Чтение онлайн

— Привет, Жизель. У меня кое-что есть для тебя, — он протянул ей рукописный вариант своей беседы с животными зоопарка. — Приветик, джино. Как дела?

Я ответил:

— Где ты достал ребенка?

— Она вышла из Лу. Довольно дерьмовые роды, док. Я же говорил, что это должно было быть кесарево. А теперь, прошу меня извинить…

Меня ошарашило это бойкое замечание, но я последовал за ним в прицеп, не проронив ни слова. На этот раз я не хотел ничего пропустить. Я оставил Бетти объяснять пациентам, почему они не могли войти.

Резервуар был достаточно большим, чтобы позволить дельфину плавать по узкой окружности, но не более того. Как только я вошел, я услышал выкрики прота, своего рода призыв. Дельфин поплыл быстрее и начал издавать свои собственные звуки. Его кожа была покрыта язвами, возможно, вызванными какой-то инфекцией. Внезапно он остановился и посмотрел прямо на прота. Жизель склонилась над резервуаром и с широкой улыбкой наблюдала; я стоял немного поодаль. Цитолог спешил настроить свою записывающую аппаратуру. Я жалел, что не подумал пригласить Эбби посмотреть на это.

Разговор, или что бы это ни было, продолжался в течение нескольких минут. Характер звука был не регулярным, но различным по высоте и длительности, напоминая диалог между двумя людьми. Напоследок дельфин, чье имя, согласно написанной от руки таблички, приклеенной на стенке резервуара, было «Моби», издал душераздирающий вопль, словно его сердце разрывалось на части.

Внезапно он замолчал, только звуки все еще снова и снова отзывались эхом по прицепу. Прот наклонился и подставил свое лицо дельфину, который лизнул его. Цитолог сказал:

— Я пытался заставить его сделать это в течение нескольких месяцев.

Прот, в свою очередь, лизнул морду дельфина. Затем он плеснул водой на себя, прежде чем спрыгнул вниз и направился к двери.

— Подожди! — закричал ученый. — Разве ты не расскажешь мне, что он сказал?

Прот остановился и обернулся:

— Неа.

— Почему?

— У тебя есть записи. Вот и разбирайся с этим.

— Но мне не с чего начать. Жизель, ты говорила, что он будет сотрудничать. Поговори с ним.

Она пожала плечами.

Прот обернулся и произнес:

— Я скажу тебе что. Если ты перестанешь «изучать» его и вернешь обратно в океан и сделаешь то же самое со всеми остальными, я расскажу тебе обо всем, что он говорил.

— Пожалуйста! Дай мне хоть что-нибудь — что угодно.

— Sacrй bleu! [54] Хорошо, я дам тебе подсказку. Он выражает обыкновенные эмоции. Искреннюю радость, сильное волнение, глубокую печаль — то, о чем вы, люди, забыли, даже ваши дети. Ты слеп и глух? Ему больно. Он хочет вернуться домой. Неужели это так непонятно?

Он вышел из прицепа, вероятно, чтобы рассказать пациентам, о чем он разговаривал с дельфином.

Молодой ученый, выглядевший как горе-принц, которому дали выполнить три невыполнимых задания, хмуро посмотрел ему в след. Он прохныкал:

— Я хотел спросить его, почему так много из них в последнее время выбрасываются на берег.

Все, что я мог сделать, это тоже пожать плечами. Дельфин, по моим наблюдениям, пристально смотрел на нас.

Но это Роберт, не прот, присоединился к пациентам, ожидающим снаружи. Тем не менее, когда он направился к Адонису, некоторые из них поплелись за ним! Они следовали за Робертом или за протом? Или за кем-то промежуточным?

Когда я уходил, я услышал позади знакомое тарахтение. Меня догнала Жизель.

— Я думала о том, что вы сказали.

— И?

— И я думаю, вы правы. Роб очень похож на прота.

— Я рад, что ты так считаешь.

— И даже если вы ошибаетесь, — добавила она, — думаю, он нуждается во мне.

— Мы оба, — заверил я ее и поспешил в больницу, чтобы увидеть Лу.

Я застал Чакраборти за изучением сонограмм [55] и рентгенов.

— Что вы об этом думаете? — спросил я его.

— Судя по снимку, у него есть матка и один маленький яичник. Они соединены с прямой кишкой.

Его глаза светились от счастья.

— Я никогда не видел ничего подобного.

— Прот всегда повторял мне, что мы должны тщательнее прислушиваться к тому, что говорят нам наши пациенты. Теперь я склонен с этим согласиться. Как скоро он сможет выписаться?

— В его состоянии хоть завтра. Должен ли я отправить его обратно во второе отделение?

— Это вопрос к Бимишу. Я поговорю с ним. Давайте навестим Лу.

— Есть еще кое-что. Мне очень жаль сообщать вам это, но минуту назад мне звонили из больницы. Рассел умер. Хотите ли вы, чтобы его привезли сюда? После вскрытия, конечно.

Я ожидал услышать эту новость, но все равно был потрясен. Я знал Рассела на протяжении многих лет. Иногда он был занозой в заднице, но я привык к нему так же, как и остальные сотрудники и пациенты. В своей своеобразной манере, он был искренним и хорошим другом для всех нас. Однако только Мария, бывшая пациентка МПИ, которая стала монахиней, находилась рядом с ним, когда он умер.

— Да, пусть привезут его назад. Мы похороним его неподалеку.

— Думаю, ему бы это очень понравилось.

Лу сидел, попивая яблочный сок. Одна из медсестер стояла поблизости и кормила малыша из бутылочки. Я в изумлении покачал головой.

— Она прелестная девочка, Лу. Ты уже придумал ей имя?

— Когда я впервые попал сюда, я и другие пациенты решили назвать ее «Протиста».

Жизель через знакомого городского сотрудника узнала, что Берт сделал ребенка своей девушке, когда они были в средней школе. Без его ведома девочка сделала аборт у шарлатана и, к сожалению, умерла в кустарной “клинике”. Когда Берт узнал об этом, он был опустошен до такой степени, что с тех пор ни разу не встречался с женщиной.

Тридцать лет спустя его мать решила нанести неожиданный визит и обнаружила, что его шкаф полон кукол и детской одежды. Тогда она сочла это бесполезной попыткой возродить потерянную дочь. Ее открытие ускорило цепь событий, которые привели к его сильному психозу и госпитализации, где даже активное лечение с множеством антидепрессантов не освободило Берта от всепоглощающего чувства потери, и он, наконец, попал в МПИ.

Вооружившись этими фактами, я пошел проведать его. Я нашел его в зале, помогающем Джеки строить дом из конструктора ЛЕГО. Фрэнки также была там. Она сидела, взгромоздившись на подоконник, и мрачно смотрела в большое окно, игнорируя всех нас.