Чтение онлайн

– Я сам, – отмахнулся Демьяновский и, подойдя к витрине с бриллиантами, деловито осмотрелся. Он точно знал, что его жене не нужны драгоценности как таковые, не нужен напускной блеск. Но хотелось, ей-богу хотелось как-то запечатлеть свою любовь. Запомнить то невиданное счастье, царившее в груди со дня женитьбы, и как-то постараться сохранить его на веки вечные. Демьяновский беглым взглядом всмотрелся в обручальные кольца, показавшиеся ему ужасно скучными, и лично для себя выбрал простой золотой ободок с абсолютно ровными стенками. Оставалось сделать главное – купить кольцо Камилле. Но Роман даже отчаялся, не найдя подходящего.

– Ладно, – махнул он рукой. – Приедем вместе. Пусть она сама выберет, – пробурчал он себе под нос и тут же увидел его. Кольцо из белого золота. Ничего лишнего: две бриллиантовых ветви, расположенные одна над другой и будто призванные любовно обнимать палец.

– У вас гравер работает? – быстро осведомился Демьяновский. – Пусть сделает надписи на кольцах.

– У него уже заканчивается рабочий день, – неловко улыбнулась продавщица. – Приходите завтра.

– Я заплачу по двойному тарифу, – усмехнулся Роман, заранее зная, что мастер не откажет. И пока тот гравировал маленькие круглые буквы на кольце Камиллы, Демьяновский позвонил жене.

– Что такое любовь, Милочка? – пробормотал он еле слышно.

– Любить – это глагол, Рома, – нежно прошептала Камилла. – Мы любим и каждый раз доказываем это…

– Спасибо, маленький философ, – довольно улыбнулся Демьяновский.

– Приезжай скорее, я жду тебя ужинать, – требовательно заявила Камилла. – Очень есть хочется…

– Сейчас, малыш, – пробурчал он, расплываясь в улыбке, и добавил поспешно: – А что с блинами, Милка?

– Я их съела, – повинилась жена. – Почти все. Три штучки тебе оставила. И хожу теперь вокруг, смотрю.

– Доедай, – расхохотался он. – И скажи Эле, пусть пожарит нам мясо! Я уже еду. Будем праздновать!

 – Что праздновать, Ром? – изумилась жена.

– Ну как что, дорогая? – фыркнул Демьяновский. – Победу добра над злом. Справедливость все-таки восторжествовала, – хохотнул он, пряча оба кольца в карман и поспешно выходя из магазина.

– Ты тоже знаешь о слабительном? – тихо поинтересовалась Камилла. – Откуда? Мне мама только сейчас рассказала.

– О чем? – не понял Роман. – Объясни, пожалуйста, Милочка, – попросил вкрадчиво.

– Кирилл… ну что подставил меня на фабрике, очень любит приправу «Пять перцев» и, когда приходит к теще, посыпает ею все блюда. Мама это заприметила и, воспользовавшись тем, что соседи ушли, насыпала в баночку толченое лекарство от запора. «Синаде» называется. Кирилл пока к родственникам жены не приходит. Так прибежала Соня, его жена, и забрала эту банку к себе домой.

– Теперь у него будет возможность подумать, – услышал Демьяновский громкий возглас тещи.

– А кот? Кота на охоту выпускали? – хохотнул он в трубку.

 – Мама пожалела Мотю, – притворно вздохнула Камилла. – Ни к чему котику грязную обувь жевать…

– Я уже еду, – будто мальчишка улыбнулся Демьяновский, а про себя подумал, куда бы сбагрить тещу. Не дай бог ей не угодить…

– Мама сегодня ночует в новой квартире, – словно подслушав его мысли, сообщила Камилла. – Сейчас я ее провожу и буду накрывать на стол, – бодро заявила она и задумчиво пробормотала: – Но сначала, наверное, доем блинчики. Ты же их не хочешь, правда?

– Нет, – расхохотался Роман. – Я тебя хочу… Надень к моему приезду красный халат…

А вернувшись домой, насилу дождался, когда уйдет теща.

– Надеюсь, нам теперь никто не помешает, – пробурчал он, заперев все двери и поставив двор на сигнализацию. – Пойдем, – потянул Камиллу за руку и, усадив жену на барную стойку из зеленого оникса, заметил хрипло: – Начнем все сначала, любимая! В духовке томится мясо, мы в доме одни… Я люблю тебя, – прошептал Роман, вынимая из кармана кольцо с бриллиантами и осторожно надевая его на безымянный палец жены.

– Какое оно… – Камилла почувствовала, как у нее перехватило дух от строгой красоты благородных линий, от простоты узора и чистых сверкающих камней. – Красивое, – пробормотала она. – Шикарное… И абсолютно мое, – рассмеялась она радостно и снова залюбовалась колечком.

– А это мое, – Роман протянул ей на раскрытой ладони второе. Гладкое и совершенно лаконичное. – Там внутри надпись есть, – улыбнулся он и, когда жена посмотрела на него изумленно, пояснил: – Я попросил выгравировать твою фразу «Любить – это глагол!». Пусть мне постоянно напоминает, что ради любви нужно действовать.

– Спасибо, – прошептала Камилла, надевая золотой ободок мужу на палец. – Ты такой романтичный, Демьяновский. Мне с тобой ужасно повезло…

– Да, я такой, – довольно хмыкнул Роман, притягивая жену к себе. Прижался всем телом и поцеловал. Нежно и нетерпеливо одновременно. Он чувствовал ее руки, обвившиеся вокруг его шеи, ощутил ноги жены у себя на спине и понял, что безмерно счастлив.

– Подожди, – вдруг отстранилась Камилла. – А на моем кольце есть надпись?

– Конечно, – улыбнулся Роман и, сжав ее руку в своей, предложил азартно: – Угадай!

– Ну… – протянула Милка. – Не знаю… Люблю, целую, Ром! – рассмеялась она. – Или ты сделал две одинаковых? – предположила она лукаво. – Дай я посмотрю, – попыталась вытащить руку из некрепкого захвата.

– Кто не угадал, тот сегодня сверху, – весело объявил Демьяновский и, сняв жену с барной стойки, снова полез целоваться.

– Так не честно, – выкрутилась из объятий жена и, стащив с пальца колечко, прочитала по слогам: – На ми-лость по-бе-ди-те-ля… На милость победителя? – повторила изумленно. – Так ты сдаешься?

– Давно вам сдался, мадам, – рассмеялся он. – Я люблю тебя… Но вот с тещей надо что-то делать… Может, выдадим ее замуж, Милка?

– Ты хочешь нажить себе врага? – шутливо осведомилась Камилла. – Мама до сих пор любит папу, и другие мужики ей не нужны. Это ее слова. Да и мы без нее не справимся. Вот родится дочка…

– Сначала сын, Милочка. Сын. Просто верь мне.

В большом доме на Красной поляне было не протолкнуться. В дальней комнате, прозванной тещей салоном, рядком стояли малыши и хором пели «В лесу родилась елочка». Теща, как заправский педагог, руководила процессом и одновременно умудрялась играть на рояле. Другой Педагог, довольный и улыбчивый Янхель, сидел рядом со старшим сыном и невесткой на диване и, утирая непрошеные слезы, умилялся талантам внуков и их друзей. В креслах расположились Мишка с Евой и Илья с Ниной.