Чтение онлайн

«Все это только слова утешения!» — подумал я, а вслух пробормотал:

— Это так трудно представить… а осуществить…

— Можно! — перебил меня комиссар. — Если только ты сам этого захочешь.

В палате нашей стало оживленнее. Почти у всех дела пошли на поправку. Кузьма Белоконь осваивал костыль, расхаживая по коридору. «Ходячим» больным стал и Петр Новиков. От былых страшных ожогов у него осталось лишь несколько рубцов. Часто они с Кузьмой резались в домино, приглашая к себе Димку Молоканова, младшего из всех нас. Но Димка более одной партии усидеть не мог — такая у него беспокойная натура.

Кажется, лучше обстояли дела и у Липатова. Вставать он, правда, еще не мог, до этого было далеко. Но, по крайней мере, прекратились изматывающие боли, опасность миновала. Улучив минутку, я рассказал Николаю о разговоре в кабинете комиссара, о том, что он пытался меня как-то обнадежить. Липатов не удивился.

— Раз человек тебе так сказал, значит, он что-то знает. Комиссар наш пустыми словами бросаться не будет!

Соседняя палата считалась офицерской, хотя офицеры лежали и в других местах. Мы нередко ходили друг к Другу, обменивались новостями и книгами, а в последнее время играли в шахматы. Липатов это всячески поощрял и, немного зная теорию, дал мне несколько уроков. Фигуры за меня передвигал кто-либо из болельщиков либо сам партнер.

Вот и сегодня не успели позавтракать, как меня позвал «взять реванш» сосед Евгений.

— Ребята, не успеете, скоро обход! — предупредил нас Кузьма.

— Ничего, мы по-быстрому.

Только успели сделать несколько ходов, как вбегает кто-то из больных и кричит:

— По местам! Идут!

Я бросаюсь к себе. В коридоре чуть не сбиваю с ног врача и медсестру, направляющихся в пашу палату. Грета укоризненно качает головой.

Врач Басова, обычно серьезная, даже строгая, была сегодня, по-видимому, в хорошем настроении и на мою выходку никак не прореагировала.

— Как самочувствие, как спалось? — обратилась она к Кузьме Белоконю.

— Добре, доктор. Спал как убитый и даже снов никаких не бачив.

— Это хорошо, — улыбнулась она. — Давайте посмотрим вашу ногу. Ну, вы молодцом, рана почти зажила. Скоро можно будет собираться домой.

— Скорей бы, доктор. Душа извелась по земле.

— Потерпите, вам недолго осталось.

Дошла очередь до меня. Врач присела на кровать:

— Ну, показывайте свою культю.

Я протянул правую руку. Она долго щупала и мяла ее. И наконец тоном, не терпящим возражений, заявила:

— Все в порядке. Петрова можно готовить к операции.

Я растерялся. Может, я ее неправильно понял? Какая еще операция, если раны мои так хорошо затянулись? Я ведь уже собирался снимать бинты…

— Да, да, операция, чему вы удивляетесь? Только пугаться ее не надо. Разрежем культяшку вот так, — провела она вдоль руки, — и получится что-то вроде пальцев. Ими вы сможете многое делать самостоятельно.

Ошеломленный, я никак не мог сообразить, о чем идет речь. Как это «разрежем», какие еще пальцы?

Больные, кажется, были озадачены не меньше меня. И только Липатов ободряюще кивнул головой.

А врач, не желая замечать моего замешательства, продолжала:

— А чтобы не было сомнений, я советую вам, Петров, вместе с теми, кто может ходить, навестить одного больного. Он лежит в двадцатой палате. У него очень тяжелое ранение, тяжелее, чем у любого из вас. Но парень молодец, духом не упал. Фамилия его Несбытнов. Сегодня же и сходите.

— Вот это новости! — воскликнул Димка, когда за врачом закрылась дверь. — Неужели тебе могут сделать пальцы?

— В таком случае определенный расчет соглашаться на операцию! — подхватил Кузьма.

Тихий час тянулся для меня, как сутки. Наконец мы отправились к Несбытнову. В палате чисто, даже уютно. Неожиданные визитеры, кажется, никого не удивили.

— А… кто здесь Несбытнов?

— Я, а что? — откликнулся лежавший в углу парнишка с черными усиками и живыми выразительными глазами.

— Мы из восьмой палаты… По рекомендации Басовой, врача…

— А… — догадался Несбытнов, скользнув взглядом по моим рукам. Видно, не впервые ему было принимать таких гостей. — Что ж вы стоите, проходите!

Он сел на койку, отбросив в сторону одеяло.

У него не было ног. Выше колен. И не было обеих рук, кистей.

— Смелее, что ж вы растерялись! — подбодрил он нас.

Но мы, потрясенные, не могли тронуться с места. Врач, конечно, предупреждала, что у него серьезное ранение, но то, что открылось перед нами…

— Присаживайтесь, не стесняйтесь! — голос у Несбытнова сочный, приятный, в глазах искринки, и сам он весь в непрерывном движении. — Вы, наверное, хотели увидеть мою руку? — он покосился на меня и поднял правую культю. Она была раздвоена и походила на клешню.

Но что я вижу? Два неуклюжих «пальца», из которых состояла эта клешня, вдруг… зашевелились. Они стали расходиться в стороны, двигаться вверх, вниз… Я не верил своим глазам.

— А ложку… а ручку… ими можно держать? — спросил я дрогнувшим голосом.

— Конечно. Вот, пожалуйста! — И он ловко подхватил с тумбочки отточенный карандаш. — Кому нужен автограф Несбытнова из двадцатой палаты?

Он бросил карандаш, захватил лежащее на тарелке печенье и сделал вид, что жует его.

— Я ведь теперь сам ем! — продолжал балагурить Несбытнов. — Прежде меня кормила няня, намучились мы друг с дружкой. Я привык все делать быстро, а у нее от ложки до ложки выспаться можно. Зато теперь как хочу, так и ворочу!

Поговорив о том о сем, ребята мои собрались уходить. Несбытнов сделал знак, чтобы я остался.

Воселость его исчезла, лицо стало серьезным и строгим.

— Подойди поближе! — попросил он. — Ну-ка, покажи свою культяшку. Ничего, подойдет. Будет не хуже, чем у меня. Тебе предлагали операцию?

— Да… Сегодня утром.

— Соглашайся, о чем речь. Это же, можно сказать, спасение для таких, как мы.

— Я не боюсь… даже с радостью…

— Радости тут, конечно, немного. Ну, потерпишь. Держись, браток. Нам надеяться не на кого.

— Это точно.

— Придешь потом, покажешь, как получилось. Успеха тебе!

Узнали мы, что Несбытнов был связистом. С двумя бойцами отправился исправлять повреждение на линии, да нарвался на засаду. Товарищи были убиты, а сам он тяжело ранен. Чуть ли не целую ночь в метель пролежал на снегу. Руки и ноги оказались отмороженными, их ампутировали. Потом началась гангрена. Сделали операцию — неудачно. Снова воспалительный процесс. Пришлось отрезать ноги выше колен…