Чтение онлайн

Кто затыкает ухо свое от вопля бедного, тот и сам будет вопить, – и не будет услышан. (Притч. 21, 13).

«Подавать деньги могут многие, а чтобы самому служить нуждающемуся и делать это с готовностью, любовью и братской расположенностью, – для того нужна душа высокая, великая и любомудрая». Иоанн Златоуст.

Лев Озеров † 1996

Каждый день – под землю, а в метро тесно и невесело. В руке четки-тридцатка – «Господи, помилуй». Проезжий люд читает или разгадывает кроссворды. «Случайно не знаете: “Русская поэтесса, автор нескольких стихотворных драм”»? – вопрос застал врасплох.

Помню, как в начале своей журналистской карьеры в рекламной светской газете пришлось познакомиться с составителями кроссвордов. Занятные люди, а главное правило ремесла – любой кроссворд должен разгадать средний читатель. Техника составления отработана – были бы словари и справочники, а уж профессионал-кроссвордист составит любой кроссворд на любую тему любой площади. На мой вопрос, повышает ли разгадывание кроссвордов интеллект, составитель не смог сдержать улыбки… И еще что-то удержало меня от публикации «православных» кроссвордов,

Мучительно застыла над журналом молодая пара, и видно, как мужеский пол жаждет показать свое умственное превосходство; вписывает буковки в клетки модная старушенция, Доживем ли до времени, когда люди перестанут разгадывать кроссворды и начнут думать?… Или молиться?…

«Вы не знаете…?» Знаю: «Неосмотрительный поступок из восьми букв? – Глупость!»

Татьяна Дубровская, Псков

Ах, девоньки – девчонки-красавицы! Чуть пригрело апрельское солнышко, разогнав вечную серость надоевшего зимнего неба, а вы уже, как воробышки, весело чирикаете и чистите оперенье. Куда там вашим модницам-мамам до нынешних косметических высот XXI века! Чуть укороченная, до колен, юбка и прическа типа «Бабетта идет на войну» вызывали у их матерей, ваших бабушек, если не осуждение вслух, то уж осуждающе сжатые губы непременно. Показать свой пупок народу тогда было немыслимо. А теперь… я ведь не в суд говорю: девчонок жаль – попробуйте-ка в минус сколько-то заголить часть живота! Впрочем, и я, помню, щеголял в мороз без шапки с копной густых волос – молодость! (В скобках все равно обязан поставить назидание – книга-то православная:

«Когда видишь женщин, являющихся полуобнаженными, когда зрелища и песни не что иное выражают, как только одну преступную любовь, то как, скажи мне, сможешь ты после сего быть целомудренным», – сказал Свт. Иоанн Златоуст в 5-й Беседе на 1-е послание Солунянам.)

Но я отвлекся. Метро – не только способ передвижения, это еще и скользуны-мысли. Стараясь не замечать девчонок, я вглядываюсь в женские руки; здесь никакая косметика не поможет – шея и руки не могут скрыть возраста.

Под смолистыми стрехами прятались голуби. Обезумевший ветер врывался в жилье. А на озере, встав на колени над прорубью, госпитальные няни полоскали белье. Задубели на них телогрейки и чеботы, а работе, казалось, не будет конца. Но в груди их стучали упрямые молоты – милосердные, сильные в горе сердца. На солдатском белье, в этом пекле морозном, густо пролитой крови ржавели следы. С женских пальцев стекали, как горючие слезы, на лету замерзавшие капли воды… Мы не часто друг к другу бываем внимательны, Даже прошлое вспомнить и то недосуг, Но вовек не забыть мне усталых, старательных, обожженных морозом плачущих рук… (Людмила Татьяничева)

Эти женские руки с блестящей кожей от частого пребывания в воде, со вспухшими от непрестанного труда венами, со слезающим маникюром, держащие сумки с продуктами или прилегшие отдохнуть на несколько покойных минут, эти руки, в которых уже плохо держится перо, но с их помощью написаны лучшие книги в мире, эти руки… давайте лучше отойдем в сторонку или просто помолчим, дадим им тихо полежать,

Странно, однако, я не помню, красила ли мама ногти, Наверное, красила, как и все женщины, Мамины пальцы были тонкими, изящными, длинными, Но в моей памяти ее руки были в постоянной работе: то готовили, то убирали, то чистили, то шили, то вязали, то штопали. А на праздники мама, конечно, прихорашивалась, хотя, по совести, она и так была очень хороша собой. А на левой ладони, поближе к запястью, у мамы была глубокая ямка-воронка: вынимая попавшее туда стекло, хирург случайно пришил нерв. Все забыл, а мамину ямку в ладони помню, как наяву…

И если сейчас ногти девушек раскрашены всеми цветами радуги, если пальчики не боятся простудиться, – пусть! Недалеко то время, когда этим пальчикам предстоит долгая и тяжелая женская работа… Пусть покрасуются!..

Веселись… в юности твоей, и да вкушает сердце твое радости во дни юности твоей, и ходи по путям сердца твоего, и по видению очей твоих, только знай, что за все это Бог приведет тебя на Суд. И удаляй печаль от сердца твоего, и уклоняй злое от тела твоего, потому что детство твое и юность – суета (Екк. 11, 9).

Андрей Дементьев

А. сами воробышки? В каких теплинках прятались они от морозов? А теперь радуются жизни и солнцу, и людям от их радости веселее. Воробьи – птицы отважные – ведь сколько смелости надо, чтобы оторвать свою крошку у вороны, Но серенькие комочки безстрашно скачут среди громадных птиц, а те по-королевски мирятся с присутствием мелкоты,

Теперь им не до пиршеств, а в начале XX века, когда в Петербурге главным средством передвижения людей и грузов были лошади, корма у пичуг было вдосталь, Растолченный в порошок тысячами копыт, даже при легком ветерке вился в воздухе желтыми вихрями навоз, «Кто этому пел гимны – так это воробьи, – вспоминает в «Записках старого петербуржца» Лев Успенский, – Плотными стаями срывались они с крыш, с деревьев, как только по пустынной улочке проезжала лихая упряжка; клубками катались по мостовой, выклевывая из еще теплых кучек помета зерна овса, Они размельчали навоз; дворники с железными совками лениво заметали его в желтые холмики – до ночной уборки»,