Чтение онлайн

Только после этого балаганного представления Тесть соизволил-таки вызвать меня «на ковер». Хотя ковров тут отродясь не бывало, а полы во дворце устилали циновками, но всё же…

Он, царственно восседая на своём «троне», свирепо буравил меня глазами так, как будто хотел сожрать с потрохами. Впрочем, я не знал всех местных обычаев, и потому, вполне возможно, что мои слова «как будто» были лишними.

– Скажи, белый, чего ещё я не знаю?!- он произнёс это, с трудом разжимая зубы, сведённые от злости судорогой.

– Этого я сказать не могу,- я смиренно потупил свой взор.- Я же не знаю, что Вы знаете, и поэтому не знаю, чего не знаете…

Он утробно замычал. Стоявшие справа и слева от такого рыка тоже опустили очи долу.

– Каких таких баб вы там поубивали?!- взорвался Тесть.- Мне тут рассказывают сказки, что вы – герои, завалившие у врагов всех слонов и всех командиров, а вы там с бабами сражались!

Я невольно проникся уважением к местному фольклору, успевшему за несколько дней довести число потерь у противника до максимума. Пожалуй, у меня есть шанс остаться в тутошних балладах на века как величайший воин. Но сначала Тесть меня, похоже, всё-таки сожрёт.

– Повелитель, это получилось случайно,- совершенно искренне и честно ответил я.- Мы совершали обходной манёвр и наткнулись на караван. Там оказалась такая охрана, что всех наших оставшихся бойцов перебили как котят… э-э-э-э… как беспомощных птенцов. Жён военачальников хорошо охраняли… ну, если наши лучники и убили кого из них, то ведь не нарочно, а в суматохе. А их, повторюсь, сразу же мигом и порубили всех.

– А тебя почему не прикончили? Или ты бежал быстрее своих ног?- Тесть тоже не менее искренне выразил величайшую досаду, что от него ускользнул реальный шанс потерять в моём лице одного своего нелюбимого родственника.

«Царская свита» соизволила оттаять и позволила себе в мой адрес подхалимские издевательские смешки. Неужели и в наших государствах возле королей трутся такие же… язык прямо-таки сам так и просит назвать их любителями нетрадиционных любовных отношений!

– Меня, Ваше Величество, очень трудно убить,..- я, изображая скромность и покорность, склонил послушную голову.- Как Вы помните, один из лучших Ваших воинов уже пытался это сделать, но неудачно. Вот и охране того каравана это тоже не удалось… Так что бежал я не быстрее, чем могут это делать воины, привычные к джунглям. И, да, я очень сожалею, что не рассказал про это недоразумение с бабским караваном, так как не придавал ему большого значения.

– У меня всё больше и больше причин, чтобы убить тебя,- сказал Тесть, но не свирепо, а с какой-то обречённой усталостью.- Но за тебя постоянно заступается моя дочь, а в её положении не пристало получать большие огорчения.

– Да, положение дочери вождя – оно не для того, чтобы огорчаться,- согласился я, кивнув.

Тесть как-то странно на меня посмотрел, будто бы изумившись невиданным зрелищем – вроде как я чудная животинка какая-то. Его свита тоже уставилась на меня непонимающе, но я, зная, что при королях язык лучше всего держать за зубами, не стал задавать уточняющих вопросов, дабы великий вождь не тратил на меня свои драгоценные слова. Ну его.

– Ваше Величество, я признаю свою ошибку и обещаю, что впредь ничего подобного не повторится,- я примирительно склонил голову, дабы у присутствующих не появилось стойкого убеждения, что эту буйную голову надо бы всё-таки оттяпать в назидание иным подданным.- Прошу также дать Вам совет по обороне города, благо у меня имеется некоторый опыт на сей счёт…

Поскольку присутствующая публика держала непонятное молчание, то я продолжил:

– Нужно по ночам время от времени бросать за стены огонь: факелы, горящие палки, да хоть пучки соломы на палках! В составе вражеской армии есть белые наёмники: они могут подобраться к стене, забросить на неё верёвку с крюком, забраться наверх и снять часовых. После этого залезут другие и откроют ворота. Они по ночам такие дела умеют делать, поверьте.

Я снова сделал паузу. Меня слушали и перебивать не собирались.

– У человека глаза работают так: если ночью появляется источник света, то ночное зрение сразу же отключаются, т.к. они надеются уже на этот свет,- продолжил я.- Если ночью рядом с тобой горит свет, то ты уже плохо видишь то, что находится позади этого света. И, наоборот, наши часовые на стенах издалека будут хорошо видеть тех, кто пытается подойти незаметно. Трава у вас сейчас сочная, воздух – влажный, так что большого пожара можно не опасаться.

