Чтение онлайн

Приходилось признать, что никто не ведает, когда пригодятся полученные знания.

– Мы-артисты, актеры, господин офицер,-Джульетта смотрела на немца осиротевшим ягненком.-И тому подтверждение наш необычный вид, (она, не моргнув глазом, попыталась выдать их весьма странный наряд за концертные костюмы).

– Скитаются цыгане,-с тупой надменностью перебил ее унтер-офицер.-Вы знаете как рейх относится к цыганам и евреям?

В каждой фразе гитлеровца Дэвиду мерещилось обещание принести веревку для повешения.

Девушка весело рассмеялась, будто гитлеровец только что покорил ее сердце:

– Нет, нет, господин офицер. Я выступала на подмостках театра Массимо, на Сицилии в Палермо,-канарейкой заливалась Джульетта. И ее уже было не остановить:-С начала войны участвую в творческих встречах и сборных концертах в госпиталях и на передовой. Везде, где доблестно сражаются итальянские войска,-девушка приподнялась и в припадке чувств вцепилась унтер-офицеру в поясной ремень. Жадно тянулась, словно наслаждаясь его вниманием, как полным счастьем.

"У немцев кобура всегда на левом боку,"-вдруг вспомнил Дэвид. И его сердце обреченно застучало. Агент времени опасался очередной безумной выходки Джульетты.

Фриц ощерился, показав плотные, в линеечку зубы. Протянул руку и легонько потрепал Джульетту за щеку, глядя на нее сверху вниз. Крупный нос с горбинкой придавал лицу немецкого унтер-офицера нечто орлиное. Но глубоко посаженные глаза словно пытались затаиться, спрятавшись в черепе от суровой русской зимы.

Унтер-офицер знал, что румынские, итальянские и венгерские части прикрывают тылы под Сталинградом. Но артисты? В такое время? Хотя, в этом кровавом винегрете, чего он только не насмотрелся. Всякое безумие могло оказаться правдой.

– Эти макаронники даже на флангах не способны удержать оборону,-еще выше подняв воротник шинели и втянув голову в плечи, презрительно отозвался о союзниках автоматчик, ссутулившись стоявший спиной к ветру. Который задувал через дыру в стене, где свободно мог проехать мотоциклист с коляской.

– Покажите ваши документы?-неожиданно потребовал унтер-офицер, пощупав пуговицу шинели.

Джульетта поняла что пропала. Ведь она заглянула в ясные, холодные глаза хищника. В ее голове был только один вариант более или менее убедительной лжи. Но не было времени придумать детали.

Бежали секунды и Джульетта была вынуждена заговорить, пленяя унтер-офицера улыбкой сладкого котенка:

– Началась метель. Мы заблудились и попали в лапы к русским. Они забрали все наши документы и повели к какому-то своему начальнику, приняв нас за шпионов,-ее голос дрожал как заячий хвост.-Но случился авианалет. Мы упали. Наши ненавистные конвоиры погибли. Их тела-в клочья,-Джульетта тараторила как ненормальная. То и дело, для пущей убедительности, вкрапляя в разговор фразы на итальянском:-Все заверенные бумаги, подтверждающие мою правоту документы, оказались уничтожены,-Джульетта жестикулировала, экспрессивно заламывала руки, как истинная итальянская женщина, выплескивая на фрицев весь свой темперамент. И ей удалось даже в конце заплакать.-Мы пытались спастись. Отсиживались в подвалах. И вот добрались до этих развалин. Теперь есть кому нас защищать. Не зря я молилась Святой Мадонне! И она хранила нас от всех напастей и всякого зла.

Дэвид выразительно кивал, как бы подтверждая каждое сказанное Джульеттой слово. Накатив обаяния по полной. Придерживаясь той линии поведения, что и она.

Унтер-офицер коротко отдал команду, едва шевельнув при этом пальцами. И Джульетта, как на грех, не разобрала, что он сказал.

