Чтение онлайн

Ветер словно обезумел. Он скатывался с гор, неистово свистел в проводах, гнул высокие мачты, хватал с разгона все, что мог ухватить, и уносил в непроглядное месиво. Земля, небо — все перемешалось. Разыгрался настоящий двенадцатибалльный шторм.

У самолетов пришлось установить дежурства. Натянув малицы8, люди выходили в эту гудящую муть и, держась за канат, протянутый от дома к аэродрому, ползком пробивались сквозь пургу к самолетам.

Да, это уже Арктика! А Маточкин Шар даже в Арктике — особое место. Только тут, в скалистой щели пролива, дуют такие сумасшедшие ветры, как их тут называют, — стоки. Массы холодного воздуха ледяного Карского моря врываются в пролив, эту лазейку в горах, и стремительно мчат, как по трубе, к согретому теплым течением Гольфстрима Баренцеву морю. На море ветер всего три балла, а здесь, в проливе, бушует ураган.

Ураган бесновался четыре дня. А на пятый небо стало проясняться.

Первым, как всегда, улетел Головин. А потом и четыре тяжелые машины покинули неприветливый Маточкин Шар.

КРАЙ ЗЕМЛИ

Уже подлетали к Земле Франца-Иосифа, когда впереди показалось солнце. Самолеты влетели в долгий полярный день. Но еще не верилось, что ночь осталась позади и что сюда ей на все лето путь заказан.

Розоватым отблеском засияла впереди ледовая шапка острова Сальм. Земля Вильчека… Остров Греэм-Белл… Дальние вершины уходили в туманную дымку и казались заледенелыми облаками. А в проливах причудливо застыли айсберги.

Удивительна судьба архипелага. Прежде чем он был открыт, его существование предсказал выдающийся русский геолог и революционер П. А. Кропоткин 9. Подметив спокойное поведение льдов между островами Новая Земля и Шпицберген, он высказал предположение, что севернее должна быть еще какая-то не открытая пока земля, которая и сдерживает напор льдов. Через три года это предположение подтвердилось. В 1873 году затертую льдами австро-венгерскую экспедицию на судне «Тегетгоф» прибило к неизвестным островам. Руководители экспедиции Вейпрехт и Пайер назвали архипелаг Землей Франца-Иосифа в честь австрийского императора.

…Медленно проплывают словно изваянные изо льда и снега громады островов. Вот, наконец, и самый северный — остров Рудольфа. Это уже край земли. Дальше — до самого полюса — океан.

Аэродром на ледяном куполе Рудольфа. Гладкий и твердый. Рядом домик для механиков. А база — внизу, в трех километрах.

Встречать вышли все двадцать зимовщиков. Как только разгрузили самолеты, уселись в большущие сани, сбитые из бревен и застланные толстыми досками, и юркий вездеход помчал их вниз, по краю скалистого берега. Огромные, светящиеся зеленовато-голубым цветом ледяные языки — глетчеры свисали с крутых берегов. А внизу виднелись навалы льда, вмерзшие в ледяной припай громады айсбергов.

Вездеход лихо подкатил к жилому дому. У входа, стоя на задних лапах, их встречал огромный белый медведь! Совсем как живой. На шее у мишки был повязан пионерский галстук, а в лапах он держал большущий ключ с надписью: «Ключ от Северного полюса».

Все разом обступили мишку.

— Ну, теперь-то полюс наш!

Папанин ласково похлопал по загривку:

— Спасибо, миша, спасибо!

Народу много, но все разместились в просторном доме. Эту базу строил Папанин прошлым летом, когда было решено лететь на полюс. Он сам выбрал этот далекий северный остров, от которого ближе всего до цели.

Ох и тяжело же он им достался! Долго и трудно пробивались они на ледокольном пароходе «Русанов» сквозь тяжелые паковые 10 льды. К самому берегу подойти так и не удалось. Мешал ледяной припай. «Русанов» пришвартовался ко льду в четырех километрах. Очистили дорожку от ледяных глыб, на трещины положили мостки из досок, и вездеходы перетащили на берег весь огромный груз — стройматериалы, горючее для самолетов, уголь, продовольствие.

Всего за шестнадцать дней были построены два больших жилых дома, склады, ангар, радиостанция, радиомаяк, гараж, баня.

…Иван Дмитриевич обошел все, заглянул в каждый уголок. А за ним, отталкивая друг друга, бежали большие, лохматые собаки. Их на базе было больше трех десятков. Всех Иван Дмитриевич привез тогда же, на «Русанове». И еще тогда ему особенно полюбился один пес — непоседливый, с быстрыми и хитрыми глазами. Иван Дмитриевич сразу решил, что именно его возьмет на полюс.

Погода хорошая, настроение тоже. Можно лететь! (Командир флагманского корабля М. В. Водопьянов и флагштурман Спирин.)

— Веселый! — тихонько позвал он.

Собака сразу бросилась к нему, завизжала от радости.

— Узнал, дружище!

…От Рудольфа до полюса девятьсот километров. Последний перегон! Механики проверяют моторы, заливают в баки горючее. В каждый самолет надо залить по тридцать пять бочек, чтобы хватило и на обратную дорогу.

А на базе пока что идет своя жизнь.

— Братки, кто в баньку? — предложил Иван Дмитриевич. — Учтите: это последняя банька, на полюсе еще не построили.

— А парилка есть?

— Конечно! Как в Сандунах. И венички!

Любителей попариться набралось много. А баня уже жарко натоплена. Банщик, старый боцман, постарался. Возле него все время вертятся два белых пушистых медвежонка. Они тащат с лавок одежду, с грохотом опрокидывают шайки.

Парились долго, всласть. Особенно старалась четверка будущих полюсных жителей. Конечно, там, на льдине, о бане и горячей воде можно будет только мечтать! Мытье придется отложить на год. И они жгуче хлестали друг друга вениками, от которых шел вкусный дух березы.

…Уже нетерпеливо гудят моторы. А небо опять заволакивают облака! И скоро на аэродром опустился непроглядный туман. Вот так всю дорогу, от самой Москвы! То слякоть, то мокрый снег, то ураган… А теперь еще и туман.

Опять потянулись скучные, однообразные дни ожидания. Туманы сменялись снегопадами, снегопады ветрами. Одна надежда была на «всемогущего»

Дзердзеевского — главного синоптика, главного предсказателя погоды. Все убеждены, что загвоздка именно в нем: захочет — даст погоду, не захочет… Вот они и сидят! И молят Дзердзеевского как бога: «Ну, дай «добро», дай! Что тебе стоит?!»

Дать «добро»! Дзердзеевский сам мрачнее тучи. Он получает сводки со всех метеостанций Севера. Везде циклоны.

А может, там, у полюса, и хорошая погода? Кто знает? Первая метеостанция будет, только когда они туда прилетят.

Так с надеждой смотрели, наверно, на север и те, кто был здесь до них. Кто отсюда пытался добраться до полюса. Никому это так и не удалось. Здесь, на Рудольфе, остались только памятки: каркас палатки итальянской экспедиции герцога Абруццкого и… Заледенелый домик американской экспедиции Циглера 12… И кресты… Где-то на южной оконечности острова матросы Линник и Пустошный похоронили в ледяной могиле своего командира, замечательного полярного исследователя капитана Георгия Седова 13.