Со мной не спорили – и то ладно.

– Свободен,- Тесть устало махнул на меня рукой и потом буркнул:

– Передай моей дочери, что её избранник – большой идиот.

– Непременно, Ваше Величество!- я поклонился с большим облегчением, желая убраться отсюда поскорее.

Ага, вот прям щас побегу к Уминоваре докладывать, что меня считают идиотом только лишь потому, что я вовремя не рассказал о нападении на «бабский» караван! Но согласиться ведь можно… я не гордый. И, честно говоря, я ведь уже не маленький пацан, и знаю, что о результатах рейдов надо докладывать начальству предельно точно и правдиво, а тут сам Нечистый дёрнул меня утаить сведения про этот треклятый обоз с жёнами – и это мне аукнулось по полной справедливости. Башку не оторвали – и на том спасибо, хотя были обязаны. Всё-таки иной раз хорошо иметь на верхах родственника, пусть и дальнего…

Нас обманули: напали не через два дня, а сразу на следующее утро. Я знал, что утреннее время – самое опасное, поскольку все нападающие рассуждают так: чем раньше начнёшь, тем больше дел сумеешь наворотить за день, и поэтому взял в привычку в этот период ошиваться на стенах в полной экипировке.

Эти туземцы сумели-таки меня шокировать своим способом атаки крепостных стен! Я даже сначала отказывался верить своим глазам…

Было так: первые вражеские ряды получили в руки длинные шесты. Один конец держал первый воин, слегка выставив вперёд (едва ли на локоть в длину), а другой – второй, который бежал строго сзади. На поясе первого бегущего крепилась верёвка с крюком, второй конец которой держал уже третий воин, поспешавший за вторым. Собственно, его роль состояла лишь в том, чтобы не дать верёвке волочиться по земле и тормозить безумную атаку. Это что-то новенькое в моей жизни… я такого ни разу не встречал, и на Станции про подобное не слышал, хотя тамошние жители рассказывали очень даже чудные военные истории!

Наши лучники открыли торопливую, беспорядочную стрельбу, наносившую малый урон, поскольку каждый из первых бегущих в связке прикрывался щитами четвёртого и пятого воина. К тому же, ширина просеки между крепостью и джунглями являлась чисто символической, и даже самый ловкий стрелок успевал выпустить от силы две стрелы по атакующим.

Тем не менее, оборонявшимся несколько попаданий всё же удалось сделать, и я оказался свидетелем дивного зрелища, когда первый номер из одной пятёрки оказался убит и рухнул так, что вонзил конец шеста в мягкую землю, а второй не успел вовремя отпустить древко – слишком сильно его сжимал, до судорог в пальцах. Миг – и этот второй воспарил над землёй, перебирая ногами так, как будто бы всё ещё бежал по траве. Все атакующие издавали дикие визги вместо привычного мне утробного рёва, а этот бедолага завопил и вовсе что-то отчаянное. Шест под давлением его веса согнулся, но не сломался; более того, выдержав точку наивысшего напряжения, он резко выпрямился, буквально швырнув несчастного на нашу стену, причём на мою позицию. Аборигены выстроили свою крепость невысокой, и я впервые в жизни оказался атакован летящим телом, отчаянно махавшим руками и ногами, при этом у него ноги болтались сверху, а вместо лица я видел… хм… совсем не лицо, хотя тоже из двух половинок и тоже не прикрытых никакой одеждой, так как «юбочка» при подобном полёте, разумеется, обнажила всё, что только можно.

Делаю выпад остриём меча вперёд, попадая в «нелицо» и останавливая полёт – и слышу жалобный вопль. Воин, потеряв высоту полёта, врезался со смачным шлепком в бревенчатую стену и рухнул вниз, попутно сосчитав все древесные выпуклости поверхности, издавая звуки в зависимости от ситуации, что-то типа «а-а-а!- о-о-о! – ё-ё-ё-ё…»

Однако, справа и слева от меня было совсем не смешно. Первые атакующие запрыгнули босыми ногами на стену и начали быстро-быстро бежать по ней вертикально вверх, как пауки. Они не падали, продолжая сжимать шесты, а их товарищи усиленно толкали их наверх этими шестами. Защитники побросали ставшие бесполезными луки и схватились за копья, быстро-быстро опуская их вниз-вверх, вниз-вверх, словно зимние рыбаки длинные остроги в пробитые во льду лунки, подбадривая себя не менее дикими воплями. Только рыбаки обычно тянут загарпуненную рыбину на лёд, а мои товарищи, наоборот, пытались сбить свои жертвы вниз.