Рядового Райнера командир недолюбливал. Брюки, в соответствии с формой одежды вермахта, носились на подтяжках, а не с брючным ремнем. Поэтому, чтобы облегчиться по большой нужде, приходилось раздеваться чуть ли не полностью. Чтобы не замерзнуть насмерть, так-как брюки сзади были скроены выше пояса, солдаты приспособились ходить в туалет, не снимая штанов, и разрезали их по заднему шву. В его подразделении пример подобной изобретательности проявил Райнер. С тех пор он стал козлом отпущения, которому поручались дела сомнительного характера.

Отяжелевший, медленный Райнер, вялый от постоянного поноса, подошел к Дэвиду и довольно грубо обхлопал его, на предмет обнаружения оружия, взрывчатки или колющие-режущих предметов. Ничего не найдя, он пошел к девушке ...

Унтер-офицер отдалился на несколько шагов и теперь пристально всматривался в "актеров", поправляя наушники шерстяного шлема.

Райнер Джульетту откровенно лапал, совершенно не церемонясь с ее девичьими чувствами. Она тряслась как лист осиновый. Глаза выражали муку, сродни безумию.

Джульетта и думать забыла про эти деньги, которые медленный фриц сейчас выгреб из ее кармана и передал в горсти унтер-офицеру. Тот, какое-то время, разглядывал бумажные деньги, но выбрал одну из монет. Покрутил ее в своих длинных пальцах и прочитал вслух:

– Банк России.

Он так быстро швырнул монету в лицо Дэвиду, что тот не успел заслониться.

– Кто ты на самом деле, фекалий лобковой вши?!

Агент времени, пытаясь вызвать жалость к себе, потер образовавшуюся на лбу ссадину. Не забывая глуповато улыбаться.

– Это нам русские заплатили за концерт,-с драматическим надрывом призналась девушка, плаксиво вступившись за Дэвида.-Мы просили концентраты или, хотя бы, несколько буханок хлеба, но они не дали ...-ее глаза требовали милосердия от унтер-офицера, с запахом пота, табака и ваксы. Она врала глупо, твердо уверенная, что делает это виртуозно.-Он играет на барабане и трубе. И совсем не говорит по немецки. А сейчас остался без инструментов. Хотя многие годы служил в оркестре в Ла Скало. Но тот теперь разрушен,-ее голос звенел, словно скрипучая струна, которая вот-вот лопнет.

– Актер с погорелого театра,-отчетливо произнес надтреснутым голосом унтер-офицер и коротко ударил Дэвида кулаком в лицо.

Джульетта опять не поняла, что пролаял немец, таращась на произошедшее живыми, полными ужаса, глазами. Ствол автомата уперся ей под ребра.

Унтер-офицер достал из кобуры парабеллум и направил пистолет в голову Дэвиду, который тихо хрипел, а из носа агента времени пузырилась и стекала кровь.

Через выбитый угол стены соседнего дома, знатный снайпер, 42-го Гвардейского полка, 13-ой Гвардейской стрелковой дивизии, Анатолий Иванович Чехов, девятнадцатилетний паренек из Казани, втянул в себя морозный воздух и прижался щекой к прикладу. Он выждал, когда фриц, доставший пистолет, чуть повернулся и стал более надежной мишенью. Анатолий прицелился получше, держа Т-образное перекрестие оптического прицела над воротником шинели унтера и, задержав дыхание, с кончиком языка на губе, плавно нажал на спусковой крючок снайперской винтовки.

В холодном воздухе раздался сухой, похожий на щелчок плети, хлопок выстрела.

"Невозможно было попасть точнее!"

Пуля снайпера прошла чуть ниже уха унтер-офицера, ювелирно точно перебив подбородочный ремешок подшлемника каски и раздробив ему челюсть. На четыре пальца выше петлиц сине-зеленого воротника. Немец повалился на битый кирпич, захлебываясь собственной кровью.

Все на войне построено на неожиданности и хитрости. Снайпера и разведгруппы иногда действуют в парах.