Чтение онлайн

– Вы снимаете копии с входящей корреспонденции? – спросил Лок у начальника тюрьмы, желая перепроверить свое знание порядков.

– Только если ОБОП ведет расследование и держит вещи в качестве доказательств. В противном случае почта уходит заключенным, и все. Нам нужно еще сто акров площадей и примерно столько же сотрудников, если хранить в архивах все, что они получают, – сказал Маркез. – Почта составляет лишь малую часть.

– Так вы сможете сказать, сидит ли у вас Риардон Галт?

– Скорее всего, да, но не прямо сейчас. Я вам перезвоню. Слушайте, Лок, я могу сказать, здесь он или нет. Даже, наверно, скажу, что у него в досье. Но все остальное – вопросы к службе надзора. Если он вышел и собирается доставить неприятности той леди, готов спорить, он дал инспектору надзора фальшивый адрес.

– Понимаю, – ответил Лок. – Как быстро вы сможете предоставить эту информацию?

С другого конца линии послышался тяжелый вздох.

– Видит бог, мне больше нечем заняться.

– Я буду очень признателен, – добавил Райан и повесил трубку.

Он вернулся к груде писем и взял первый таинственный конверт – без обратного адреса и с размытым штемпелем. Сперва он подцепил уголок ногтем, но передумал. Лок вытащил из кармана «Гербер» и разрезал бумагу. Потом подцепил ногтями письмо и вытащил его.

В эту секунду мобильник Лока зазвонил. Он улыбнулся: должно быть, перезванивает Маркез. Но телохранитель ошибся.

Через минуту Райан, обливаясь потом, гнал «Рейндж Ровер» по бульвару Вентура, расталкивая другие машины. Двигатель работал на всю мощь, а Лок концентрировался на одном – как можно скорее добраться до Малибу.

Тихоокеанское Прибрежное шоссе встало. От Санта-Моники до Транкаса поток двигался рывками, по полметра в минуту. Основная туристическая тропа из южной в северную Калифорнию, этот конкретный участок служил главной артерией для людей, спешащих в обе стороны: из Долины к Вестайду и дальше, к аэропорту Лос-Анджелеса, и обратно. И в час пик накануне Дня Всех Святых шоссе просто стояло.

Лок вывернул руль и поехал по обочине. Водители яростно гудели ему вслед и высовывали из окон средние пальцы. Дорожное покрытие здесь было не ахти, и Локу приходилось держать скорость не выше семидесяти.

Всякий раз, когда Лок думал о телефонном звонке, внутри у него все скручивалось узлами. Сообщение о пожаре в Малибу. Дом 19967 по Тихоокеанскому Прибрежному шоссе. Дом, где они жили с Кэрри.

Обочина закончилась, уступив место подпиравшему дорогу склону, и Локу пришлось вернуться в основной поток. В типичной для ЛА манере водители не собирались пропускать его, пока он не поставил машину практически поперек, заставив водителя «Мерседеса» притормозить. Водитель, мужчина средних лет с длинными седыми волосами, которые падали на воротник, яростно жестикулировал. Потом он открыл дверцу и принялся выбираться из машины.

Лок тоже вылез, и мужчина, едва увидев его лицо, молча нырнул обратно в свой автомобиль.

Лок сел в «Рейндж Ровер» и прищурился сквозь тонированное лобовое стекло на поток, ползущий вдоль побережья. Костяшки пальцев, лежащих на руле, побелели. Это невозможно. При таком темпе у него уйдет еще минут тридцать. Когда дорога свободна, отсюда до дома минут пять, даже если соблюдать скоростной режим.

Передняя машина продвинулась на полтора метра, но уже через секунду стоп-сигнал убил все надежды Лока. В десяти машинах впереди, у поворота на Топанга-Кэньон, на светофоре горел красный. Хотя это не имело значения. За коротким разрывом виднелась длинная череда машин.

На светофоре терзал мотор своего «Харлея Спортстера» типичный «воин выходного дня». Судя по новой и чистой мотокоже, подумал Лок, это какой-нибудь юрист или гинеколог, переживающий кризис среднего возраста. У Лока был собственный кризис, прямо сейчас. Кризис, для которого очень нужен быстрый мотоцикл.

Спустя секунду Лок уже выскочил из машины и бежал к парню на «Харлее».

– Слезай. Мне нужен твой байк.

Мужчина поднял забрало шлема и уставился на Лока.

– Ты чего, совсем съехал с…

Лок схватил его за куртку, но мужчина дернул плечом, вырвался и, взревев двигателем, умчался прямо на красный свет. Он так торопился, что еле разминулся с машиной, которая в этот момент поворачивала на шоссе.

– Блин, – выдавил Лок, пиная пустоту.

Он вернулся к «Рейндж Роверу» и сел на водительское место, но не закрывал дверцу. Секунды еле ползли. Минута казалась вечностью.

Он ждал, глядя в боковое зеркало и проклиная собственную глупость. Он дал парню на «Харлее» долю секунды, и тот сбежал.

Уже через минуту Лок заметил другой байк, пробирающийся между стоящими машинами и грузовиками.

Лок напрягся, выбирая момент. Этот мотоцикл больше походил на туристический. Мужчина на нем был одет в куртку и шлем, но ноги прикрывали только джинсовые шорты. Он не спеша протискивался между машинами, уворачиваясь от боковых зеркал, пока не добрался до «Ровера».

Лок собрался. Потом, в последнюю секунду, когда байк проползал мимо, он резко открыл тяжелую дверь «Рейндж Ровера». Мужчина повернул руль, но опоздал. Переднее колесо мотоцикла врезалось в дверцу. Скрипнули петли.

Мужчина перелетел через руль и тяжело приземлился на асфальт, но Лок уже выскочил из машины. Байк лежал на боку, двигатель все еще работал. Лок оттащил мотоцикл и захлопнул дверцу. Мужчина уже вставал на ноги, потрясенный, но невредимый.

Лок поднял байк, залез на него и рванул с места, едва не встав на заднее колесо. Он убавил газ, шины поймали дорогу, и Лок помчался к цели.

Рабочий грузовичок оказался идеальным прикрытием. В этой части города состоятельное белое население просто не замечало такие машины. Когда он сжимал руль на крутых поворотах или добавлял газа на прямой, никто не бросал на него и одного взгляда, не говоря уже о втором.

Он бросил грузовик у пожарной дороги в каньоне Малибу и пересел на обычную машину, «Сааб 900» 95-го года. Потом он поехал домой, в гостевой домик, который он снимал на Колина-драйв в Топанге. Под сиденьем лежал полуавтоматический пистолет. Он купил его, когда впервые приехал в Лос-Анджелес. Там, где он вырос, оружие – часть повседневной жизни. Его отец был охотником. Братья тоже.

Ради Рейвен он переехал в Лос-Анджелес. Ради Рейвен он сделал и все остальное за последние шесть месяцев. Все, что он делал, было ради Рейвен. Он работал над собой, чтобы сохранить форму. Тратил часы на письма, пусть даже большинство так и не отправил. Преподал урок людям, которые навредили ей: Синди, захотевшей узурпировать звездный статус Рейвен; этой заднице из бара, Ларри Джонсу; и подонку режиссеру, причинившему ей боль – живому оскорблению для всех мужчин.