Чтение онлайн

– Как бы не ляпнул чего-нибудь лишнего, – переживал Коля. – Васюковичу пальца в рот не клади.

– Джульбарсу я бы палец в рот тоже не положил, – утешил его Балабанов. – Все-таки дог-оборотень.

– Какой там дог, – возмутился Коля. – Только камеру на него навели, так и завилял хвостом, как последняя дворняжка.

Хвостом Джульбарс не вилял, держался с достоинством, но разговорчивость его подводила. Гавкать он мог бы и поменьше.

– Как хотите, но не нравится мне эта затея, – возмущался Коля. – Джульбарсу с Васюковичем не совладать.

– Подумаешь Васюкович, – обиделся за оборотня Балабанов. – Васюкович у нас маг и чародей, – пояснил неучу Коля. – Личность в своём роде исключительная. Он людей сначала в кукол превращает, а потом заставляет плясать под свою дудку. Это, провинциал, магия высшего разряда. Твоему каймановскому шаману такое и не снилось.

– Поживём и увидим, чей козырь в сатанинской игре старше, – не сдавался Балабанов

Коля Балабановским словам возмутился не на шутку. По его словам выходило, что провинциал все время путает мир мистический с миром виртуальным. Ибо сатанизмом в виртуальном мире и не пахнет, а пахнет исключительно пиаром. А пересечение двух миров, мистического и виртуального, может породить такую жуткую реальность, что многим мало не покажется.

Балабанов Колиных рассуждений не понял. Для него весь этот виртуальный мир был бредом сивой кобылы. А ложь так и останется ложью, хоть пиаром её назови, хоть сатанизмом.

Портсигаров спор бывалого шоумена с наивным провинциалом слушал без интереса и вздохнул с видимым облегчением, когда интервьюирование гостей с Каймановых островов, наконец, закончилось.

Васюкович слово сдержал и цепь Портсигарову вернул, после чего затерялся в медийных коридорах. Однако при внимательном рассмотрении предмета культа Стингер обнаружил, что медийные сукины сыны амулет подменили. К сожалению, подмена была обнаружена уже по выходе из центра, и попытки найти правду тут же натолкнулись на сопротивление охраны. Портсигаров ругался последними словами, грозил пожаловаться в ООН и Еврейский национальный конгресс. Коля обиженно плевался и клялся страшно отомстить. Джульбарс лаял и бесновался от обиды, но медийная охрана стояла непоколебимо и, пользуясь, численным превосходством, даже спустила со ступенек крыльца расходившегося Портсигарова. Джульбарс успел цапнуть за ляжку одного медийца, после чего дверь в центр была закрыта наглухо, и собравшаяся невдалеке толпа праздных зрителей разочарованно вздохнула.

– Порчу наведём, – орал в исступлении обиженный Портсигаров. – Разорим и по ветру пустим. Прокуратуру на вас натравим.

Джульбарс вёл себя ещё хуже шоумена, забыв о воинской дисциплине, бесновался так, что слюна капала с клыков. Все попытки встревоженного Балабанова оттащить собаку от медийного центра, закончились ничем.

Наконец, усевшись в двадцати шагах от закрытых дверей, Джульбарс завёл такую чудовищную музыку, что у окружающих волосы встали дыбом.

– К покойнику, – сразу же определил знаток из толпы.

Собачий концерт неожиданно сменился воем милицейской сирены. Удивил и насторожил этот вой всех, но только не Джульбарса. Последний был, похоже, единственным существом, которое от души порадовалось появлению трёх десятков амбалов в камуфляже и масках, в два счёта захвативших медийную цитадель и разбросавших по стенам с поднятыми руками зловредную охрану.

Столь неожиданно и быстро сбывшееся пророчество поставило в тупик даже самого Портсигарова. Толпа же и вовсе оцепенела в изумлении, глядя, как распоясавшиеся камуфляжи пушили доселе казавшуюся неприступной крепость виднейшего олигарха.

– А говоришь – не оборотень! – со страхом и восторгом глянул на Джульбарса ещё не пришедший в себя от пережитого Коля.

Потрясённая толпа подхватила Колин вопль, и слово «оборотень» зашелестело по настороженным рядам. Балабанову пришло на ум, что самая пора сматываться отсюда, дабы не попасть под горячую руку правоохранителям, которые, всё увеличиваясь и увеличиваясь в числе, начинали уже строго покрикивать на ошалевших зевак.

