Чтение онлайн

По поручению партийного бюро полка с техником-лейтенантом Глушко ходили на восточный берег Вислы. В пяти километрах от реки расположена «цегельня» — кирпичный завод. Сейчас не работает. Вокруг завода и в нем живут беженцы-поляки из прифронтовых соседних деревень. Ведем беседу. Приходу наших войск они рады. Ждут, когда прогоним немцев с земли польской.

Изможденный старик неплохо знает русский. Семья у него погибла. До оккупации жил бедновато, но кое-как сводил концы с концами. При немцах стало совсем худо. Все сельхозпродукты забирали. Голод, аресты, расстрелы. Как везде, как у нас. Прощаемся. Старик, смахивая слезу, смотрит вслед с сожалением; оборвалась тонкая ниточка человеческого общения с людьми из-за кордона, обладающими обыкновенным человеческим сочувствием, которого ему не хватает всю долгую, тяжелую жизнь…

В начале января на плацдарме установилась зима. По наведенным через Вислу переправам скрытно переправляются танковые соединения и артиллерия.

Накануне наступления на батарею пришел замполит полка гвардии майор Довгун. Из моего расчета в партию принимают наводчика Васю Кузнецова и заряжающего Михаила Антонова. Речь за двоих держит Вася:

— Что сказать? Орудие готово к бою. Буду воевать как коммунист.

Дивизия вошла в состав 8-й армии Чуйкова. Сталинградцы снова вместе.

Орудия установлены на прямую наводку в трехстах метрах от передовой линии траншей. Огневые точки разведаны, нанесены на карту, пристреляны.

Артиллерийская подготовка! Что это такое? Это когда все стволы — от сорокапяток, бьющих прямой наводкой, до орудий морского калибра, стоящих в десятках километров от передовой, и грозных «катюш» — начинают обрабатывать передний край противника. В течение полутора-двух часов бушует огненный смерч, уничтожая технику, доты, дзоты, живую силу. Это когда чудом уцелевшие фашистские солдаты сходят с ума.

В четыре часа утра мы начали артподготовку. Над Вислой стоит светлый туман, за Вислой, на западе, тоже, но это черный туман.

Оборона врага рухнула. Лавина танков, сбросив маскировку, рванулась в прорыв.

— Отбой! Поход! — Артиллерия тоже идет вперед на новые огневые позиции.

После войны гитлеровский генерал Меллентин в написанной им книге отметит: «Русское наступление развивалось с невиданной силой и стремительностью. Невозможно описать всего, что произошло между Вислой и Одером в первые месяцы 1945 года. Европа не знала ничего подобного со времен гибели Римской империи».

Генералу виднее…

…Наша батарея сопровождает танковый батальон прорыва. Танки развивают предельную скорость, не ввязываясь в затяжные бои, выигрывая время и пространство.

Мы не отстаем. Пушки на прицепе у «студебеккеров». Наше второе орудие вместе с лейтенантом Мауриным. Я на правом крыле машины. На левом — Вася Кузнецов. Остальные ребята — в кузове.

Впереди, сердито урча, идут танки. Наши танки.

Мелькает придорожный лес. На подходе к Радому произошел скоротечный бой. Основная группа танков обошла город слева и справа. Немецкая засада на нашей совести. Под прикрытием двух тридцатьчетверок батарея быстро развернулась. Вижу в бинокль четыре немецкие пушки и мечущихся артиллеристов.

У Васи глаз верный. Батарея кроет беглым. Танкисты, оставив нам «окно», тоже помогают. Немецкие пушкари в страхе разбегаются. Мы на Гжатских высотах не разбегались.

Радом пуст. Старинные из красного кирпича здания города насторожены. Людей почти не видно.

Идем к Лодзи, не встречая сопротивления. День и ночь. Ночь и день. Без передышки. Кухня забыта. Консервы и армейская стограммовка для согрева — вот и все. Вперед и только вперед!

