни, и мое сердце окончательно сбилось с ритма, потому что Кирилл так жадно меня разглядывал, будто впервые видел. Стоял, стиснув кулаки, и смотрел.
И я все никак не могла от него оторваться, ощущая ответную болезненную потребность разделить с любимым человеком это особенное мгновение.
– Ну… иди сюда, – мой голос прозвучал неестественно высоко, – чего ты там встал?
Кирилл послушно подошел к моей кровати. Проигнорировав стул, он сел передо мной на корточки, так что наши взгляды оказались на одном уровне. Накрыл мою руку своей большой теплой ладонью.
– Как ты? – Пальцы Кирилла спустились по моей ладони к запястью и, вернувшись обратно, крепко стиснули мои.
– Н-нормально… – Я попыталась натянуть на лицо улыбку, однако уголки губ дрогнули, и вышло не слишком убедительно.
«Эффектное» появление Кирилла поздно вечером в моей палате заставило мой и без того расшатанный эмоциональный фон окончательно выйти из строя. В горле першило от подступающих слез.
– Безруков ничего мне толком не объяснил… Сказал только, что ты в больнице. А когда я понял, что ты в перинатальном центре… Я очень за тебя испугался… – Кирилл кашлянул, – за вас.
Я крепче сжала его ладонь, продолжая бродить взглядом по красивому сосредоточенному лицу своего мужчины.
– Я поскользнулась… Такое нелепое падение… И вот… – Обведя расстроенным взглядом темную палату, я вновь вернулась к лицу будущего папки.
Внезапно Кирилл мягко и даже как-то виновато мне улыбнулся.
– Прости, но я не удержался и выпытал все у Безрукова, пока он вез меня сюда. Иначе я бы рехнулся! – Кирилл медленно водил пальцем по выпирающей венке на моем запястье. – Не волнуйся. Я разговаривал по телефону с заведующей отделением: она сказала, это обычный тонус. Главное – отлежаться, и все будет хорошо.
Мы обменялись счастливыми взволнованными взглядами.
– Представляешь, у него уже бьется сердечко… – прошептала я.
Кирилл шумно вдохнул, все глубже затягивая меня в бушующую темную реку своих блестящих карих глаз. Так и гипнотизировали безмолвно друг друга. Чудо, конечно, что, вопреки всему и всем, мой будущий муж находился сейчас здесь.
Вдруг любимый мужчина забрался на мою койку и, свернувшись в три погибели, обвил мои бедра руками, упираясь лбом в мой бок.
Казалось, мир вокруг нас затих, внезапно затормозив на полной скорости – остались лишь три бьющиеся в унисон сердца.
– Мне так страшно, Алин… – хрипло пробормотал Кирилл, пробираясь пальцами мне под футболку.
Он накрыл мой живот ладонью, и по нему моментально заскреблись мурашки.
– Страшно? Тебе? – Я не смогла сдержать нервный смешок.
И это говорил мне мужчина, несколькими минутами ранее раскидавший всю охрану. Сейчас он дрожал.