От медийного центра удалялись с торжеством в душе и под восхищённый шёпот толпы. Однако кроме торжества в душе присутствовало также смущение и даже страх. Балабанова так и подмывало спросить Гонолупенко, где он всё-таки взял чёрную собаку, но он сдерживал себя, памятуя о конспирации. Зато Коле конспирация не мешала, и шоумен во всю анализировал потрясшее всех событие, путая мистицизм с виртуализмом.

– Может, случайно совпало, – охладил его пыл Портсигаров. – Ничего себе «случайно», – аж взвизгнул от возмущения Коля. – На наших глазах правоохранители режут священную корову, а ты говоришь «совпало». Это мы могли случайно набить морду Васюковичу за обман. А когда трясут Лебедянского, тут либо революция, либо шаманово наваждение.

– Может, это рука Инструктора? – осторожно предположил Балабанов. – Не верю, что питерский осмелился поднять руку на Лебедянского, – отмахнулся Коля. – Разве что этот Инструктор действительно юпитерский и не в курсе, на кого наехал. В любом случае Инструктор связан с шаманом и присланным им чёрным псом. Это как же он выл, это же не собачий вой был, а что-то из ряда вон выходящее!

Портсигаров пребывал в задумчивости и не спешил опровергать Колин бред. Гонолупенко тоже выглядел взволнованным и косил глазом на сидящего рядом Джульбарса. Сам же чёрный кобель был спокоен до безмятежности, словно это не он всего каких-то десять минут назад потряс основы российской государственности.

– Звони Коля Васюковичу, – распорядился Портсигаров. – И скажи ему, что через сутки мы ждём его с настоящим амулетом. А буде он вздумает шутки с нами шутить, то нынешняя неприятность скоро покажется медийщикам мелким недоразумением. Много не рассусоливай, держись солидно, оправданий не слушай.

Коля выполнил Портсигаровскую инструкцию буква в букву. Выпалил, что было велено, и мгновенно отключился.

– Переживает, – торжествующе заржал он. – Звони Журавлёву и скажи этому монархическому комсомольцу, что если он ещё хотя бы раз обмолвится о заговоре генералов, то сидеть ему на нарах рядом с Лебедянским. И пусть срочно пришлёт к нам Химкина. Железо надо ковать, пока оно горячо.

Коля уже вошёл в роль если не диктатора, то его пресс-секретаря. В голосе шоумена звенел металл, а слова звучали отрывисто, как лай Джульбарса. Балабанов прикидывал в уме: к выгоде Инструктора поднявшаяся суматоха, или она будет ему во вред? Пораскинув мозгами, он пришёл к выводу, что вреда не будет, если правоохранители прижмут расшалившихся виртуальщиков и пиарщиков. А уж с помощью мистики прижмут или просто дубинками, это не столь важно.

– Химкин будет ждать нас в кафе, – сказал Коля, откладывая в сторону мобильник. – Заодно и перекусим.

Химкин был уже на месте и стоя приветствовал высоких гостей. На Гонолупенко он смотрел подобострастно, а на Джульбарса с тихим ужасом. – Вери гуд, – сказал сержант, оглядывая стол. – Неплохо, неплохо, – в свою очередь похвалил журналиста Портсигаров. – Докладывайте, агент, о проделанной работе.

К трапезе приступили незамедлительно, предоставив Химкину возможность развлекать почтенное общество разговором. Химкин, кося глазами на сидящего в двух шагах от него на стуле Джульбарса, начал доклад.

– Примадонна нажаловалась на вас Кухарке, а та сказала – в порошок сотру лиходеев.

– Дамские штучки, – пренебрежительно махнул рукой Портсигаров. – Фаринелли интригует против вас во всех инстанциях и добился встречи с Сосновским. Встреча назначена на сегодняшний вечер.

– Что слышно о нас в ваших палестинах? – После сегодняшнего наезда на медийщиков Журавлёв впал в сомнение. Вслух говорит, что я им ни на грош не верю, а по глазам видно, что вибрирует.

– Это ещё цветочки, – захохотал Коля. – А ведь говорили мы ему – с огнём играешь. Не внял.