Лодзь, крупный центр текстильной промышленности Польши, дивизия взяла с ходу. Уйма разбитой техники. Много пленных. В центре города видны следы работы наших танкистов. Тут раскорячились немецкие самоходки, догорают танки. Один танк поднялся на дыбы, видна большая дыра в его брюхе. Наверное, наша тридцатьчетверка взяла его на таран.

Короткая, как сон, передышка. На центральной площади состоялся митинг. Много красных знамен. Трудовой город приветствует наших воинов. Одному из полков 82-й гвардейской присвоено почетное звание «Лодзинский».

…Сегодня поутру обнаружилось, что мы отдыхали вместе с вражескими солдатами. Поздно ночью западнее Лодзи батарея остановилась на привал в богатом имении. Выставили посты, улеглись в большом сарае, забитом сеном. Вздремнули. А утром Михаил Кузякин случайно увидел торчащий из сена немецкий сапог.

Потянул и вытащил на свет перепуганного до смерти солдата. В ружье! Стали ворошить сено и наковыряли до десятка фрицев и унтер-офицера. Бросились к стогам, окружавшим сарай. Там то же самое. Бормочут хором: «Гитлер капут! Гитлер капут!»

Накормили и отправили в тыл. Мы свято выполняем завет дедов — лежачего не бьют.

Развиваем наступление в глубь Польши, как-то незаметно пересекли границу Бранденбургской провинции. Это уже восточная Германия.

А вот и Одер. На другом берегу — город Лебус, левее — Франкфурт-на-Одере, прямо — логово фашизма — Берлин. Рядом, всего сто километров с хвостиком. Личному составу вручили благодарности Главнокомандующего.

Одер в восточной части Германии и по ширине, и скоростью течения схож с Вислой. Левый, западный берег, — возвышенный, правый, восточный, — низменный. От весенних паводков защищен земляным валом.

Передовые пехотные части дивизии за Одером. Артиллерия готовится к переправе.

Как сложится моя судьба? Не скатится ли моя звездочка с небосклона вот здесь, под самым Берлином? Так хочется дойти до логова фашистов.

…Я знаю, что нескладно устроен. В жизни у меня было меньше друзей, чем недругов, потому я вспыльчив, несдержан, резок. Но зато друзья мои — верные друзья. По природе я не молчун, люблю поболтать. Да и ребята иногда донимают: «Расскажи что-нибудь, старшой!»

Но бывают иногда минуты, когда хочется побыть один на один с самим собой. Ни о чем не думать, ничего не видеть, а закрыть глаза и лежать в полудреме. Да не получается. Память начинает из дальних закоулков вытаскивать виденное и пережитое.

1 апреля вручили награды. За прорыв на Висле и бои в Польше я награжден орденом Красной Звезды.

…Готовимся к решающему рывку. Усилились налеты вражеской авиации. Недавно видели, как немецкие самолеты-снаряды нанесли удар по понтонной переправе правее нас. Почти каждый день позиции пехоты, наши позиции за рекой обстреливает артиллерия. Над Одером происходят короткие, но жестокие воздушные схватки. Наши «ястребки» добивают асов Геринга.

14 апреля после мощнейшей артподготовки началось наступление на Берлин. Мы — на левом фланге 8-й гвардейской армии. Волна за волной летят наши бомбардировщики на небольшой высоте, сотрясая воздух, нас сопровождают «летающие танки» — штурмовики.

Левее, со стороны Франкфурта-на-Одере, тишина. Правее, к центру 8-й армии, беспрерывные разрывы бомб и снарядов, черные клубы дыма.

Перед наступлением в батарее состоялось собрание. Мы приняли клятву: «За пепел и кровь Сталинграда, за бесчисленные мучения и кровь ленинградцев, за смерть боевых друзей, за все муки и неисчислимые жертвы Родины — смерть фашизму! Даешь Берлин!»