Чтение онлайн

– По щита-а-а-м!..- я сделал паузу, дав толмачу некоторое время сделать торопливый перевод моих слов.- Пли!!!

– В-ш-ш-ш-ш-ш! В-ш-ш-ш-ш-ш! В-ш-ш-ш-ш-ш!!!- загудели горящие стрелы практически в один голос, разрывая воздух и срываясь прочь.

От крепости к надзирателям потянулись дуги белого дыма, обрываясь на щитах, смастерённых из жердинок, увязанных лианами вместо верёвок. При виде моих бойцов им сразу расхотелось командовать несчастными бедолагами, и они сразу сообразили укрыться за щитами, не дожидаясь, пока мои стрелки дадут залп.

Вообще-то, трагедией влюблённой пары проникся не только я: со всей стены началась беспорядочная стрельба по сволочным надзирателям. Собственно, не зря же они щиты притащили: изначально не верили, что им из крепости начнут кидать плюшки да ватрушки, а наши горящие стрелы оказались лишь малой каплей в общем ливне. Но зато только наши смогли поджечь щиты!

Между тем со стены сбросили ещё одну верёвку, потом ещё… Но пленные, вместо того, чтобы бежать в сторону крепости за спасением, попадали наземь, боязливо закрывая головы руками. Несчастный влюблённый завопил ещё отчаянней, и, наконец, его подруга вскочила и бросилась к нему; вслед за ней устремилось ещё несколько человек.

Однако, основная армия не стала бросать своих конвоиров на произвол судьбы. Из леса на очищенное пространство выбежал строй бойцов с плетёными щитами, которые враз встали на одно колено. За их спинами появились вражеские лучники, начавшие стрельбу по схеме «пустил стрелу — беги назад, освобождая место — заряжай — беги вперёд — пускай стрелу».

– ЛОЖИСЬ!- заорал я.

А что оставалось делать? Я не мог позволить себе заставлять своих лучников играть в перестрелку с врагами, которых больше, так как мои бойцы имели цену куда как повыше из-за своих умений…

То ли пример моих подчинённых был заразителен, то ли остальные наши лучники тоже не хотели рисковать, но довольно быстро стрельба с нашей стены прекратилась. По ходу обмена колючими подарками то и дело слышались крики, плач, стоны, в т.ч. и женские, и я с запоздалой досадой подумал, что из-за меня заварилась крутая каша, в которой зазря погибнут невинные пленники, некоторые защитники крепости, а в целом-то ничего не изменится: поле боя всё равно очистят от «чеснока», завалят хворостом, при этом у врагов если кто и погибнет, то только из числа никудышних головорезов, которым можно поручить лишь командоватьпленными бабами.

Я осторожно выглянул: враги орали на пленных, и те один за другим начинали то ползком, то на четвереньках боязливо возвращаться назад, к своим конвоирам. В тех, кто не торопился, начинали стрелять на поражение; вновь послышались предсмертные вопли и стенания, заставлявшие шевелиться тех, кто хотел жить.

Некоторые беглецы всё-же сумели вскарабкаться на стены по верёвкам, и теперь бросались, плача, на шею нашим воинам. Я невольно начал высматривать зачинщика всей этой кутерьмы: он метался вдоль стены, то вглядываясь в лица спасшихся счастливчиков, то лихорадочно осматривая траву у подножия стены, то снова начинал дёргать сбежавших, что-то их выспрашивая.

Кутерьма постепенно угомонилась, и наш воин наконец-то смог разглядеть свою любимую…

Она лежала ничком, пронзённая стрелой в спину, а наш герой до последнего не хотел признать себе, что это и правда она. До самого вечера он отрешённо стоял на коленях, раскачиваясь маятником из стороны в сторону, что-то тихо напевая себе под нос по местному обычаю, что меня уже не удивляло. В темноте наши бойцы сделали вылазку за стену, подняв наверх несколько трупов, в т.ч. и убитую возлюбленную нашего бойца: он положил её голову себе на колени, продолжая так же задумчиво что-то мычать, бесконечно далёкий от наших мелких делишек.

А если бы такое случилось в моих краях???

Конечно, на бедолагу наорал бы десятник — это как пить дать. Может быть, сам сотник снизошёл бы до отцовского участия и влепил бы горемычному отменного леща, добавив при этом несколько слов участия, которые нельзя говорить при малых детях. И у нас бы считалось, что к бойцу проявили максимум заботы и сочувствия.

Хм, а вот если бы убили Солнышку на глазах Малька, то как бы он тогда себя вёл? Напился бы, небось, до положения риз да моровки накурился до отключки — и все дела. Сотник, её отец,- тот точно мог бы его убить: дескать, не уберёг мои дочку…

Да, чуднЫе тут люди — не как у нас. Не понять нам их. Но, быть может, это мы какие-то не такие? Однако, хозяева Станции и КИНО казались мне более понятыми, чем эти дикари,- словно бы не те, а именно эти жили от наших земель в невообразимой дали...

По счастью, этот убитый горем парень не входил в число моих подчинённых, так что не мне с ним и разбираться. У меня своих проблем хватает. Опять, небось, Тесть устроит мне выволочку за то, что из-за меня на ровном месте случилось столкновение, никому не нужное, из-за которого из защитников кто-то погиб… да, точно: вон мимо меня потащили волоком от стены нашего убитого, марая кровью доски настила.

Ой, блин, накаркал: вот и сам Тесть нарисовался, слегка пригибаясь. И ведь не боится, отец народа, подставляться под меткую стрелу! Как будто до вечера было невозможно потерпеть!

Он глянул на меня, как солдат на вошь, и процедил сквозь зубы:

– Надо же, и от тебя может быть польза… Меня поблагодарил мой советник за спасение его любимой племянницы…

Я не отдавал приказа бросать верёвки и тащить наверх пленных работяг. Собственно, и саму команду на прикрывающую стрельбу я отдал лишь своим бойцам, но, раз начальство тебя хвалит, то хороший солдат должен, не моргая, со всем соглашаться и, по возможности, преувеличить свои заслуги.

Я выпучил глаза и браво отрапортовал:

– Рад был послужить, Ваше Величество! Если что – обращайтесь!

Он скривился, как от зубной боли, и потопал дальше вдоль стены, не обращая внимания на кровавую полосу, оставшуюся после протаскивания трупа. За ним поспешила гвардия личной охраны, демонстративно не удостоив меня даже взглядом. Кажется, покойный дружок Уминовары тоже был из их числа…

За стеной догорали брошенные щиты, в которые угодили наши зажжённые стрелы. Пленников снова выгнали на работу, и они продолжили подготовку пространства между лесом и стеной для новой атаки. На этот раз надзиратели были более бдительными и готовыми стрелять сразу на поражение, да и пришло их побольше. Переговариваться с защитниками крепости вообще не давали, причем на попытки что-то спросить пленники упорно молчали: видать, хорошо их запугали...

А ближе к обеду появились, наконец, слоны!

Я невольно присвистнул: этих животных обрядили в защитные доспехи! Да ещё какие!

Деревянные нагрудники им подогнали точно по размеру так, как портные подгоняют костюмы своим клиентам. Лоб слона закрывался широкой доской, тоже обтянутой кожей. Эти «доспехи» крепились системой ремней, обхватывающих животного за ушами, под брюхом и ещё поперёк спины сразу за шеей. Каждый слон оказался покрыт попоной, изготовленной явно из шкуры другого слона: по крайней мере, такую без слонобоя точно не пробьёшь! И то лишь прямым ударом в бок.